Антон читает и пишет

Продолжаю медленно читать Кабре. Тема войны здесь проходит не в военно-политическом или социальном плане, а больше личном, семейном, в некоторой степени "местячковом. Не идеи, а конкретные дела раскалывают семьи, делают соседей врагами, заставляют потом мстить... Со времён Геродота и Гомера всё то же самое. И красота, искусство, творчество... не спасают от варварства войны... Хочу тут оставить одну цитату, из письма отца дочери, которую он так и не увидел... «Знаешь что? Я ведь и эти послания пишу тебе, чтобы совладать со страхом. И чтобы не сойти с ума от тоски: ведь поведать тебе о том, что я делаю и почему так поступаю, для меня важнее, чем спасти свою жизнь. Так ты всё поймёшь обо мне, когда вырастешь, разумеется. Я очень хочу, чтобы ты никогда не узнала войны, доченька моя. Никогда. Если бы я мог повторить жизнь, я бы хотел стать писателем и художником. Когда я рисую или пишу, я живу» #ЖаумеКабре #ГолосаПамано #цитата

​​«О хождении во льдах», Вернер Херцог //Individuum Порой читаешь книгу и понимаешь, что пересказать это практически невозможно. Как пересказать чужие сны или поток сознания во время озарения. Так и тут, читал путевой дневник известного немецкого режиссёра и путешественника, а думал о своём, о личном... «Деревни при моём приближении прикидываются вымершими» Это просто заметки в дневнике, когда Вернер Херцог решил пойти пешком из Мюнхена в Париж, словно в некое паломничество без божества и святилища, словно взяв обет перед некими высшими силами: он дойдёт, преодолеет путь, а крёстная мать немецкого кино, кинокритик и историк кино Лотте Айснер выздоровеет и не умрёт (накануне ему позвонил друг из Парижа и сказал, что она смертельно больна). Дневник вёлся с 23 ноября по 14 декабря 1974 года. На тот момент Херцог уже снял различные короткометражные и полнометражные (и документальные) 14 фильмов. Историческая драма «Агирре, гнев божий» уже сделала его известным. Он начинает свой путь с компасом, рюкзаком и картой. Понятно, что тогда не было гугл-карт, смартфонов или навигаторов, и идти в такую даль по полям, лесам и весям — путь нелёгкий. Но он дошёл, Айснерша (как её называл Бертольд Брехт) оказалась живой, а для нас остались эти заметки как пунктирные линии сознания будущего всемирно известного режиссёра... «Один охотник в компании с другим спросил меня, что я тут потерял. Я ответил, что его собака нравится мне больше, чем он» Соединение описаний природы (зачастую её капризов в виде ливней, снега, ветра и размытых дорог), подсмотренных сцен сельской жизни, животных, людей, пейзажей, переплетение с воспоминаниями... Это очень простая и интимная проза, где Херцог запечатлел свои ощущения, зачастую неприятные из-за ноющих болей в ногах или охлаждении рук, одновременно с видениями пережитого. И ты посреди Шварцвальда можешь увидеть леса Камбоджи или пустыню Сахару или пространство океана, которое преодолевает Херцог, вплавь добираясь из Новой Зеландии в Австралию... И это невероятно. «Такого доверия, какое излучали овечьи морды под снегом, я ещё не встречал в своей жизни» Эти дневниковые записи выдают руку мастера и творца, ведь заговаривая природу и небеса с помощью этого “хождения“ из точки А в точку Б, Херцог словно хочет переписать реальность, преодолеть её и спасти ту, к которой направляет свои паломнические стопы. Это проявление высшей любви и милосердия, пусть в заметках есть место одновременно иронии,, сарказму, брюзжанию, всплескам неверия и признаний опустошающего одиночества. Это преодоление себя — то, чем всю жизнь занимался немецкий режиссёр, писатель, актёр... Теперь точно буду читать дальше его книги, на подходе его мемуары «Каждый за себя, а Бог против всех» (и просмотр одноимённого фильма). «Только если бы это был фильм, я бы воспринял всё как реальность» #книжныйотзыв #мемуары #ВернерХерцог #ХождениеВоЛьдах

«Кинематограф Вернера Херцога — это культ отрицания посредственности. <…> Его герои осуществляют одинокий и обречённый бунт против культуры как торжества посредственности» (Андрей Плахов о Херцоге) О небольших дневниковых заметках и большом Мастере, за ними стоящем 🌸⬇️ 🔥🔥 ⬇️🌸

