Лебедев про мозг

Учёные наконец-то заглянули в самую чувствительную зону женского тела по-новому. С помощью мощной синхротронной компьютерной томографии они впервые увидели полный маршрут дорсального нерва клитора — главного сенсорного кабеля — прямо до его разветвлений внутри головки. Оказалось, что внутри головки нерв не заканчивается, а делится на пять крупных стволов, которые расходятся к поверхности, словно ветви в головке полового члена, и при этом левая и правая стороны почти не пересекаются. Некоторые веточки идут даже к крайней плоти и лобковому бугорку. Это открытие объясняет, почему после операций по женскому обрезанию у многих женщин пропадает удовольствие, и подсказывает хирургам, как бережнее работать при лабиопластике и других вмешательствах, чтобы не лишать чувствительности. 3D-модели уже выложены в открытый доступ — теперь у врачей есть точная карта.

Буржуазные ученые теперь проводят опыты на заключенных. В 2026 году международная команда засунула в сканер МРТ 804 заключенных мужчин, чтобы разобраться, как устроен мозг психопатов. Они измерили уровень эмпатии по специальным шкалам, психопатию по чек-листу и подробно изучили кору головного мозга: толщину, площадь поверхности и макроструктурные градиенты. У высокопсихопатичных мужчин сильно снижена эмоциональная эмпатия, то есть способность сопереживать. При этом площадь поверхности коры у них увеличена, особенно в паралимбических зонах и сенсомоторной сети, а передне-задний градиент толщины коры сжат, словно мозг стал более компактно организован. Эти изменения даже позволяют предсказывать уровень психопатии по снимку мозга на новых людях. С одной стороны, исследование неинвазивное, с формальным согласием, открытое и может помочь в понимании и лечении психопатии. С другой, заключенные — уязвимая группа, и сложно говорить о полной свободе воли за решеткой. История уже знает, как научный интерес к таким людям быстро превращался в злоупотребления. Полезное знание, но осадочек от использования тюрьмы как удобного банка биоматериала остается. Наука снова балансирует на грани между пользой и эксплуатацией.

Из рубрики «Художественная фотография» Шах и мат #художественнаяфотография

Учёные из Бирмингемского университета неожиданно перевернули привычное представление о депрессии. Они изучили данные почти 3700 британцев, включая 1800 человек, которые уже пережили хотя бы один эпизод депрессии. Все проходили сложные тесты на память, внимание, скорость реакции и другие когнитивные функции, а также МРТ мозга. Оказалось, что после выздоровления «мозговой туман» и слабые когнитивные результаты вовсе не предсказывают новый приступ. Наоборот: чем лучше работала голова у людей с прошлой депрессией, тем выше был риск рецидива. Те, кто показывал самые высокие результаты, рецидивировали чаще, чем те, у кого когнитивные способности были ниже. У здоровых людей без истории депрессии всё наоборот: чем хуже память и внимание, тем выше вероятность впервые заболеть. Исследователи предполагают, что люди с хорошей когнитивной функцией просто лучше замечают у себя ранние признаки надвигающейся депрессии и чаще обращаются за помощью. А значит, высокий интеллект после ремиссии — это не защита, а скорее сигнал, что человек нуждается в особенно внимательном наблюдении. Вывод неожиданный и важный: ремиссия депрессии остаётся состоянием высокого риска, и подход к каждому пациенту должен быть индивидуальным. https://mentalhealth.bmj.com/content/29/1/e302332

Из рубрики «Ликбез» Представьте мозг как огромный пульсирующий лабиринт электрических волн — тысячи каналов ЭЭГ фиксируют этот хаос в высокомерном пространстве, где каждый момент времени превращается в точку с сотнями признаков. Алгоритм UMAP, впервые разработанный Леландом МакИннесом и коллегами в 2018 году, работает как волшебный картограф (McInnes et al., 2018). Он начинает с построения размытого графа ближайших соседей, моделируя локальную топологическую структуру данных через вероятности соединений, а затем оптимизирует низкоразмерное (чаще всего двумерное) представление, минимизируя расхождение между высокомерной и низкомерной геометрией с помощью стохастического градиентного спуска. В отличие от t-SNE, UMAP лучше сохраняет как локальные сходства, так и глобальную структуру, что особенно ценно для ЭЭГ: альфа-ритмы отдыха, всплески внимания, предэпилептические разряды или артефакты собираются в компактные, наглядные облака на плоской карте. Нейроученые получают возможность мгновенно визуализировать скрытые паттерны, которые раньше тонули в шуме многоканальных записей. После проекции UMAP в игру вступает DBSCAN — плотностный кластеризатор, который без заранее заданного числа классов находит