Стихи и книги Дмитрия Мельникова

По вечерам ты ходишь в магазин и думаешь про важное значенье растущих в этом городе калин, которые не просто украшенье, но то, что прорастает из одной, одной упрямой косточки сквозь время. Ты думаешь о том, что ты живой, и это - факт, достойный удивленья, а за кого ты ставил на помин три свечки в храме - те плывут, как дым, качаются, мерещатся, плоятся и светятся, как ягоды калин, кровавого исполненные глянца. Кончаются походы за вином, стоянье с сигаретой у причала, дурачества за праздничным столом, любовь, которой вечно было мало. И ты идешь по городу один в осенней тьме, покуда носят ноги, и огненные головы калин тебе вослед кивают на дороге.

Эмалированное судно, окошко, тумбочка, кровать, жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать. Лежу и думаю: едва ли вот этой белой простыней того вчера не укрывали, кто нынче вышел в мир иной. И тихо капает из крана. И жизнь, растрепана, как блядь, выходит как бы из тумана и видит: тумбочка, кровать… И я пытаюсь приподняться, хочу в глаза ей поглядеть. Взглянуть в глаза и — разрыдаться и никогда не умереть. Борис Рыжий, 1997

Сегодня в ночь, в 1925 году, трагически погиб Сергей Есенин. В белые губы целует зима Сергея, снегом заметает цветы в железной корзине, ночью полнолунной по ледяной аллее снова он приходит на камень к Зине. Зина спит в сосновом своем конверте в бархатном со складками черном платье, ей плевать на стихи о любви и смерти и на мужа с похмельной тоской во взгляде, и тогда Сергей призывает сына: «Что у вас в раю, зацветают вербы? Как там ваши ангелы-херувимы? Я не пьяный, Костя, я трезв без меры, ни вина здесь ни выпьешь, ни даже чаю, в сухости бездарно проходят годы, мать твоя опять мне не отвечает, потому что сука немецкой породы». А потом уходит по лунной дорожке то ли пепел, а то ли снежные крошки смахивая пальцем с пиджачной шерсти, бормоча стихи о любви и смерти, все такой же юный, красивый и ладный, с виду – благодушие и веселость, и под ним на станции «Баррикадной» дребезжит в динамиках женский голос. 26 августа 2017 года

Из книги "Белее снега" Да вот еще примерно сорок лет она ходила в Старосадский, чтобы работать с перерывом на обед. В том доме запах времени медовый исходит от дверей и половиц, и на картинах можно видеть птиц и пучеглазый трактор, что ползет по пашне или девушку с веслом, стоящую в каком-то сизом парке. Она сидела за большим столом и щедрые художников подарки со старых стен смотрели на нее, за окнами кружилось воронье и падало за жестяные крыши, и жизнь текла, но только тише, тише, и вот почти оставила ее, пришлось уйти с работы, и за стол девицу молодую посадили, та, старая, ходила - юбка в пол, на блузке - брошь, но старую забыли, и с молодой художники в беретах судачат по утрам о том и этом и дарят ей красивый шоколад, и масляными глазками глядят на ноги и на вздернутую грудь. А старую забыли помянуть. И только в рамке траурной портрет с неделю повисел в углу на стенде. Что знаю я о неизбежной смерти? Что, я боюсь ее? Да нет, ничуть. Но жаль мне этот запах и разруху, и эту аккуратную старуху, и домик в Старосадском, черт возьми, со всеми беззащитными людьми. Мне жаль, что я покину их. Мой голос не выразит их беды и веселость, свет, с лестницы стекающий во тьму, стук каблуков в старинных коридорах, я ничего не должен, никому, но эта горечь стоит разговора. Я выйду на Солянку и вдохну морозный воздух, пахнущий бензином, и сигарету выкурю - одну, и побреду к метро вдоль магазинов. 28 12 2017

