Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Сейчас много говорят об артиллерии. Ее значение в условиях современной войны оказалось первостепенным. Вспомнил стихотворение Каонстантина Левина. Великое стихотворение бесстрашного офицера, комвзвода сорокопяток. Маленькие пушки против "Тигров" и "Фердинандов", на короткой дистанции - иначе такую машину не подбить. Выжил Левин чудом, как и все в этих батареях, кто остался жив. За это стихотворение Левина отчислили из Литинститута. Нас хоронила артиллерия. Сначала нас она убила. Но, не гнушаясь лицемерия, Теперь клялась, что нас любила. Она выламывалась жерлами, Но мы не верили ей дружно Всеми обрубленными нервами В натруженных руках медслужбы. За нас молились леди Англии И маркитантки полковые. Нас интервьюировала б ангелы, Когда бы были таковые. Мы доверяли только морфию, По самой крайней мере – брому. А те из нас, что были мертвыми, – Земле, и никому другому. Тут всё еще ползут, минируют И принимают контрудары. А там – уже иллюминируют, Набрасывают мемуары… И там, вдали от зоны гибельной, Циклюют и вощат паркеты, Большой театр квадригой вздыбленной Следит салютную ракету. А там по мановенью файеров Взлетают стаи лепешинских, И фары плавят плечи фраеров И шубки дамские в пушинках. Бойцы лежат. Им льет регалии Монетный двор порой ночною. Но пулеметы обрыгали их Блевотиною разрывною! Но тех, кто получил полсажени, Кого отпели суховеи, Не надо путать с персонажами Ремарка и Хемингуэя. Один из них, случайно выживший, В Москву осеннюю приехал. Он по бульвару брел, как выпивший, И средь живых прошел, как эхо. Кому-то он мешал в троллейбусе Искусственной ногой своею. Сквозь эти мелкие нелепости Он приближался к Мавзолею. Он вспомнил холмики размытые, Куски фанеры по дорогам, Глаза солдат, навек открытые, Спокойным светятся упреком. На них пилоты с неба рушатся, Крестами в тучах застревают… Но не оскудевает мужество, Как небо не устаревает. И знал солдат, равны для Родины Те, что заглотаны войною, И те, что тут лежат, схоронены В самой стене и под стеною. 1946

"Сибирские огни" всегда был честным, независимым и содержательным толстым журналом. Я отдавал туда свои стихи еще в те времена, когда тема войны на Донбассе была, мягко говоря, полузапретной. В свое время я принципиально отказался от сотрудничества с либеральными агрегаторами текстов вроде "Знамени". Надоела их лживость, она ведь во всем проявляется, не только в том, что касается донбасской темы. А с "Сибирскими огнями" был всегда, начиная с их первого предложения отпубликации. Так и будет, я надеюсь. Здесь новая подборка, вышедшая у них. https://www.zhurmir.ru/content/stihi-4102

Когда наши враги удивляются - у русских не кончаются ракеты - мы сами на эмоциях частенько проходим мимо того, что за этим стоит. А стоит за этим самоотверженный труд многих производственных коллективов, трехсменный рабочий график, резко возросший производственный план и прочее, и прочее. Говоря по-простому, люди наверняка сейчас и домой-то ночевать не приходят, спят в цехах, живут на работе. Потому что - для фронта. И не за страх, а за совесть. Вот я хочу, чтобы им потом поставили памятник в Москве. Руководителям производства, инженерному и рабочему составу. Тем, кто ковал Победу в тылу. Заслужили.

Анна Гончарова. Заговор красных. Масляная пастель. Формат А3. Продается. Обращайтесь ко мне в личку, дам контакт художника.

