Умное зеленое

Нидерланды привлекают внимание необычными велосипедными тоннелями, построенными под каналами с прозрачными стеклянными потолками. Через них внутрь проникает естественный дневной свет, создавая более светлое и комфортное пространство для велосипедистов. Проект отражает многолетний подход страны к развитию велоинфраструктуры и экологичного городского планирования. Многие считают, что такие тоннели делают поездки безопаснее и приятнее, а также мотивируют людей чаще выбирать велосипед как транспорт. Нидерланды давно считаются одной из самых удобных стран для велосипедистов, а подобные проекты показывают, как современный дизайн может одновременно сочетать комфорт, экологичность и красоту городской среды.

На осушенном дне Аральского моря начали создавать новый лесной питомник площадью 15 гектаров. Проект должен помочь повысить приживаемость растений в суровых условиях пустыни и ускорить восстановление экосистемы Приаралья. В Министерстве экологии и природных ресурсов, сообщили, что на территории будущего питомника уже пробурена 500-метровая скважина, дающая теплую воду с производительностью до 8–9 литров в секунду, а также установлены модульные контейнеры. Предполагается, что выращенный непосредственно на высохшем дне Арала посадочный материал будет максимально адаптирован к экстремальным климатическим условиям. В министерстве отметили, что в Казалинске уже завершено строительство крупного питомника мощностью до 3 млн сеянцев в год. Однако именно новый объект на территории бывшего моря называют стратегическим шагом ближайших лет. По официальным данным, площадь осушенного дна Аральского моря составляет около 6 млн гектаров, из которых почти 2,8 млн находятся на территории Казахстана. Полностью восстановить прежний уровень моря уже невозможно, поэтому основной акцент власти делают на масштабных лесомелиоративных работах. В рамках поручения Касым-Жомарта Токаева на осушенной территории планируется создать саксауловые насаждения на площади 1,1 млн гектаров. Такие меры должны сократить распространение солей и пыли, уменьшить ветровую эрозию и стабилизировать почвы. В Минэкологии подчеркнули, что Казахстан занимается облесением Приаралья с 1990-х годов. За первые 30 лет на дне бывшего моря было создано более 195 тыс. гектаров защитных лесов при поддержке международных организаций, включая Всемирный банк и Глобальный экологический фонд. С 2021 по 2025 годы лесомелиоративные работы охватили уже более 1,1 млн гектаров, а только в 2026 году площадь зеленых насаждений увеличилась еще на 116 тыс. гектаров. Основной ставкой ученых остается саксаул черный — растение, способное выживать в экстремально засоленной почве и эффективно закреплять грунт благодаря мощной корневой системе длиной до 12 метров. Кроме саксаула, специалисты используют солеустойчивые кустарники и галофитные растения. 🌐www.365info.kz

Ожившая история: 2000 лет в одной косточке 🌴 Израильские ученые провернули нечто на грани фантастики. Они взяли семя иудейской финиковой пальмы, найденное при раскопках древней Масады, и сумели прорастить его спустя… две тысячи лет. Так появился «Мафусаил» — первое живое дерево исчезнувшего сорта, который считался вымершим больше тысячи лет. Но на этом история не закончилась. Позже в Кумране нашли еще несколько древних семян. Среди них оказалась и «женская» пальма — Ханна. Спустя века ученым удалось опылить деревья, и они дали первые плоды. Фактически это научное «воскрешение» древнего мира. Легендарный иудейский финик, которым восхищались еще в античности, снова существует в реальности. Вот это уровень работы с прошлым. Не музейная пыль, а буквально возвращение истории к жизни. Источник: The New York Times / Nature

аллея буковых деревьев деThe Dark Hedges в Северной Ирландии. Посажена в XVIII веке семьёй Стюартов как подъездная аллея к их поместью. * Деревья — буки, их ветви со временем переплелись, образовав «туннель». * Стало всемирно известным после съёмок сериала Game of Thrones — там это «Королевский тракт». Старые буки растут близко друг к другу → кроны смыкаются. Ветви искривлены ветром и временем → создают арочные формы. Мох и влажный климат усиливают «сказочный» эффект.