Я уже говорил о том, что сентенции вроде "стихи Мельникова люблю, а как человек он мне не нравится" - даже не нелогичны. Они чисто потребительские. И похоже это на высказывания какой-нибудь осознанной личности на Бали. "Ты сам не приходи, только деньги на карту присылай". Или вы тоже содержанки, кто такое пишет? За все, что я написал, я заплатил своей жизнью. Это - мои стихи. Мне их никто не нашептывал, сверху или снизу - не подсказывали. Можете меня не любить. Я же не навязываюсь. Но тогда уж и стихи мои не читайте. Ну, чтобы по-честному. А то как-то странно получается. Это же моя кровь. Как можно отделить ее от меня? Так не бывает.

⚡️Посетили семью из Мариуполя. Передали помощь для Владимира Константиновича. Благодарим всех небезразличных нашей группы и группы поэта Дмитрия Мельникова, кто принимал участие в сборе средств для поддержки этой семьи. Вы лучшие, так держать!❤️‍🔥 ➡ Оплот фронта 💪🏻🇷🇺 ПОДПИШИСЬ

Поэзия - она не для телевидения. Она для вдумчивого прочтения подготовленным читателем. Передача "СВОи" была нежизнеспособна. Это еще летом было ясно. Она пошла бы, конечно, с Высоцким и Цоем. Но - таковых нет на сегодняшний день. А потом Цой и Высоцкий и без телевидения - на своем месте. Были и будут. Поэтому я и не поехал на съемки. Ну выйду, ну прочту, похлопают, - дальше что? Читайте книги. Мечты Прилепина о выступлении поэтов на Голубом Огоньке - они наивные. И беспомощные. Маниловщина. У народа праздник. Новый год. Не смущайте народ плохими стихами. Он их все равно не будет слушать. Даже под оливье с водкой. Возможны только два варианта . Творческие вечера поэтов, как это было в студии Останкино. Или телеспектакли по стихам. Как делал спектакль по стихам Рыжего Фоменко. Но и поэты должны давать стране угля. А не конъюктурную графоманию. В общем пусть чиновники начинают читать с экрана. Если что. А мы уж как-нибудь так посидим. А то по улице потом спокойно не пройдешь. Особо не разгуляешься.

Из книги "Белее снега" В завершение темы - зима на столе, хряпну водки замерзшей - я жил на земле, я руками месил эту глину, как солдат, наступивший на мину. Я молился на свет городских фонарей, я бросался вперед по команде "Убей!" и стекала заря с кровостока, я всегда ошибался жестоко. Наломаю сирени в заветном нигде, серафимы мои, херувимы, я бы мог прокурором на Страшном суде, даже жаль, что я сам - подсудимый. А пока - в подворотню сверну на Пески, церковь славная там с колокольней, ничего, что мои побелели виски, мне не больно, мой Боже, не больно. 26 дек 2018 года

Нет, ну наверное можно по-человечески понять желание пожилого стихотворца Караулова мелькнуть где-нибудь напоследок. Но из меня человек неважный получился, поэтому я не понимаю. Но тебе-то что? Ты молодой. Сочиняй свои частушки, пиши или не пиши, пей вино, люби женщин, а тщеславие засунь куда-нибудь подальше. Где у тебя это место. Вот туда и засунь. С Наступающим, юноша. https://t.me/comradepelevin/3838

‼️‼️‼️🔴🔴🔴 Товарищи дорогие, которые новые, не ищите мои книги в книжных, что реальных, что электронных, нету их нигде! Не нужны мои книжки книготорговцам. Сюда приходите или в Контакт. У меня сборники стихов пока еще есть. Обращайтесь. И больше нигде.