естественные группы точек в сниженном пространстве по плотности соседей. Он выделяет плотные кластеры, соответствующие разным функциональным состояниям мозга, и отбрасывает шум, идеально дополняя UMAP. Получается мощный тандем: UMAP сворачивает данные в удобную для глаз карту, а DBSCAN их автоматически расшифровывает. Такой подход применяют для диагностики эпилепсии, анализа сна, распознавания моторных намерений и выявления предикторных паттернов в ЭЭГ (Du et al., 2023; Deng et al., 2024; Jiman et al., 2025). Список литературы McInnes L., Healy J., Saul N., Großberger L. (2018). UMAP: Uniform Manifold Approximation and Projection. Journal of Open Source Software, 3(29), 861. Du Y. et al. (2023). Motor intent recognition of multi-feature fusion EEG signals by UMAP algorithm. Medical & Biological Engineering & Computing. Deng Y. et al. (2024). UMAP for Dimensionality Reduction in Sleep Stage Classification Using EEG Data. In: 2024 46th Annual International Conference of the IEEE Engineering in Medicine and Biology Society (EMBC). Jiman A.A. et al. (2025). Unsupervised clustering of pre-ictal EEG in children. Frontiers in Neurology. #ликбез

Борьба с VPN, блокировками сайтов, введением белых списков и другими формами ограничения интернета это политика цифрового суверенитета, которая в краткосрочной перспективе дает властям контроль над информацией, но почти всегда наносит экономике страны значительный ущерб. Эффекты хорошо изучены на примерах России, Китая, Ирана и других стран: прямые финансовые потери, снижение производительности, торможение инноваций и долгосрочная изоляция от глобального рынка. Прямые финансовые потери от отключений и блокировок существенны. В 2025 году глобальные убытки от правительственных отключений интернета составили 19,7 миллиарда долларов с ростом на 156 процентов по сравнению с предыдущим годом. В России по итогам 2025 года потери оцениваются примерно в 11,9 миллиарда долларов или около 900-950 миллиардов рублей. Только пять дней отключения мобильного интернета в Москве в 2026 году обошлись бизнесу более чем в 5 миллиардов рублей. Дополнительно государство тратит огромные средства на саму систему цензуры, в 2025-2026 годах на развитие систем блокировки включая борьбу с VPN выделено еще 12-20 миллиардов рублей в год. Удар по бизнесу и повседневной экономике проявляется в сбоях в ключевых секторах. Борьба с VPN вызывает коллатеральный ущерб, когда банки, маркетплейсы, сервисы Яндекса, платежные системы, здравоохранение и государственные сервисы начинают работать с перебоями. Продавцы теряют заказы, удаленные сотрудники возможность работать, врачи доступ к базам данных. Бизнесу приходится тратить больше на обход блокировок, резервные каналы связи и импортозамещение сервисов. Международный трафик могут обложить дополнительной платой до 150 рублей за гигабайт сверх лимита, что делает интернет дороже и снижает использование легальных сервисов. Ежемесячные потери работодателей от таких отключений могут достигать 500 миллиардов рублей. Долгосрочные структурные последствия включают торможение цифровой экономики и инноваций. Ограниченный доступ к глобальным инструментам, облачным сервисам, репозиториям кода, международным базам данных и научным публикациям снижает конкурентоспособность IT-сектора, стартапов и традиционных отраслей таких как финансы, производство, сельское хозяйство и образование. Снижаются иностранные инвестиции и экспорт, поскольку зарубежные компании сталкиваются с барьерами. В Китае Великий файрвол помог вырасти локальным гигантам, но даже там отмечают минусы в виде замедления интернета, потери доступа к глобальным знаниям и рисков для инноваций в долгосрочной перспективе. Происходит отток талантов, цифровой мозговой слив, когда специалисты, которым нужен открытый интернет, чаще уезжают или работают на иностранные компании. Запреты не останавливают использование VPN полностью, но делают его дороже и менее надежным, перекладывая издержки на пользователей и бизнес. В целом эмпирические данные показывают, что каждый день отключений или жестких ограничений стоит экономике десятки или сотни миллионов долларов. Борьба с VPN и ограничения интернета это классический пример экономического самоограничения. В цифровую эпоху открытый и быстрый доступ к глобальной сети напрямую влияет на ВВП, производительность и конкурентоспособность. Краткосрочные выгоды контроля над информацией почти всегда перевешиваются долгосрочными потерями: ростом издержек, снижением инноваций и отставанием от стран с открытым интернетом. Страны, которые идут по этому пути, сталкиваются с тем, что бизнес и граждане вынуждены платить за цифровой суверенитет своими деньгами и возможностями.