⭐️🖋 1⃣🖋0⃣➖летию поэта... «Бесценных слов мот и транжир...» 🖋🖋🖋🖋овский Одной из первых купленных книг в Петербурге стала эта... Мне было 18... И я читал Ницше, Маяковского и Шекспира... (И Пелевина, я тогда купил и всё доступное в продаже Виктора Олеговича)... Продолжение ⤵️ в комментариях⤵️

⭐️🔠🔠🔠 🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠получать подарки🥳... (хотя до дня рождения ещё восемь дней, но я не сдержался, развернул 🎁) 📚Чудесные книги мне пришли из города Павловска Воронежской обл. от подписчицы Натальи 🤩 Уже полюбившийся автор Жан-Батист Андрея, роман 📖 «Дьяволы и святые» // Поляндрия И две книги нашего писателя, лауреата литературных премий «Большая книга» и «Книга года» — Виктора Ремизова. Его нашумевший и огромный роман «Вечная мерзлота» давно в планах почитать, вот познакомлюсь с его малой прозой: 📖 сборник «Одинокое путешествие накануне зимы» и его роман 📖 «Воля вольная» // Альпина.Проза 🦋Спасибо огромное, очень приятно 😍 и радостно... #книги #подарки #чтение #распаковка

💔 🔥🔥🔥🔥 у меня пока проходит в пределах дома и иногда — округи и близлежащего города... Но во всём надо искать позитив... Хотел сказать вам 😊 😊😊😊😊🤣🤣😊 😁 за внимание к моим скромным заметкам.

​​«Отец смотрит на Запад», Екатерина Манойло //Альпина.Проза Остросоциальная проза в стиле Людмилы Улицкой с прекрасным живым языком Марины Степновой, национальным казахским колоритом особенностей культуры и быта...А ещё долей атмосферности благодаря вкраплениям в стиле любого магического реализма — хоть латиноамериканского, хоть современного российского (как тут не вспомнить Гузель нашу Яхину!). Это женская проза, потому что она преимущественно про женщин — разных, приятных и отталкивающих, мусульманок и православных, матерей и дочерей, сестёр и вдов... Екатерина Манойло, по-моему, сумела сказать своё особое слово этим романом про смешанную семью из самого сердца Евразии посреди степей на границе культур и мировоззрений. О чём же он? «— Мне надо вернуться. — Катя тяжело вздохнула и указала на отцовский склеп, грубой коробкой возвышавшийся над другими мавзолеями. — Ты шутишь? Зачем? — Мы не закрыли дверь» Вообще роман довольно мелодраматичен. Девочка Катя родилась у русской мамы Наины и казаха-мусульманина Серикбая Абатова. Ей даже дали имя Улбосын ("да будет сын"), ведь нужен мальчик и наследник, а девочка воспринимается только как нянька в такой патриархальной семье. Когда рождается сын, Маратик, всё внимание семьи Абатова достаётся ему, пусть мальчик и родился с проблемами в развитии... Случается трагедия, ещё маленьким мальчик погибает под упавшим на него телевизором, с этого и начинается история злоключений Кати, итак чувствовавшей себя изгоем в доме отца и в доме тётки, сестры отца Аманбеке... А ещё в посёлке после посещения кладбища подчас можно услышать (словно эхо муэдзина) нараспев произнесённые фразы Маратика — он раскрывает тайное и скрытое, постыдное и нелицеприятное, словно оживший оракул, возвещающий то, что его и не просили раскрывать... Ёмкая и довольно жёсткая проза Манойло раскрывает драму разных женщин. Мать, которая сбегает из чуждой ей культуры и разрушенных отношений — в православие и в любимое дело, когда бросает мужа и дочь, но становится словно матерью послушниц монастыря и кормит людей своей выпечкой. Дочь, которая обретает семью с бабушкой, преподавательницей истории КПСС, женщиной старой закалки. Но уже повзрослевшая, она встретится и с матерью, и в некотором смысле с отцом, но уже умершим и захороненном в склепе... Это ещё история красивой девушки Айнагуль, оставленной на откуп садисту-жениху и его алчной мамаши (как раз тётки нашей героини Кати). «Бог всё равно найдёт и заберёт своё. От него не спрятаться ни за мужем, ни за материнством» "Смотреть на запад" становится синонимом смерти (покойников хоронят головой на запад). Она незримо присутствует между строк и словно понуждает сюжет развиваться именно так, а не иначе. Смерть ведь всех уравнивает и бывает справедливее и логичнее жизни. В романе Манойло, где звучат голоса таких разных женщин, открывающих свои раны и свои надежды, смерть словно снисходит и выступает гораздо благосклонее к героиням, нежели к тем, кто взял на себя роль отцов, братьев и сыновей... И всё же, это роман о жизни, она всегда пробьётся и вырвется на свободу как росток сквозь асфальт...