Когда мы пытаемся представить Plains cottonwood человеком, мы видим не героя и не эстета. Это был бы несущий элемент. Надёжный, как скала. Кто он? Высокий, широкоплечий, немного сутулый мужчина лет 55–65. Не модный. Не блестящий. Но очень заметный. Стоит у реки, у дороги, у старого дома. Он не самый красивый в комнате. Но если его убрать — сразу станет пусто. Характер. Выносливый. Привык к ветру. Немного грубоват. Не про изящество — про массу. Взрослел быстро — нужно было много работать. Оттого и не привык говорить об отвлечённом. Он не душа компании — анекдота от него не дождёшься. Пустая трата времени. Не обещает миллионов. Да и не имеет их. Но делает основную работу каждый день. Место службы накладывает отпечаток. Он трудится не в гламурном Лос-Анджелесе. И не в кипящем энергией и деньгами Нью-Йорке. Он и его предки много лет служат в Casper — старом степном городе. Он не герой мегаполиса. Он — проверка идеи на честность. Поэтому и образ у него соответствующий: Высокий, широкоплечий, с грубой кожей и глубокими морщинами-бороздами на лице. Не дамский угодник. Стоит там, где ветер особенно упрям, где солнце то палит, то едва греет. В молодости рос быстро — спешил занять место. Если вам нужно повеселиться — звоните другому. Если нужна помощь — сразу к нему.

сли представить все сообщество городских деревьев как трудовой коллектив (а схожесть имеется), то как и в человеческом коллективе там есть лидеры, которые тянут на себе основной объем работы таков и есть Plains cottonwood В Каспере- Надежный, мощный, эффективный. интересно как бы он выглядел в человеческом обличии? Позволим себе немного творчества и фантазии

дробнее онашем главном герое без ромаетики и и художестможно прочитать здесь

ам нравится очеловечивать деревья - Представлять их личностями, субъектами своего дела Ранее мы уже делали такие попытки: Тогда у нас получился романтический образ пьяного дерева” (Palo Borracho ) одного из лидеров трудового коллектива деревьев Лос-Анджелеса, вдохновленный деревом из Южной Америки https://t.me/smarttrees/2283 И слегка дерзкая, «горячая штучка» Маклюра, противостоящая сексизму в образе деревьев Лос-Анджелеса https://t.me/smarttrees/1757 Вот и с деревьями горда Каспера не нашли повода не поступить также Основная порода, вносящая наибольший вклад в общий результат - Plains cottonwood Сначала несколько публикаций о самой породе сначалабез всяких художеств:и романтики в дань уважения к его работе

Раз уж Casper подкинул нам такую закавыку — воспримем это как повод подробнее остановиться на теме очистки воздуха и, главное, на методике расчёта её экономического эквивалента. Про это мы ещё не писали (а тема, мягко говоря, не простая). Продолжение — в следующих публикациях.

Так на что же оказались «заточены» городские деревья Каспера? Какой эффект можно считать наиболее существенным и значимым? И главное — как вообще это выбрать? И тут на помощь нам приходят старые, добрые… деньги. Вечная мера всего на земле. Сравнивать лёд и пламень, мух и котлеты — занятие неблагодарное. Как сопоставить энергосбережение, секвестрацию углерода и очистку воздуха? Именно денежная оценка, приведённая в исследовании, позволяет привести эти разные эффекты к общему знаменателю. Не потому что деньги — главное в экологии. Совсем нет. А потому что это универсальная шкала сравнения. Посмотрим на годовые монетизированные потоки в Каспере: Секвестрация углерода → ≈ +22 000 $/год Энергетический эффект → ≈ –27 000 $/год Удаление загрязнений воздуха → ≈ +249 000 $/год / Если смотреть именно на денежную оценку, картина становится прозрачной. В этом рейтинге эффектов городской зелёной инфраструктуры Каспера уверенно побеждает очистка воздуха. И с большим отрывом. Не энергия. Не углерод. А воздух. И это важный момент. Потому что главный эффект городского леса в Каспере — это не снижение счетов за электричество. Это снижение риска для здоровья.

Когда мы проектируем дом, мы заранее решаем, сколько в нём будет комнат и для скольких людей он предназначен. Если этого не сделать, потом не стоит удивляться, что половина семьи не помещается. Чего нет в проекте — того нет и в реальности. Небольшая разминка для ума: Попробуйте определить для себя — какую проблему городской экологии вы бы поставили в приоритет. Выбор — всегда сложен. Выбирая одно, мы временно откладываем другое. Но без выбора нет проектирования. Напишите в комментариях, что для вас сегодня важнее всего.

Если говорить инженерным языком — сформированная конфигурация зелёной инфраструктуры города не даёт значимого эффекта в энергосбережении. Можно ли понять это так, что при иной конфигурации — например, при проектировании под задачу снижения энергопотребления — эффект был бы выше? Да. Именно так. И здесь мы подходим к, возможно, главному посланию нашего проекта. Рациональное конструирование городской зелёной инфраструктуры позволяет целенаправленно получать и учитывать её социально-экономические эффекты. Специалист в области инжиниринга экосистемных услуг располагает инструментами для того, чтобы усиливать определённые функции зелёной инфраструктуры — в конкретных частях города и под конкретные задачи. Но прежде городское сообщество должно ответить на вопрос: Какая проблема для нас сейчас наиболее значима? Повышенные расходы на энергопотребление? Рост респираторных заболеваний? Перегрев городской среды? Перегрузка ливневой канализации? Не определив приоритет, невозможно корректно поставить задачу.