Два в танго: мозги синхронизировались (ну почти) Учёные из Колорадо взяли пары опытных тангоистов, напялили на них ЭЭГ-шапочки и заставили танцевать аргентинское танго. И что вы думаете? Когда пары реально попадали в ритм (лидер шагнул — фолловер мгновенно отреагировал), их мозговые волны начинали выглядеть почти одинаково. Бета, тета — всё в унисон. «Мозги спариваются через поведение», — торжественно заявил ведущий исследователь. Звучит как телепатия, да? Но мы-то знаем: телепатии нет. Результат — либо артефакт измерения, либо просто два мозга одновременно реагируют на одну и ту же музыку и одни и те же физические движения. Гиперсканирование в чистом виде: «мы синхронизировались!» — говорят приборы, а на деле просто оба слушают одно и то же танго. Самое ироничное — они уже сделали носимый девайс на запястье, который вибрирует, когда мозги «синхронизировались». То есть теперь можно буквально почувствовать, насколько вы с партнёром «на одной волне». Когда вибрирует сильно — романтика, когда просто жужжит как комар — «ну ты опять не туда пошёл, дорогой». В общем, наука подтвердила то, что опытные танцоры и так знали: когда танцуешь хорошо, все хорошо. А ученые дали этому псевдонаучное название и вибрацию на руку. Shall we dance? Только без иллюзий насчёт телепатии. https://dl.acm.org/doi/full/10.1145/3731459.3773332

Теория глобального рабочего пространства оказалась булшитом, а P300 нервно курит в сторонке. В мозге работает не одна, а сразу две параллельные системы в случаях, когда мы внезапно слышим громкий звук, чувствуем укол или видим вспышку. Первая — точная и «специальная»: она передаёт детали по классическим путям в сенсорную кору, позволяя нам различать высоту тона или точное место прикосновения. Вторая — древняя, широковещательная, экстралемнискальная: она запускается через неспецифические ядра таламуса и разносит по всей коре мощный общий сигнал тревоги. Именно эта вторая система отвечает за знаменитый «вертексный потенциал» — огромную волну на ЭЭГ, которая выглядит почти одинаково, независимо от того, что именно нас напугало или удивило. Большинство современных экспериментов с внезапными стимулами на самом деле измеряют преимущественно её, а не чистую обработку звука, боли или света. Поэтому многие красивые выводы про «матрицу боли», «слуховую кору» или «нейронные корреляты сознания» на поверку оказываются сильно переоценёнными. Эта широкая экстралемнискальная волна быстро сбрасывает текущее состояние мозга, как короткий «рестарт», гасит менее важные процессы и резко повышает готовность. Организм мгновенно переключается в режим «что-то произошло — надо реагировать».Именно поэтому такие ответы так сильно угасают при повторении и так чувствительны к неожиданности. В итоге авторы предлагают свежий взгляд: внезапные стимулы в лаборатории — это не просто инструменты для изучения зрения или слуха, а мощный переключатель общего режима мозга, доставшийся нам от эволюции для выживания в непредсказуемом мире. https://academic.oup.com/brain/article/149/5/1438/8300057

Теория глобального рабочего пространства оказалась булшитом, а P300 нервно курит в сторонке. В мозге работает не одна, а сразу две параллельные системы в случаях, когда мы внезапно слышим громкий звук, чувствуем укол или видим вспышку. Первая — точная и «специальная»: она передаёт детали по классическим путям в сенсорную кору, позволяя нам различать высоту тона или точное место прикосновения. Вторая — древняя, широковещательная, экстралемнискальная: она запускается через неспецифические ядра таламуса и разносит по всей коре мощный общий сигнал тревоги. Именно эта вторая система отвечает за знаменитый «вертексный потенциал» — огромную волну на ЭЭГ, которая выглядит почти одинаково, независимо от того, что именно нас напугало или удивило. Большинство современных экспериментов с внезапными стимулами на самом деле измеряют преимущественно её, а не чистую обработку звука, боли или света. Поэтому многие красивые выводы про «матрицу боли», «слуховую кору» или «нейронные корреляты сознания» на поверку оказываются сильно переоценёнными. Эта широкая экстралемнискальная волна быстро сбрасывает текущее состояние мозга, как короткий «рестарт», гасит менее важные процессы и резко повышает готовность. Организм мгновенно переключается в режим «что-то произошло — надо реагировать».Именно поэтому такие ответы так сильно угасают при повторении и так чувствительны к неожиданности. В итоге авторы предлагают свежий взгляд: внезапные стимулы в лаборатории — это не просто инструменты для изучения зрения или слуха, а мощный переключатель общего режима мозга, доставшийся нам от эволюции для выживания в непредсказуемом мире. https://academic.oup.com/brain/article/149/5/1438/8300057