🤓😚😆🤓🤓😎🤓🤓 роман нашей соотечественницы и замечательный пример хорошей прозы — задел на будущее... 🤓 🤓🤓😎😁😎😚 Екатерины Манойло ☺️☺️ ☺️☺️☺️☺️☺️

«Подтягин вдруг отвел глаза, мрачно сказал: — Мне, Лëвушка, сегодня Петербург снился. Иду по Невскому, знаю, что Невский, хотя ничего похожего. Дома — косыми углами, сплошная футуристика, а небо черное, хотя знаю, что день. И прохожие косятся на меня. Потом переходит улицу человек и целится мне в голову. Я часто это вижу. Страшно, — ох, страшно, — что когда нам снится Россия, мы видим не её прелесть, которую помним наяву, а что-то чудовищное. Такие, знаете, сны, когда небо валится и пахнет концом мира» Владимир Набоков, «Машенька» Фото сделано когда-то на окраине Керчи #цитата #ВладимирНабоков

​​«Правила виноделов», Джон Ирвинг //из архива Бывает, что ты прочитаешь роман, пройдёшь с героями по стезям их судеб, приключений и испытаний, а тебе кажется, что ты прожил вместе с ними их жизни. Откуда мне было знать, что эта книга, оставленная чьей-то рукой у мусорного контейнера в одном старом московском дворике много лет назад, станет целой прожитой жизнью. Джон Ирвинг написал роман, который правильнее перевести «Правила дома сидра» или «Правила из яблочного павильона» (The Sider House Rules, 1985), где описаны события периода с 1920-х годов и до конца 1950-х, история доктора Уилбура с такой основательной фамилией — Кедр, приюта для детей-отказников в захолустном городке Сент-Облаке (штат Мэн) и женщин, которые приходят сюда родить и оставить младенца... Это мелодраматичная история о враче и его "работе Господней", куда входит не только выведение на свет Божий младенцев из утроб матерей, но зачастую и ещё запрещённые по законы аборты (уж лучше у опытного врача, чем у коновала или повивальной бабки где-то в антисанитарных условиях). История сироты Гомера Бура, который после четырёх безуспешных попыток усыновления стал правой рукой доктора Кедра, любимцем и практически сыном персонала, а также ежевечерним чтецом книг Диккенса («Давид Копперфильд» и «Большие надежды») для мальчиков и романа Ш. Бронте «Джейн Эйр» — для девочек. «Взрослые не ищут в окружающем мире дурных предзнаменований, — писал д-р Кедр. — А сироты ищут их всегда и во всём» Яблочная ферма с романтическим названием "Океанские дали", что на берегу океана в том же штате Мэн, станет вторым полюсом романа. Красавица-умница Кенди и атлетоподобный с распахнутой душой Уолли, влюбившиеся друг в друга так рано и поехавшие в приют к доктору Кедру за помощью в аборте, столкнутся с Гомером и станут ему новой семьёй. Роман наполнен переплетением диалогов, мыслей, писем друг другу, таких жизненных и подчас грустных историй — из приюта и с побережья. Параллельно пишется "Краткая летопись Сент-Облака", плод жизни доктора Кедра, где реальность сплетается с вымыслом, герои находят приют или строят невероятную карьеру врача... «За эти пятнадцать лет Гомер убедился: в жизни столько правил, сколько людей. И всё равно каждый год вывешивал подновлённые правила дома сидра» На протяжении романа ощущается невероятно гротескный и яркий стиль повествования Джона Ирвинга, его умение показать абсурдность человеческих установок и правил в противоположность незыблемости самой жизни и любви, смешение понятий "что такое добро" и "что такое зло", столкновение традиционных устоев и правил общежития с этическим внутренним императивом... Драма соседствует с лиричностью, подчас шокирующий реализм — с глубоко ироничным и даже комичным взглядом на вещи. Но, дорогой читатель, вас не должны отпугнуть все эти мужские члены, неприятные запахи, проститутки, выскабливания, женские волосатые лобки, влагалища, описания абортов и т.д. Нет, за всем этим скрывается глубокий роман о вечных ценностях, о людях, которые живут и пытаются организовать какой-то порядок с помощью правил, законов, будь то на уровне устройства приюта (истории с попечительским советом и его членами меня очень радовали), или на уровне государств, когда устраивают войны и бомбят чужие территории, устраивают охоту на коммунистов времён маккартизма, или на уровне бизнеса и хозяйства, когда выжимают яблоки и готовят вкуснейший сидр, или когда хотят организовать свой маленький рай, семью... ⠀ Роман меня тронул и восхитил! Теперь я понял, что надо было давно познакомиться с Джоном Ирвингом и прочитать «Правила виноделов», а судьба не зря мне его подсунула в оставленной кем-то стопке книг у мусорного контейнера в одном московском дворе. #книжныйотзыв #ДжонИрвинг #ПравилаВиноделов