Вот дом, забор, кирпичная стена, за поворотом музыка слышна, на велике проехал толстый мальчик, у магазина женщины судачат, подросток тычет пальцами в смартфон, вот бабка, ковыряясь в огороде, глядит на безучастный небосклон и ждет дождя, который не приходит, вот лавочка, на ней девица ждет автобуса, вот бабка за киот закладывает пенсию, оставив две тысячных бумажки на расход, вот день сгорает к вящей божьей славе, и красные закатные лучи, тяжелые, как орденская лента, мне на плечо ложатся... не молчи, скажи, что хороша картинка эта, вот дом, забор, кирпичная стена, а дальше поле, за которым тьма, а дальше мироздания граница, и темная материя, и Бог, я выхожу на воздух, за порог, и в темноте мое лицо лучится, Луна, моя безумная сестра, мне отвечает отраженным светом, и звезды, словно искры от костра, скользят по небу при порывах ветра. 15 июня 2021 года

Дмитрий Мельников, русский поэт. "Это мой народ, моя армия, мой язык. Возможность выйти в поле, оглядеть эту неоглядную даль и выругаться счастливым русским крепким словцом. Прямо проорать в пространство какую-нибудь матерную нежность. И чувствовать, как снег в ответ - гладит тебя по лицу. Как же я брошу все это? Где еще моей душе будут дарованы такие дары?! ... Странную вещь скажу: биография - удел сумасшедших. Будешь думать о комфорте для собственной задницы - считай, что у тебя нет судьбы. С презрительным недоумением и даже некоторой жалостью смотрю я на убежавших и убегающих из страны. Им недоступно самое главное, то, что лежит в основе каждой русской судьбы - священное безумие любви к Родине. Еще раз - священное безумие любви к Родине. И счастье быть причастным к историческому совершению великого - моего, нашего - народа. Аминь."

Опять гремит за терриконами, опять по городу прилет. Любовь с глазами воспаленными по нашей улице идет. Садится у окна на лавочке под самый яблоневый цвет: «Здесь жил хороший мальчик Ванечка. Красивый мальчик, спору нет. А бабушку его вы знаете? Такая, круглый год в пальто. Да, у нее проблемы с памятью. Конфеты любит? Нет, не то. Она их покупает с пенсии и носит Ване на кровать, там шторы новые повесили. Ну как? Не можете не знать. В той комнате, в той светлой комнате, там, гле теперь его портрет, жил мальчик Ваня - вы запомните. запомните, что смерти нет. Я говорю вам - все кончается, и боль, и слезы, и война, а в жизни той, что начинается, останусь только я одна. Я не меняюсь - вы меняетесь. Становитесь другими, да. Ну, улыбнитесь. Что прощаетесь? Я здесь. Я с вами. Навсегда".

Медведь, выходи.

Иметь в распоряжении средства поражения противника в заглубленных бетонированных сооружениях (да, ОДАБы) в ситуации, когда военные преступники разрушать Донецк и изо дня в день убивают мирных граждан - и не применить их по районам, откуда ведутся обстрелы? Это выше моего понимания.

Дорогие друзья, я намеренно не выключаю комментарии, потому что это работающий канал связи с читателями. Но одна просьба - прежде, чем задавать мне сакраментальный вопрос "А ты кто такой?" - выдохните раз десять. Я знаю, кто я такой. У каждого своя война. Спокойнее, товарищи. Взвешивайте свои слова.

Была такая поэтесса Елена Шварц - ее превозносили и сравнивали с Ахматовой, и сама она ставила себя в этот ряд. Ну что, исчезла вместе со стишками, смыта временем. То же происходит и произойдет и с Верой Полозковой, которую сравнивали с Бродским. Ну да, она довольно удачно подражала Бродскому. Но эта та самая икра из нефти в сравнении с натуральной. Время - честный человек, оно все расставляет по местам. Тем более, что мы живем в быстром времени, и оно быстро делает свою привычную работу. Здесь все просто. Пиши не хуже Ахматовой или Бродского, только свои, оригинальные стихи - и останешься. Читатели будут возвращаться к тебе и через сто лет. Только для этого надо родиться. И быть, а не казаться себе или своим восторженным поклонникам. Остается только текст перед глазами неангажированного читателя. И ничего более.