В середине 1980-х Наталья Петровна Бехтерева, легендарный нейрофизиолог захотела расширить свои методы и увидеть весь мозг сразу, неинвазивно. Она поставила цель заполучить первый в стране позитронно-эмиссионный томограф — дорогущий прибор, о котором в СССР тогда только мечтали. История покупки вышла по-настоящему кинематографичной. Бехтерева лично встретилась с Раисой Горбачёвой на конференции психологов в Москве и через неё передала Михаилу Горбачёву подробное письмо на восемь страниц, которое в основном подготовил её сын Святослав Медведев. Генсек наложил резолюцию: «Надо уважить просьбу академика Бехтеревой». Бюрократическая машина завертелась: письмо прошло экспертизу в Госплане, Совмине и Академии наук, все дали зелёный свет. Переговоры с шведской фирмой Scanditronix вёл Медведев, физик по образованию. В 1989 году томограф наконец прибыл. Именно тогда в Институте эволюционной физиологии и биохимии имени Сеченова лаборатория Медведева была преобразована в лабораторию позитронно-эмиссионной томографии. Сотрудники этой лаборатории получили прямой доступ к оборудованию сразу после его установки и активно работали с ним. Прибор покупали именно для них. Однако уже в марте 1990 года вся лаборатория вместе с томографом переехала в только что созданный научно-практический центр «Мозг», который позже стал Институтом мозга человека имени Н. П. Бехтеревой. После этого доступ сотрудников ИЭФБ к оборудованию практически прекратился — остались только те, кто перешёл в новый институт. Получилось так, что ИЭФБ имел реальный доступ к ПЭТ лишь очень недолго, в рамках одной специализированной лаборатории. А вся эта история осталась одним из самых ярких примеров, как в перестроечное время личная настойчивость и связи помогли отечественной науке сделать скачок вперёд. Благодаря Бехтеревой и Горбачёву Россия получила уникальный для того времени инструмент.

Из рубрики «Для эрудитов» Главный труд жизни Петра Кузьмича Анохина — это теория функциональных систем. Суть этой теории заключается в отказе от изучения мозга по отдельным рефлексам или изолированным центрам. Вместо этого Анохин предложил рассматривать организм как единое целое, которое активно взаимодействует со средой для достижения конкретных, полезных для выживания результатов . Ключевым понятием здесь является «функциональная система» — это временное объединение различных органов и частей нервной системы, которые мобилизуются для достижения определенной цели, будь то поддержание давления крови или добывание пищи . Системообразующим фактором, вокруг которого строится вся активность, является именно этот полезный приспособительный результат . Центральное место в этой теории занимает механизм, объясняющий, как организм понимает, достиг ли он нужного результата. Анохин ввел понятие «акцептора результатов действия». До того как начать действовать, мозг создает модель будущего результата — тот самый акцептор. Во время выполнения действия в мозг непрерывно поступают сигналы о том, что реально происходит (это называется обратной афферентацией). Акцептор результатов действия сравнивает эти сигналы с созданной ранее моделью . Если они совпадают — цель достигнута, и система распадается до следующей задачи. Если нет — мозг корректирует программу действий . Этот подход совершил революцию, превратив физиологию из науки, изучающей пассивные ответы на раздражители («физиологию реакций»), в науку об активном, целенаправленном поведении («физиологию активности») . Анохин также разработал концепцию опережающего отражения действительности — способности мозга предвосхищать будущие события и строить планы на основе прошлого опыта . Он одним из первых применил системный и кибернетический подходы к изучению работы мозга, заложив основы биологической кибернетики . Важно отметить, что научное наследие Анохина не ограничивается фундаментальной теорией. В годы Великой Отечественной войны он работал нейрохирургом в госпиталях. Лично оперируя раненых, он разработал и внедрил метод трансплантации формалинизированного нерва для восстановления поврежденных конечностей, а также методы диагностики травм нервов и лечения каузалгических болей . Эти работы имели огромное практическое значение для возвращения бойцов в строй. Его идеи позднее нашли широкое применение не только в физиологии и психологии, но также в медицине и при решении сложных социальных проблем. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Александр Романович Лурия является одним из основоположников нейропсихологии. Его главный труд, «Высшие корковые функции человека», представляет собой систематическое изложение теории системной динамической локализации психических функций. В этой работе он обосновал, что психические процессы, такие как речь, память и письмо, не привязаны к узким участкам мозга, а являются сложными функциональными системами, опирающимися на совместную работу многих зон коры. Другой фундаментальной работой стала монография «Основы нейропсихологии», где Лурия описал три основных функциональных блока мозга. Это блок регуляции тонуса и бодрствования (энергетический), блок приема, переработки и хранения информации, а также блок программирования, регуляции и контроля сложных форм деятельности. Эта схема до сих пор лежит в основе диагностики при локальных поражениях мозга. Значительное место в его наследии занимает исследование памяти. В книге «Нейропсихология памяти» он описал нарушения мнестических процессов при поражении различных отделов мозга, разделив память на модально-неспецифическую и модально-специфическую. Еще одна важная работа, «Мозг человека и психические процессы», посвящена динамике восстановления утраченных