Вернёмся к нашему глубоко провинциальному, но парадоксальному городу и его зелёной инфраструктуре. Выше мы уже показали, что в силу природно-климатических условий наиболее «медийно привлекательный» эффект — снижение затрат на энергопотребление — городским деревьям Каспера оказался не по зубам. Это неожиданно. И именно поэтому интересно. Значит ли это, что городские деревья в Каспере — лентяи и плохо выполняют свою работу? Отнюдь. Просто, если выражаться метафорично, они не электрики. В случае Каспера они скорее врачи.

Третий вывод — про зрелость дискуссии ы часто ищем «главный аргумент». Но зрелый разговор про зелёную инфраструктуру должен быть сложнее: не лозунг, а анализ структуры эффектов. Casper — это не опровержение зелёной идеи. Это проверка её на устойчивость. Но зрелый разговор про зелёную инфраструктуру должен быть сложнее: не лозунг, а анализ структуры эффектов. Casper — это не опровержение зелёной идеи. Это проверка её на устойчивость.а нас -на умение делать выводы

торой вывод — более важный Нельзя абсолютизировать один пусть даже самый очевидный эффект городской лес — это система балансов. Он: уменьшает одни издержки, увеличивает другие, и только в совокупности даёт итоговый эффект. В Casper энергетика ушла в минус, но загрязнение воздуха и углерод дали плюс. То есть: нельзя выдёргивать один показатель и делать его универсальным.

ы видим несколько уровней выводов — от технического до философского. Первый, очевидный вывод Энергетический эффект деревьев не универсален. Он зависит от: климата, плотности застройки, ориентации зданий, структуры посадок, продолжительности отопительного сезона. Дерево — не автоматическая экономическая машина.

нергетический «минус» Casper По отчёту (Resource Bulletin NRS-4): Годовой энергетический эффект: ≈ –$26 700 в год Как такое возможно? Механизм тот же самый. Деревья дают тень. Деревья влияют на микроклимат. Деревья взаимодействуют с фасадами. Но климат другой. В жарких мегаполисах летний перегрев — ключевая проблема. В степном городе с длинной зимой важнее отопление. И тень, которая летом спасает от перегрева, зимой может уменьшать приток солнечного тепла. В результате баланс меняется. Именно поэтому в отчёте по Casper нет «энергетических миллионов». Какой вывод нам даёт тот факт, что в годовом балансе деревья в Casper увеличили энергозатраты?

Начнём сразу с козырей. Город Casper и его зелёная инфраструктура дарят нам парадокс. В последнем обзоре мы приводили цифры, которые звучат почти как аксиома. В Los Angeles: • снижение потребления электроэнергии на охлаждение — ≈ 100 000–120 000 МВт·ч в год; • денежный эквивалент — ≈ 10–15 млн долларов ежегодно. В New York City: • снижение потребления электроэнергии — ≈ 70 000–90 000 МВт·ч в год; • совокупный энергетический эффект — ≈ 5–8 млн долларов ежегодно. Механизм понятен: деревья дают тень, охлаждают воздух, снижают нагрузку на кондиционеры — в домах, в офисах, в транспорте. Казалось бы — очевидный и универсальный экономический эффект. Очевидный? Вроде бы да.Ан нет. Casper заставляет нас отказаться от шаблонного мышления. В Casper энергетический эффект городских деревьев оказался не положительным, а отрицательным. В годовом балансе взаимодействие деревьев и зданий не снизило, а увеличило энергозатраты. Не на миллионы — но со знаком минус.

Мы всегда раскрываем наши источники! Никакой тайны. Базовые данные для тех, кто захочет покопаться в этом потом самостоятельно (мы это только приветствуем!)

asper — это не Нью-Йорк и не Сингапур. всего Около 60 тысяч жителей. Степной климат. Покрытие кронами — примерно 9%. Никакой «зелёной столицы». И именно поэтому это исследование ценно. Потому что здесь нет эффекта масштаба. Нет плотного каменного каньона. Нет перегретого мегаполиса. Есть обычный американский город. И вопрос звучит так: Если даже в таком городе зелёная инфраструктура даёт измеримый общественный эффект — что это говорит о более плотных и более загрязнённых городах? Мы привыкли смотреть на рекордные показатели. Но иногда интереснее смотреть на норму. Casper — это норма. И дальше станет понятно почему