📚«Мы всю жизнь занимаемся воспитанием чужих детей, но при этом никто не научил нас воспитывать своих, а когда ты начинаешь что-то понимать, уже поздно, потому что дети исчезают из нашей жизни, не давая нам второго шанса» 🥳«... Счастье — это когда ты в согласии с собой и с теми, кто является частью тебя... » ☕️Доброго воскресенья... Из романа «Голоса Памано» выписал цитаты... #цитата #ЖаумеКабре #ГолосаПамано

🔵нтон читает и пишет. А ещё иногда ходит в библиотеку. Это когда дома стопятьсот книжек, но иногда хочется рассмотреть другие ☺️ 🔵 вообще равно не было фотки со мной, вот теперь есть. ❓Ходите в библиотеку? Какую книгу последний раз брали? 🔥🤍Приятных выходных вам🌸🌸

🔠аконец-то, я нашёл это издание... 🎪 «✅✅✅ ✅✅✅✅✅» Джона Ирвинга Переиздания от «Азбуки» не найти, взял букинистическое: издательство «Новости», 1998 года... Оно и-де-аль-но 👏, словно с 1998 года его не читали и не открывали... Очень рад. Такая вот из раздела #книжныепокупки

​​«Настоящие читатели неленивы» Продолжу месяц Джона Ирвинга, интервью газете «Коммерсантъ» — Вы не раз утверждали, что самое ценное в ваших романах — это то, что является плодом вашего воображения. А ведь очень многие писатели сегодня насыщают свои книги реальными событиями и узнаваемыми персонажами. — Никто не отрицает, что события собственной биографии — источник вдохновения любого писателя. Но сегодня они из источника превратились в материал и перекочевывают в книги практически непереработанными. Возможно, это явление стало массовым потому, что теперь огромное количество журналистов взялось писать романы, а единственный доступный им вид прозы — это нон-фикшн. Ведь это совсем не просто — взять и выдумать из головы огромное количество персонажей и событий. Кроме того, сейчас на книжный рынок выплеснулось огромное количество мемуаров, и средства массовой информации набросились на них с каким-то нездоровым интересом. Дело не в каком-то особом интересе сегодняшних авторов к описанию реальных событий, дело в том, что сегодняшние медиа с неестественной силой увлечены деталями жизни частных людей. — Многие американские писатели сегодня пишут о политической ситуации в Америке, о влиянии этой ситуации на американцев. А вы? — Действительно, теперь многие в книгах отвечают на события сегодняшнего дня. Но не я. У меня не получается быстро переваривать реальные события. Книгу про Вьетнам «Молитва об Оуэне Мини» я написал спустя 20 лет после войны. Я нарочно поместил действие романа «Правила виноделов», обсуждающего проблему абортов, в 30-е годы — чтобы по максимуму выдвинуть эту историю из того чисто политического ореола, который сегодня в Америке эту проблему окружает. Свой последний роман, а это моя самая автобиографическая книга — про мое детство и отрочество, я начал писать, когда мне было далеко за пятьдесят. Мне требуется, чтобы между вещами, которые повлияли на меня, и актом художественного их осмысления была бы большая дистанция. Что до главного события последнего времени, я имею в виду 11 сентября, к тому времени как я додумаю все, что я думаю об этих событиях и буду готов их описать, я буду уже давно мертвым. — Можно сказать, хоть это весьма приблизительно, что главная тема ваших книг — семья. Вы думаете, что семейные отношения, семья как феномен до сих пор интересны? — Чем более сильной опасности подвергается семья как институт, тем более важным мне представляется этот институт поддерживать. Мне неизвестны общественные установления, в большей мере оправдавшие свое существование. Государство? Религия? Первое не перестает разочаровывать нас, вторая просто-напросто убивает нас во имя Божье. Да, идея семьи кажется многим приговоренной, ведь столько браков распадаются, столько детей растут вдали от своих родителей, но при этом огромное количество людей прилагают усилия, чтобы завести идеальную семью. Если допустить, что что-то еще способно удержать человечество на плаву, то это семья, а не государство и не религия. При том, что именно сегодня как никогда человечество нуждается в терпимости, государство и религия не устают проявлять ужасающую нетерпимость. А семья умеет прощать, поэтому для нее все еще есть надежда. — Вы всегда писали длинные книги. Даже когда считалось, что с большим романом покончено. А теперь настоящий роман со всей очевидностью возвращается... — Читатели любят длинные романы с интересным сюжетом и интригующими персонажами. Я всегда считал идеальной моделью роман XIX века, а большинство из них длинные. Для меня главное в романе — это возможность уловить движение времени. Мой предмет — не короткие выходные, а тридцать лет чьей-нибудь жизни или длинный переход из детства во взрослость. Для того чтобы рассказать те истории, которые меня интересуют, мне нужно много страниц. окончание в комментарии ниже #ДжонИрвинг #интервью