Вот парк ЦПКиО, в нем музыка играет, не знаю, отчего так сердце замирает. Вот царские врата, что тернием увиты, закрыты навсегда и навсегда открыты, за ними темнота, как звери на свободе, там люди изо льда, просвечивая, ходят, и этот тонкий дым под музыку танцует, и мертвые к живым еще меня ревнуют, там, в сердце пустоты, в безмерности утраты, где нет меня, есть ты и большего не надо, я музыку возьму и в небе нарисую тебя, меня, весну и сладость поцелуя, чтоб мертвою петлей не захлестнул мой город лишь мне привычный твой непостижимый холод. 13 июня 2019 года

Если немецкая культура нам, русским, действительно дала многое - от строительства армии и образовательной сферы, литературы немецкого романтизма и классической немецкой философии, великой немецкой музыки двух веков, живописи немецкого экспрессионизма и проч. и проч., то от столкновения с культурой украинской нам ничего ждать не приходится. Мощной прививки в русскую мы здесь не получим; в этом случае мы идем в нынешнюю Украину с сугубо цивилизационной миссией. Наши деды, вступив на территорию Гермвнии, встретились с высокой бытовой и художественной культурой, и эти впечатления они потом пронесли через всю свою жизнь. Здесь, на Украине, ничего, что могло бы нас поразить, мы не встретим. Мягко говоря, это не завоевание республиканским Римом Греции. Культурной интервенции, импульса к развитию своей культуры мы в результате этой войны не получим. Жаль, но такова данность. Поэтому опять придется делать все самим. А это значит - реформа средней и высшей школы в первую очередь. Борьба с пятой колонной внутри России входит, кстати, в число задач образовательной реформы, потому что патриотизму можно и нужно учить, начиная с младых ногтей. Только административными мерами, и даже мерами общественного принуждения проблему двурушничества по отношению к собственной стране и народу не решить. Какая-то немыслимая гора дел впереди, на многие годы вперед. Но надо же когда-то начинать.

Ольга Данилова-Старушко напомнила. Касаемо посмертной кочерги, вставляемой в заветную промежность, ты даже волноваться не моги - ад обнаружит дьявольскую нежность, ты думал, твои зубы не горят? - напрасно, друг мой, вместе со штифтами и гуттаперчей внидешь ты во ад, и там сидят такие же рядами, с бородками, в зауженных штанах, ты думаешь, зубная боль их мучит? да нет же, их обуревает страх пред будущим без гаджетов. Как лучше они хотели жизнь свою прожить, а получилось - за окошком лава, и так пылает, что не потушить, вот в коридор выходит врач псоглавый, что делать, если когтем на тебя укажет он? куда ты душу спрячешь? там за окном горит гептил дождя, и задохнешься сразу, что ты плачешь? откройте рот, прижмите язычок, не дергайтесь, голубчик, мне все ясно, я Менгеле, и тусклый ваш зрачок я вырежу, пусть станет ярко-красным, как обрамленье свастики, ну вот, ты не слыхал, что шпрехал наш мессия? а он сказал - вам помощь не придет, поскольку ад, конечно, не Россия. 2017

От капустного листа и чернеющего поля - всё знакомые места, непонятные до боли. Церковь, рядом магазин, жизнь направо, смерть налево, голые персты осин молча указуют в небо. Надвигается зима, она будет дольше прежней, снова внутренняя тьма будет спрашивать у внешней: Кто Ты, русский Бог живых, и Тебе какое дело до печали остальных, в ком душа не уцелела? Будут ходики стучать, лисы бегать через реку, снова будет Бог молчать, отвечая человеку. 2015

С Днем России! Когда дрова горят в камине, и блики пламени дрожат под ним, на жестяной  пластине, я выхожу в холодный сад, иду к поленнице, где иней посеребрил уже дрова, и за заботами простыми проходит день мой, и листва шуршит в саду и ветер с гулом течет сквозь линию берез, собачка рыжая уснула, прикрывши лапой черный нос, какая мгла, какая нега, какой покой разлит в полях, так тихо в ожиданье снега, что стук сердечный слышу я, и чувствую себя счастливым, смотря на голые кусты, средь поздней и негорделивой, среди бессмертной красоты. 2017

Хорошо, что чиновник высшего ранга на День России читает стихи. Жаль только, что эти стихи написаны в середине 80-х, а фильму Брат-2, где его читает герой Бодрова-младшего, - более 20 лет. У нас есть современная, новая поэзия, в том числе и посвященная теме Родины, Дмитрий Олегович. Намного более сильная, чем детские стихи Орлова. Хотя и менее, мягко говоря, известная. Но лиха беда начало. Сама по себе идея - чтения русских стихов - замечательная. https://t.me/rian_ru/166891

Я так понимаю, над укробеженцами начали открыто издеваться - до того они достали местных в Германии. "Chicks" в английском - это телочки, цыпочки, в общем девушки легкого поведения, а не только цыплята.