функций после военных травм. Лурия также известен своими уникальными клиническими монографиями, написанными как литературные детективы. Книга «Маленькая книжка о большой памяти» описывает феноменальную память человека по имени Ш., синестета, который мог запоминать бесконечные ряды чисел, но испытывал трудности с забыванием. В работе «Потерянный и возвращенный мир» рассказывается история человека, пережившего осколочное ранение мозга и потерявшего способность воспринимать правую половину пространства. Наконец, книга «Мир восприятия и мир значения» повествует о человеке с опухолью мозга, который постепенно терял значения слов, сохраняя чувственную ткань речи. В области культурно-исторической психологии, созданной вместе с Выготским, Лурия написал работу «Об историческом развитии познавательных процессов», где на материале обследования безграмотных узбекских крестьян показал, как логическое мышление и восприятие меняются под влиянием обучения и социальной среды. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Иван Николаевич Пигарев был доктором биологических наук и главным научным сотрудником Института проблем передачи информации Российской академии наук, где он проработал с момента основания этого учреждения в 1961 году до самой смерти . Его научное наследие охватывает несколько крупных областей, преимущественно связанных с изучением работы мозга. Ранний этап его карьеры был посвящен исследованию зрительной системы. В 1971 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему «Роль детекторов сетчатки в организации поведения низших позвоночных» . Позднее, в 1991 году, он защитил докторскую диссертацию «Нейронные механизмы константности зрительного восприятия пространства», которая была посвящена поиску нейронных коррелятов того, как мозг сохраняет стабильную картину мира при движении глаз . В рамках этих исследований Пигарев проводил эксперименты на кошках и обезьянах, в том числе в сотрудничестве с зарубежными коллегами из университетов Италии и США . С 1991 года главной темой его работы стала физиология сна. Именно в этот период он разработал и развивал свою самую известную концепцию — висцеральную теорию сна . Согласно этой гипотезе, во время сна мозг не отдыхает, а переключается с обработки внешних сигналов (зрительных, слуховых) на анализ информации, поступающей от внутренних органов — желудка, кишечника, сердца . Пигарев предлагал рассматривать сон как режим самодиагностики и «технического обслуживания» организма, при котором мозг оценивает состояние внутренних систем . Эта новаторская идея, изложенная в многочисленных научных статьях — всего ученый опубликовал более 60 работ в рецензируемых журналах — стала главным делом последних тридцати лет его жизни . Одной из самых известных его работ, адресованных широкой публике, является лекция под названием «Основной парадокс состояния сна и его экспериментальное разрешение», которая была прочитана им в 2014 году в рамках цикла публичных лекций «Полит.ру» . Пигарев до последних дней активно работал, проводя эксперименты, руководя аспирантами и выступая с лекциями, которые вызывали большой интерес как у специалистов, так и у широкой аудитории. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Академик Виктор Семёнович Гурфинкель, один из крупнейших специалистов в области физиологии движений, оставил после себя обширное научное наследие, включающее более трехсот работ и несколько фундаментальных монографий, которые стали настольными для исследователей во всем мире. Одной из самых ранних и значимых его работ стала монография «Регуляция позы человека», опубликованная в 1965 году в соавторстве с Я. М. Коцем и М. Л. Шиком. Эта книга заложила основы современного понимания того, как нервная система управляет положением тела в пространстве. В 1972 году вышла его работа «Биоэлектрическое управление», написанная в соавторстве, которая обобщила исследования в области создания протезов с обратной связью. За участие в разработке протеза предплечья с биоэлектрическим управлением Гурфинкель был удостоен Государственной премии СССР. Еще одной важной вехой стала монография «Скелетная мышца: структура и функция», выпущенная в 1985 году совместно с Ю. С. Левиным, которая подробно описывает физиологические основы работы двигательного аппарата. Помимо монографий, Гурфинкель является автором множества экспериментальных исследований, которые сформировали новые направления в науке. Он стоял у истоков разработки метода стабилографии, создав первые платформы для регистрации колебаний тела человека, что произвело революцию в изучении баланса и постурального контроля. В области космической медицины под его руководством проводились уникальные эксперименты на борту станции «Салют-7» в рамках советско-французского проекта «Поза», которые позволили изучить механизмы адаптации человека к невесомости. Особое место в его поздних работах занимает теория «схемы тела» — внутреннего представления о собственном теле в мозгу, которое формируется на основе мультисенсорной информации. Исследуя пациентов с болезнью Паркинсона и здоровых людей в условиях вибрации мышц или деафферентации, Гурфинкель показал, что восприятие положения конечностей и пространственная ориентация зависят не столько от сиюминутных сигналов рецепторов, сколько от этой внутренней модели, что имеет огромное значение для неврологии и реабилитации. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Николай Александрович Бернштейн, выдающийся советский психофизиолог, создал новое направление в науке, известное как физиология активности. Одной из его самых ранних и значимых работ стала монография «Общая биомеханика», изданная в 1926 году. Этот труд, написанный по итогам его исследований в Центральном институте труда, заложил основы современной биомеханики как науки об управлении движениями человека. В 1930-е годы Бернштейн разрабатывает и публикует принципиально новые теоретические положения, такие как принцип сенсорных коррекций и кольцевая схема управления движениями, которые впоследствии легли в основу его главного труда. Абсолютным научным итогом двадцатилетних изысканий стала фундаментальная монография «О построении движений», вышедшая в 1947 году и принесшая автору Сталинскую премию. В этом труде Бернштейн заменил павловскую концепцию рефлекторной дуги на модель рефлекторного кольца, а также подробно описал иерархическую систему из пяти уровней построения движений (от уровня А, управляющего тонусом мышц, до высшего уровня Е, отвечающего за сложные смысловые действия и речь). Параллельно с основной монографией в конце 1940-х годов Бернштейн написал работу «О ловкости и её развитии», которая, однако, не была опубликована из-за идеологических гонений и увидела свет только в 1991 году. Эта книга посвящена развитию двигательных качеств и доступно излагает сложные идеи автора. Уже после смерти ученого, в 1966 году, вышло в свет еще одно важное обобщающее издание — «Очерки по физиологии движений и физиологии активности», синтезировавшее его поздние научные взгляды. Помимо этого, исследователь подготовил к печати неопубликованную при жизни монографию «Современные искания в физиологии нервного процесса», которая была издана лишь в начале XXI века. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Наталья Петровна Бехтерева, выдающийся нейрофизиолог и научный руководитель Института мозга человека РАН, оставила после себя обширное наследие, насчитывающее около четырехсот научных работ, включая более восемнадцати монографий. Её труды охватывают широкий спектр тем — от фундаментальных принципов работы здорового мозга до разработки методов лечения тяжелых неврологических заболеваний. В начале своей карьеры Бехтерева сосредоточилась на изучении биоэлектрической активности мозга при патологиях. Результатом этого периода стала монография «Биопотенциалы больших полушарий головного мозга при супратенториальных опухолях», изданная в 1960 году, которая легла в основу её докторской диссертации. Продолжая исследования в этом направлении, она опубликовала работу «Физиология и патофизиология глубоких структур мозга человека» в 1967 году, где были обобщены результаты изучения подкорковых образований. Одной из ключевых работ, подводящих итог её многолетним исследованиям механизмов высших психических функций, стала монография «Нейрофизиологические аспекты психической деятельности человека» (1971, 1974). В этой книге были изложены данные о мозговой организации мышления, памяти и эмоций, полученные с помощью уникального метода вживленных электродов. Развитием этой темы стала работа «Мозговые коды психической деятельности», опубликованная в 1977 году. Значительное место в научном наследии Бехтеревой занимает теория устойчивого патологического состояния мозга, которая была подробно представлена в одноименной монографии 1978 года «Устойчивое патологическое состояние при болезнях мозга». Эта теория стала теоретической базой для разработки новых подходов в лечении хронических заболеваний нервной системы. Позже, в 1980 и 1988 годах, вышла работа «Здоровый и больной мозг человека», обобщающая её взгляды на нормальную и патологическую физиологию центральной нервной системы. Для более широкой аудитории Наталья Петровна написала книгу «Магия мозга и лабиринты жизни», впервые изданную в 1999 году. В отличие от сугубо научных монографий, эта работа представляет собой увлекательный рассказ о становлении науки о мозге, о личных встречах и размышлениях учёного о природе творчества и сознания. В ней она также обратилась к феноменам, выходящим за рамки традиционной науки, таким как вещие сны и "жизнь после смерти", что вызвало неоднозначную реакцию в научном сообществе. К числу научно-популярных изданий относится и книга «Когда отступает фантастика» (1990), где академик размышляет о резервах психики человека и будущем медицинской науки. Помимо перечисленных монографий, перу Бехтеревой принадлежит ряд важных работ, в том числе «Болезнь Рейно (клиника, нейропатофизиологические механизмы)» (1965), «Электрическая стимуляция мозга и нервов у человека» (1990), а также научно-автобиографическая книга «Per aspera...» (1990). Она также была редактором и соавтором коллективных трудов, таких как «Механизмы деятельности мозга человека» (1988) и ряда руководств по физиологии, внеся неоценимый вклад в развитие мировой и отечественной науки. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Академик Владимир Михайлович Бехтерев оставил после себя огромное научное наследие, охватывающее неврологию, психиатрию, морфологию, физиологию и психологию. Одним из важнейших фундаментальных трудов, созданных им в ранний период, стала монография «Проводящие пути спинного и головного мозга», изданная в 1893 году. За эту работу ученый был удостоен премии Берa Российской академии наук. Данное исследование, по сути, стало первой в мировой науке полной систематизацией нервных связей, описанием хода проводящих путей и доказательством того, что различные отделы мозга созревают неодновременно. Вершиной его физиологических изысканий принято считать семитомный труд «Основы учения о функциях мозга», выходивший с 1903 по 1907 год. В этой капитальной работе были обобщены результаты многолетних экспериментов Бехтерева и его школы, касающиеся локализации функций в коре головного мозга, механизмов движения, секреции и координации. Параллельно с изучением мозговых структур Бехтерев активно занимался клинической неврологией. Именно он в 1892 году описал заболевание, позже названное его именем — анкилозирующий спондилит, или болезнь Бехтерева (воспаление суставов позвоночника). В области психиатрии и психологии имя ученого связано с созданием принципиально нового направления — рефлексологии. Отойдя от субъективной интроспективной психологии, Бехтерев предложил объективно изучать поведение через совокупность «сочетательных» (приобретенных) рефлексов. Эволюцию своих взглядов на эту науку он изложил в ряде последовательных работ: от «Объективной психологии» (1907–1910) к «Общим основам рефлексологии» (1918). Особое место в этом ряду занимает «Коллективная рефлексология» (1921), где ученый предпринял смелую попытку применить законы физиологии высшей нервной деятельности для анализа поведения социальных групп и общественных процессов. Нельзя обойти вниманием и вклад Бехтерева в психотерапию. Он был активным пропагандистом и исследователем лечебных свойств гипноза и внушения, систематизировав свой опыт в работе «Гипноз, внушение и гипнотерапия и их лечебное значение» (1911). Помимо этого, он занимался широким спектром прикладных вопросов, включая проблемы алкоголизма, полового воспитания и раннего детского развития. Стоит также упомянуть его докторскую диссертацию «Опыт клинического исследования температуры тела при некоторых формах душевных заболеваний» (1881), которая заложила основу его философии о неразрывной связи психического и соматического. Все эти труды, число которых превышает тысячу, составили эпоху в российской и мировой медицине. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Иван Михайлович Сеченов, основоположник русской физиологической школы, оставил ряд ключевых трудов, изменивших представление о работе организма. Его главная работа, «Рефлексы головного мозга», была опубликована в 1866 году. В этом сочинении он впервые заявил, что всю психическую деятельность, включая сознание и волю, можно объяснить как рефлекторные процессы. Тем самым Сеченов утвердил физиологическую основу для психологии и отверг идеалистические взгляды на душу как на нечто отдельное от тела. В работе «Физиология нервной системы» он систематизировал свои экспериментальные данные о центральном торможении, открыв явление, которое позже получило его имя — сеченовское торможение. Сеченов доказал, что в головном мозге существуют механизмы, подавляющие рефлексы, что стало революционным вкладом в неврологию. Не менее значима его работа «О путях и условиях возникновения психических актов», где он развил идею об обратной связи от органов чувств к мышцам, заложив основы учения о сенсомоторной координации. Также стоит отметить его труд «Элементы мысли», в котором Сеченов распространил рефлекторную теорию на самые сложные формы познавательной деятельности, показав, что даже абстрактное мышление имеет корнем практическое, чувственное отражение действительности. Наконец, его классический учебник «Физиология нервных центров» долгие годы служил настольным руководством для врачей и исследователей, обобщив все его экспериментальные открытия. #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» Научное наследие Ивана Петровича Павлова традиционно делят на три основных этапа, соответствующих его вкладу в разные области физиологии. Ранний период его деятельности был посвящен исследованию системы кровообращения. Главным итогом этого этапа стала докторская диссертация, защищенная в 1883 году под названием «Центробежные нервы сердца» . В этой работе Павлов экспериментально доказал наличие специальных нервных волокон, способных усиливать или ослаблять работу сердца, что заложило основы современного понимания нервной регуляции этого органа . Следующий крупный цикл работ принес ученому мировую известность и высшую научную награду. В течение почти четверти века Павлов занимался физиологией пищеварения . Он разработал уникальные хирургические методики, в частности наложение фистулы желудка, что позволило наблюдать за работой внутренних органов у здорового, живого животного, не нарушая его нормальной жизнедеятельности . Результатом этих исследований стало создание полной картины работы всей пищеварительной системы: он описал, как последовательно