😊 «🙃😀🥰😘😉🥸😜🥲🥹 читатели неленивы» Продолжаю ❤️‍🔥месяц Джона Ирвинга, интервью газете «Коммерсантъ», архивная копия от 13 марта 200 ❤️ ❤️ы не раз утверждали, что самое ценное в ваших романах — это то, что является плодом вашего воображения. А ведь очень многие писатели сегодня насыщают свои книги реальными событиями и узнаваемыми персонажами. ❤️ ❤️икто не отрицает, что события собственной биографии — источник вдохновения любого писателя. Но сегодня они из источника превратились в материал и перекочевывают в книги практически непереработанными. Возможно, это явление стало массовым потому, что теперь огромное количество журналистов взялось писать романы, а единственный доступный им вид прозы — это нон-фикшн. Ведь это совсем не просто — взять и выдумать из головы огромное количество персонажей и событий. Кроме того, сейчас на книжный рынок выплеснулось огромное количество мемуаров, и средства массовой информации набросились на них с каким-то нездоровым интересом. Дело не в каком-то особом интересе сегодняшних авторов к описанию реальных событий, дело в том, что сегодняшние медиа с неестественной силой увлечены деталями жизни частных людей. ❤️ ❤️ногие американские писатели сегодня пишут о политической ситуации в Америке, о влиянии этой ситуации на американцев. А вы? ❤️ ❤️ействительно, теперь многие в книгах отвечают на события сегодняшнего дня. Но не я. У меня не получается быстро переваривать реальные события. Книгу про Вьетнам «Молитва об Оуэне Мини» я написал спустя 20 лет после войны. Я нарочно поместил действие романа «Правила виноделов», обсуждающего проблему абортов, в 30-е годы — чтобы по максимуму выдвинуть эту историю из того чисто политического ореола, который сегодня в Америке эту проблему окружает. Свой последний роман, а это моя самая автобиографическая книга — про мое детство и отрочество, я начал писать, когда мне было далеко за пятьдесят. Мне требуется, чтобы между вещами, которые повлияли на меня, и актом художественного их осмысления была бы большая дистанция. Что до главного события последнего времени, я имею в виду 11 сентября, к тому времени как я додумаю все, что я думаю об этих событиях и буду готов их описать, я буду уже давно мертвым. ❤️ ❤️ожно сказать, хоть это весьма приблизительно, что главная тема ваших книг — семья. Вы думаете, что семейные отношения, семья как феномен до сих пор интересны? ❤️ ❤️ем более сильной опасности подвергается семья как институт, тем более важным мне представляется этот институт поддерживать. Мне неизвестны общественные установления, в большей мере оправдавшие свое существование. Государство? Религия? Первое не перестает разочаровывать нас, вторая просто-напросто убивает нас во имя Божье. Да, идея семьи кажется многим приговоренной, ведь столько браков распадаются, столько детей растут вдали от своих родителей, но при этом огромное количество людей прилагают усилия, чтобы завести идеальную семью. Если допустить, что что-то еще способно удержать человечество на плаву, то это семья, а не государство и не религия. При том, что именно сегодня как никогда человечество нуждается в терпимости, государство и религия не устают проявлять ужасающую нетерпимость. А семья умеет прощать, поэтому для нее все еще есть надежда. ❤️ ❤️ы всегда писали длинные книги. Даже когда считалось, что с большим романом покончено. А теперь настоящий роман со всей очевидностью возвращается... ❤️ Читатели любят длинные романы с интересным сюжетом и интригующими персонажами. Я всегда считал идеальной моделью роман XIX века, а большинство из них длинные. Для меня главное в романе — это возможность уловить движение времени. Мой предмет — не короткие выходные, а тридцать лет чьей-нибудь жизни или длинный переход из детства во взрослость. Для того чтобы рассказать те истории, которые меня интересуют, мне нужно много страниц.