Этот вопрос - каковы критерии гениальности - он довольно частый и, как правило, его задают, подразумевая, что никаких четких криериев гениальности нет, что все в конечном счете зыбко, спорно, на тезис всегда найдется антитезис, что в разных школах эти критерии - отличаются и проч. и проч. Но это все теоретические выкладки, и зачастую - просто умствование на пустом месте. На практике же есть главный, определяющий и совершенно четкий критерий гениальности поэта или стихотворения. Это когда один говорит за всех. Когда стихи поэта становятся голосом поколения, войны, страны, народа. Всех вместе и каждого в отдельности. Даже если это частное, отдельное признание поэта в любви. Один говорит за всех. Все остальные достоинства - собственная интонация, оригинальная поэтика, музыкальность, лиризм или эпическая мощь и так далее и тому подобное - прилагаются. Не слушайте, когда говорят, что криериев нет. Это вас жулики-постмодернисты запутать хотят.

Сегодня, 22 декабря 1790 года, наши взяли Измаил - крепость, считавшуюся неприступной. В решающий момент Кутузов сам повел гренадеров и егерей в атаку. Бог хранил его. Захватом Килийских ворот Михаил Илларионович обеспечил остальным штурмующим частям доступ в город. Это было ключевое сражение в русско-турецкой войне 1787-1791 года. Россия по итогам войны окончательно закрепит за собой Кубань, Крым и Причерноморье. “Суворов знает Кутузова, Кутузов знает Суворова. Если бы Измаил не был бы взят, Суворов умер бы у его стен, Кутузов тоже". Александр Васильевич Суворов

Одна другой говорит:"Не реви. Они герои войны. Поставят в Донецке Спас-на-крови на средства со всей страны. Будут их имена сиять на мраморе навсегда. Давай товар раскладывать, мать. Масло поставь сюда. Твой-то был завидный жених. А мой шебутной, как я". И с неба донецкого смотрят на них бессмертные сыновья.

Из книги "Белее снега" Квинтилий, бесполезно говорить, ну да, телеги мы поставим кругом, но здесь, в ущелье нам не победить, нас заперли, и дождь врагам на руку, и тетивы размокли, и в грязи, бросаясь в бой, скользят легионеры, и непонятно мне, в какой связи вот с этим всем вопросы нашей веры в империю, ее благую цель, строительство дорог и укреплений, топор германца проникает в щель меж шлемом и нагрудником, и в пене кровавой задыхаются бойцы, предатели уводят под уздцы коней и так сдаются в плен германцам, и нам не будет помощи от Марса, и взвесит наши головы в мешке Арминий в своей варварской руке, и их найдет пустыми, и толпа ответит громким смехом, и трава забвения над нашими костями взойдет в ущелье диком и пустом. Империя была всего лишь сном, а мы - лишь сна волшебного рабами, я знаю, бесполезно говорить, что завтра всё закончится, Квинтилий, и что с того, что мы хотели жить, и что с того, что мы зачем-то жили, штандарт с быком на алом, меч в руке, Октавиан, Гамала, на песке следы от ног любимой, и волна смывает их, как наши имена. 21 декабря 2018 года

Этим летом Владимир Агранович сделал на мои стихи клип совершенно бесплатно. Это сильный по эмоциональному воздействию и классически-лаконичный ролик. Он про Русского Солдата. Вот так, да. С больших букв. И тут, кажетсся уже весь Телеграм знает о том, что на территории России, с российскими актерами снимаются клипы, где главный герой идет воевать не за Родину, а за деньги, побуждаемый нищетой и невостребованностью в мирной жизни. Какая-то пещерная русофобия. А если еще выяснится, что на бюджетные деньги, то... я не знаю, что сказать. Нет у меня слов приличных. Не осталось. Поставлю клип Аграновича. Не всё у нас так плохо. Правда, не всё.