Памяти Герды 1. Памяти Герды, драгоценные руки которой уже никогда не исправят мою тоску, посвящаются эти дома и безучастный город, случившийся на веку. Памяти Герды, сквозь которую падает время тихо, как будто герань прорастает проем окна, посвящаются эти слова, и , наравне со всеми, хлеб и рюмка вина. И прощаясь с Гердой, которая стала покоем, теплом и покоем за кромкой льдяных дорог, Снежная Королева взмахивает рукою, и начинается снег, колючий, как чертополох... 2. Ты перестанешь быть собой: Тебя возьмет зима Под снег, под каменный прибой, Под вечные дома, И превратит тебя во всех, Кто до тебя уснул - В мегаломорфный шум помех, В обычный звездный гул. И так же, как и всех, кто спит Последним сном, всегда, Тебя никто не повторит, Никто и никогда. 3. Вечно никто не живет. На пороге лучшей судьбы Она много страдала - её жег последний огонь. Она многое видела. Это удел слепых, Многое видеть, закрыв глазами ладонь, Она видела небо и совсем молодого деда, Идущего с ней под ручку в руинах зноя... Кем она стала, еще раз вспомнив всё это, Облаком или рекою? Облаком или рекою? Она разошлась. Превратилась в клюквенный дым, В яблоки крови над черной водой болот. Сердце неповторимо. Голос неповторим. Личность неповторима. Вечно никто не живет. 4. Электрический свет Обжигает окон углы - Расставания нет, Только губы шепчут «курлы». Только губы горят В мертвой славе божьих полей. Расставания ад Вновь тебе прохрипит: «налей», И ты выпьешь вино, Словно шпагу погрузишь в быка, И забудешься, но Не забудет тебя тоска. Не забудет тоска Тех кого любил, но не спас - Это насморк пока, А еще не слезы из глаз. Будешь, отворотясь На погоду в окно смотреть; Расставания нет. Просто грязь. Просто вонь. Просто смерть. 5. Свет погас, когда ты умерла. Почему-то погас свет. Вот и все. Теперь ты - была. Суета, конешно, сует. Свет погас, задрожали огни и рассыпались вдалеке. Я шептал: "спаси-сохрани", ты плыла по черной реке, перевозчик взял с тебя фунт окончательного тепла, твое тело зарыли в грунт, разровняли его дотла. Разровняли тебя дотла. И волос не оставили прядь. Вот и все. Такие дела. Моя очередь умирать. 6. По черной стигийской воде - фигуркой из алебастра за тобою движется волк - отверженная душа, а за ним - многоочитый ангел опасный. Во мгле элевзинского полдня за тобою движется волк, это - частица души, отвергнутой несправедливо, а кем и за что - никак не возьму в толк. И белые единороги, белые единороги приходят на водопой к последней твоей берлоге, к твоей замогильной весне, и пьют по собственной воле жар из твоей груди, который лишает боли. И начинается рай - но рай начинается там, где мне уже нечего делать - на смену старым богам приходят новые боги и целуют меня в лицо, и полночь огня мне не кажется больше концом. Ибо в небытии, наверное, что-то есть, то, что не позволяет духу остаться здесь, то, что рождает его, и тянет назад, во мрак, и я смею думать, что это не только мой страх. 7. Ее душа очистилась в огне от пролежней, от крови, от камней, от слепоты - ото всего, что было навершием ее живой могилы. Ее душа устала воевать и медленно поворотилась вспять к началу полнозвучья, где слышны божественные звуки тишины. И тишина божественного смысла окутала творение свое и погрузила в инобытие, прощая грех самоубийства. Нужда и страх, страдание и смерть - все рухнуло - осталась только твердь небесных сил - и среди них твой голос, твой ум, твоя сердечная веселость. 8. Я не смог отменить быстротечность жизни, я не смог отменить одинокую старость, но солнечный свет, проницающий кроны деревьев, все так же, небывало силен и сладок, и это наводит на мысль, одно только это наводит на мысль, что мир не случаен, и ты не случайна, и творчество Бога ожидает, в конечном счете, успех. 2003