​​«Леонард Коэн. На проводе: графическая биография», Филипп Жирар //Бумкнига Трогательный и живой биографический комикс о поэте, певце, легенде рок-н-ролла, который писал и исполнял собственные песни... Эта небольшая книга прекрасно иллюстрирует жизнь Леонарда Коэна — с данью уважения к его многочисленным творческим и личным связям, к его яркой жизни, наполненной духовных поисков... «Хочу оставить побольше времени на достижение моих главных академических целей: вино, женщины, песни!» Потеря отца, который был ему другом, дед-раввин, который составил словарь Талмуда, увлечение испанским поэтом Лоркой, уроки игре на гитаре у парня, с которым познакомился в парке... С первых страниц понимаешь, что личность Коэна неординарная, выходящая за рамки обычности. Одновременно этого человека можно было встретить в Монреале (что и произошло с подростком Филиппом, будущим автором комиксов из Квебека) или заметить на «Гугл Стрит Вью» — лежащим с кошкой в шезлонге перед своим домом в Лос-Анджелесе. «Написание романа требует определённого стиля жизни: одна комната, один стул, один стол и одна женщина. Это не для меня» Успех долго не проходил к автору песен, которые исполнялись в барах. Коэн продолжал сочинять и издавать сборники стихов. Но потом песня Hallelujah (альбом Various Positions, 1984) стара настоящим хитом, добралась до 1-ой позиции в чартах и впоследствии перепевалась в разных кавер-версиях более 300 раз! Встречи и сотрудничество со звёздами (Дженис Джоплин, Фил Спектор, Джон Хэммонд, Лу Рид и Нико из The Velvet Underground и др.), влюбенности и расставания, разочарование, депрессия и возвращение на сцену после 14-летнего перерыва... Поддержка Израиля и исполение песен для еврейских солдат... Буддистский монастырь в Калифорнии и медитации... Ежедневное чтение Библии сыну в палате больницы, куда тот попал после аварии, и его возвращение к жизни после 12 месяцев комы... Даже играл в сериале «Полиция Майами». После этой книги в картинках захочется почитать стихи и послушать песни Леонарда Коэна, который прожил насыщенную яркую жизнь, влюблялся в женщин и пил много вина (в книге есть сцены 18+), прославил Монреаль, вошёл в зал славы рок-н-ролла... Читаете комиксы/книги о любимых поэтах/певцах? #книжныйотзыв #биография #комикс #ЛеонардКоэн

Небольшая графическая биография — о прекрасном певце и поэте Леонарда Коэне ⬇️ 🔥🔥 ⬇️

🫥🔠 🔠🔠🔠🔠 🔠🔠🔠🔠🔠🔠🥳 Доброго вам утра. Вот так можно ответить, когда тебя просят описать любимую книгу “в двух словах“... #чтение #книги

«О да, я знаю чей ты представитель! Окружающего меня идиотизма» 😄