Mundilfœri: Дневник ритуального поведения.

Отель (11.08) Мы с Алёной разговариваем с российской писательницей (реальной), считавшейся в девяностые радикальной эстеткой. Если честно, её тексты меня давно раздражают и мне трудно скрывать это раздражение в диалоге. Алёна явно неприятно удивлена таким знакомством. В конце диалога писательница упоминает, что достаточно давно, лет двадцать назад, приняла православие как самую эстетичную религию. Решаю что это отличный повод вынести её из ленты друзей. Смотрю по сторонам. Мы разговариваем в фойе огромного здания, с мраморными колоннами и большими лестницами. Она говорит, что у неё есть свой дом, довольно небольшой, но она предпочитает жить здесь. Говорю, что мне нужно отойти, и поднимаюсь наверх по лестнице в поисках туалета. На верхнем этаже ко мне подбегает возмущённый дворецкий (как в старых фильмах, в форме и с бакенбардами) и говорит что тут могут появлятся только живущие в этом месте господа и людям вроде меня здесь делать нечего. У меня есть секунд десять на то, чтобы уйти отсюда. Мне становится очень смешно и я понимаю, почему собеседница стремится жить в таком месте. Захожу в лифт. Там стоит женщина, вроде горничная, и тоже смеётся над происходящим. Спрашиваю, что она тут делает, говорит что работает и уже сыта по горло всем этим. Мы вместе выходим из отеля через заднюю дверь, там всё выглядит куда менее роскошно. Бросается в глаза облупившаяся жёлтая краска на стенах и в целом запустение. Идём через пустырь и смеёмся в голос. Навстречу идёт Алёна и спрашивает, куда я пропал. Начинаю рассказывать про швейцара и вдруг понимаю, что моё появление из кустов с незнакомой женщиной выглядит довольно подозрительно, от чего мне становится ещё смешнее. Так и просыпаюсь.