❗️❗️❗️ Да, и еще по итогам года. Точнее, двух последних лет. С помощью читателей мне удалось издать две книги, в которые вошли избранные стихи аж за целых 16 лет. Конечно, когда я сочинял эти стихи, - этой цели - составить из них два сборника - у меня не было. Не помню уже, как возникла идея напечатать первую - "Легкий характер". Читатели задавали вопросы, ну и... И вообще я не книги написал. Я привел читателям двух друзей. Они дают больше, чем просят. Хлопот не доставляют. Заботы особой не требуют. Так, иногда пыль сдувать. Меня не будет, а они с читателем останутся. Да, вот еще что. По количеству купленных книг - на первом месте Москва. Но если считать на душу населения, так сказать, то уверенно лидируют Санкт-Петербург и область. СПб остается читательской столицей России. Ну, может и загнул. Но в нашей северной столице очень любят стихи. И книги. Это совершенно бесспорно. Поклон вам, питерцы. Москвичи, новосибирцы и все-все-все. Да, книги пока еще есть. Пока еще есть. Пишите на Вацап 89859582425 или в ТГ в личку, кому вдруг понадобятся.

Одинтхоролий человек напомнил эти великолепные трагические строки Тыардовского. Стихотворение не так широко известно, как некоторые другие стихи поэта. В конце пути, в далекой стороне, Под гром пальбы прощались мы впервые Со всеми, что погибли на войне, Как с мертвыми прощаются живые. До той поры в душевной глубине Мы не прощались так бесповоротно. Мы были с ними как бы наравне, И разделял нас только лист учетный. Внушала нам стволов ревущих сталь, Что нам уже не числиться в потерях. И, кроясь дымкой, он уходит вдаль, Заполненный товарищами берег. И, чуя там сквозь толщу дней и лет, Как нас уносят этих залпов волны, Они рукой махнуть не смеют вслед, Не смеют слова вымолвить. Безмолвны. 1945

Из книги "Легкий характер" Он шел за стайкой тоненьких девчат, такой обычный стриженый юнец, когда б не этот невозможный взгляд, пустой и черный, словно дульный срез. С тех пор прошло лет десять, в час урочный стою у магазина "Нумизмат" и вижу через улицу мальчишку; он мне знаком, я помню этот взгляд. Он так же юн. Ничуть не повзрослел, черты лица его не изменились, "Эй, мальчик!" - я позвать его хотел, но вдруг пространства, вздрогнув, закружились, угрюмые таганские менялы схватили мои царские рубли, обули, подогрели, развели, закат, как зев раскрылся, ярко-алый, а мальчик сгинул в ледяной пыли. И вот еще на Соколе, весной, в двухтысячном, в оттаявшем трамвае, он сел за два сиденья предо мной, я подошел - он лишь повел глазами и, отвернувшись, стал смотреть в окно, "Послушай, - я сказал, - уже давно тебя я знаю." - "Дяденька, выходим..." Был ясный день, был ясный божий день, он встал на пешеходном переходе, я не пошел за ним, мне показалось, что мальчик не отбрасывает тень. Всё это бред, игра воображенья, коньяк под пиво, водка под коньяк, я убеждал себя и так и сяк, положим, при ближайшем рассмотренье, все вещи - только образы вещей, мир только воля или представленье, а мальчика и не было вообще. И всё бы хорошо, да вот недавно я зуб лечил и выглянул в окно, и вижу - он проходит между школой и зданьем поликлиники, с торца, все та же бледность, стриженая челка и столь же юные черты лица. "Эй ты, - ему я крикнул, - невозможно, немыслимо так поступать со мной!" Всё сделалось смешным и безнадежным, какой-то зуб, коронка, боже мой. Мое существованье так условно, что некто из реальности другой как будто обручил меня с огромной, бессмертной и вещественной тоской. Но там, где будет нечего смотреть, где больше невозможно умереть, где только холод камня на груди, ты приходи ко мне, ты приходи, Таганку вспомним, Сокол и кольцо трамвайное, и снег в начале мая, как хлопья налипали на лицо, давно уже, сто тысяч лет назад, и падали сквозь яблоневый сад, и на асфальте замирали, тая. 19 декабря 2015 года