включаются различные железы, какие ферменты выделяются на каждом этапе и как происходит расщепление белков, жиров и углеводов . За эти фундаментальные открытия в 1904 году Иван Петрович Павлов был удостоен Нобелевской премии, став первым российским лауреатом в области медицины и физиологии . Однако самым известным трудом Павлова, перевернувшим представления о работе мозга, является учение о высшей нервной деятельности. Именно он ввел разделение всех рефлексов на два основных типа: врожденные, безусловные, и приобретенные, условные, которые вырабатываются в результате накопления индивидуального опыта . Ключевой труд этого периода — книга Лекции о работе больших полушарий головного мозга, впервые опубликованная в 1927 году . В ней ученый систематизировал результаты своих многолетних экспериментов, в которых он вырабатывал условные рефлексы у собак. Павлов убедительно показал, что в основе психической деятельности лежат физиологические процессы, происходящие в коре головного мозга: возбуждение и торможение. Он объяснил механизм сна как распространение процесса торможения по всей коре, а также впервые описал экспериментальные неврозы, что дало ключ к пониманию природы многих психических расстройств . Совокупность этих трудов не только создала новую научную дисциплину, но и оказала глубочайшее влияние на развитие физиологии, психологии и медицины XX века . #дляэрудитов

Из рубрики «Для эрудитов» В 1950 году произошло несколько важных событий. В США был создан Национальный научный фонд, а также основан Национальный институт неврологических расстройств и инсульта. Учёные Юджин Робертс и Д. Авапара независимо друг от друга идентифицировали в мозге ГАМК — ключевой тормозной нейромедиатор. Карл Лешли опубликовал работу «В поисках энграммы», где исследовал, как и где мозг хранит воспоминания. Французский химик Поль Шарпантье синтезировал хлорпромазин — первый антипсихотик. Уайлдер Пенфилд, известный своими работами по стимуляции коры у пациентов в сознании, издал книгу «Кора головного мозга человека». В 1951 году Б. Ф. Скиннер описал метод формирования поведения. В 1952 году появился первый Диагностический и статистический справочник психических расстройств. 1953 год стал эпохальным: Бренда Милнер представила пациента Г. М., который после удаления гиппокампа потерял способность формировать новые воспоминания. Юджин Асерински и Натаниэль Клейтман описали быстрые движения глаз во время сна, а Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик раскрыли структуру ДНК. Стивен Каффлер опубликовал работу о рецептивных полях ганглиозных клеток сетчатки. В 1954 году Джеймс Олдс обнаружил, что стимуляция определённых зон гипоталамуса вызывает у крыс удовольствие, а Джон Лилли изобрёл сенсорную депривационную камеру. В том же году в США одобрен торазин (хлорпромазин). В 1956 году Рита Леви-Монтальчини и Стэнли Коэн выделили фактор роста нервов. В 1957 году Пенфилд и Теодор Расмуссен создали знаменитые моторный и сенсорный гомункулусы — карты проекций тела на коре. В 1958 году Пол Янссен разработал галоперидол. В 1960 году Олег Горникевич показал, что при болезни Паркинсона в мозге снижен дофамин. В 1961 году левадопа начала успешно применяться для лечения этого заболевания. В 1963 году Джон Экклс, Алан Ходжкин и Эндрю Хаксли получили Нобелевскую премию за механизмы работы мембраны нейрона. В 1965 году Рональд Мелзак и Патрик Уолл предложили «воротную» теорию боли. В 1967 году Рагнар Гранит, Холден Кеффер Хартлайн и Джордж Уолд разделили премию за механизмы зрения. В 1968 году Александр Лурия, выдающийся нейропсихолог, опубликовал книгу о феноменальной памяти мнемониста Шерешевского. В 1969 году Д. В. Рейнольдс описал обезболивание при стимуляции околоводопроводного серого вещества, а было основано Общество нейронаук. В 1970 году Юлиус Аксельрод, Бернард Кац и Ульф фон Эйлер получили Нобелевскую премию за работу о нейромедиаторах. В 1971 году Годфри Хаунсфилд разработал компьютерную томографию. Кэндис Перт и Соломон Снайдер в 1973 году продемонстрировали опиоидные рецепторы в мозге, а Тимоти Блисс и Терье Лёмо открыли долговременную потенциацию — механизм, лежащий в основе памяти. В 1974 году Джон Хьюз и Ханс Костерлиц открыли энкефалины — эндогенные опиоиды. В 1976 году Эрвин Неер и Берт Сакман разработали метод патч-кламп для изучения ионных каналов. В 1992 году Джакомо Риццолатти описал зеркальные нейроны в премоторной коре обезьян. В 2000 году Арвид Карлссон, Пол Грингард и Эрик Кандел получили Нобелевскую премию за исследования сигнальной трансдукции в нервной системе. В 2004 году Линда Бак и Ричард Аксел были удостоены премии за открытие рецепторов запаха. В 2013 году президент США Барак Обама объявил о запуске инициативы BRAIN, а также был анонсирован проект «Человеческий мозг». В 2014 году Джон О’Киф, Эдвард Мозер и Май-Бритт Мозер получили Нобелевскую премию за открытие клеток позиционирования в мозге — своего рода внутренней GPS. В 2017 году Джеффри Холл, Майкл Росбаш и Майкл Янг были награждены за молекулярные механизмы циркадных ритмов. Наконец, в 2021 году Дэвид Джулиус и Ардем Патапутян стали лауреатами за открытие рецепторов температуры и прикосновения. #дляэрудитов