Echafaud | Философия атомизма

Есть ещё такой чешский физиолог - Ян Эвангелиста Пуркине (1787-1869), особенно известный своей работой 1819 года - Beiträge zur Kenntniß des Sehens (Вклад в познание зрения с субъективной стороны). Рассматривать его детально не буду, потому что это не материалист. Пуркине был фанатом немецкого идеализма, а его теория зрения по сути вторила цветовой теории Гёте (кстати, Гёте лично восхищался работой Пуркине и даже помог ему получить кафедру в Бреслау), дополняла идеи Канта и добавляла немного веса психологическим идеям интроспекции. С тех пор, как он отверг желание стать священником, и посвятил себя науке - всю оставшуюся жизнь Пуркине был скорее наследником шеллингианской натурфилософии и специфическим пантеистом, или «панкосмистом». Из уже рассматриваемых нами авторов этот бред сумасшедшего ближе всего к идеям Чольбе и Ибервега. Несколько деталей этой концепции будут описаны ниже. До Пуркине оптику изучали как часть физики (свет как внешние лучи, зеркала, линзы), зрение рассматривалось по аналогии с камерой-обскура. Считалось, что сознание это пассивный наблюдатель внутри черепа, на стенку которого проецируется точная копия внешнего мира. Работа Пуркине доказывала, что орган чувств обладает собственной, субъективной активностью. То, что мы называем «реальностью», жестко ограничено и сформировано архитектурой нашего тела (например, устройством сетчатки). Он даже заявил, что наше зрение рождается внутри самого организма, а значит, глаз не просто пассивно отражает реальность, а активно ее конструирует. Он использовал метод экстремального самонаблюдения. Проводил опыты на собственном теле, часами сидя в темноте, надавливая на глазные яблоки, пропуская через себя слабый ток и даже принимя ядовитые дозы белладонны. Он детально описал «внутреннее зрение», то есть то, что мы видим без внешнего света. Это слепые пятна, тени собственных сосудов сетчатки, плавающие «мушки», вспышки света при давлении на веко, «световые» эффекты при электрических разрядах. В поздний период, ок. 40-50х годов, Пуркине создал новую пантеистическую философию в духе марксизма (где человек это активный преобразователь, а не пассивный регистратор, где природа не механистична, а дух и материя находятся в сложном единстве противоположностей и т.д. и т.п.). Ключевой философский концепт поздней онтологии Пуркине — это непрерывная эволюция Духа Земли (Erdgeist), который через последовательный духовный, культурный и биологический восход человечества стремится к финальному экстатическому слиянию с абсолютным Вселенским Духом (Allgeist). Пуркине категорически отвергал статичную, неизменную картину мира, свойственную креационизму. Находясь под глубоким влиянием романтической идеи бесконечного становления (Werden), он постулировал, что Вселенная находится в процессе постоянной, пульсирующей творческой трансформации. В этой панкосмической оптике Земля перестает быть просто мертвым сгустком остывших геологических пород, вращающимся в пустом ньютоновском пространстве; она предстает как макрокосмический живой организм. И в этом планетарном организме человечество выполняет функцию глобальной нервной системы, высшего, наиболее совершенного органа самосознания, через который Земля осмысляет саму себя. Впрочем, несмотря на прямую связь с немецкой философией, чисто как физиолог он был очень хорош, можно даже сказать что и одним из лучших в мире. Его именем до сих пор называется много физиологических явлений, клеток и тканей, а всех его открытий даже в одном посте толком не перечислить. Да и интроспекция с его точки зрения - всё равно связана с материальными изменениями в теле, так что это квази-физиологические исследования, даже если дело касается психологии. Кстати, политически Пуркине был панславистом, одним из лидеров "Молодых Чехов" (см. Мадзини), поэтому выступал за преподавание в университетах на чешском языке и участвовал в нескольких восстаниях.

Вот ещё небольшая заметка по физиологическому/френологическому материализму одного ученика Пинеля и Эскироля - Материализм Этьен-Жана Жорже, альтернатива Эскироля и Бруссе. Возможно не случайно Галль с особой любовью отзывался про Пинеля, а Комб очень глубоко переживал о реформе психиатрии в Британии. Между этой традицией, ведущей свое начало от Ксавье Биша, и френологией, прослеживается какая-то неочевидная связь. Жорже особенно забавен тем, что его почти-материалистические позиции рухнули банально под влиянием фокусов "животного магнетизма" и сомнамбулизма. Не найдя объяснения этой магии, он просто принял Бога и нематериальную душу 👨‍🔬

С тех пор, как я взялся вычитывать базу по материализму 1800-1850 годов, прошло почти 2 месяца, а уже были рассмотрены Ксавье Биша, Томас Белшем, Антельм Ришеран, Филипп Пинель, Прохаска, Альдини, Снядецкий, Ламарк, Роландо, Галль и Шпурцгейм, Бьюкенен, Причард и Буфалини, Мажанди и Форстер, Лаплас, Прево, Бруссе, Бентам (одна работа), Дальтон и атомизм, Расори и Томмазини, Морган, Лоуренс, Карлайл, Комб. 27 авторов, не считая примыкающих к ним вторичных персонажей, ещё до того рассмотренного Кабаниса, а также споры нач. XIX века в целом и несколько дополнительных книг, которые касаются вышеперечисленных персонажей. И впереди ещё столько же. Надеюсь вскоре начну составлять текст книги, хотя бы по первой половине XIX века. А тем, кто ещё не видел, или пропустил, напоминаю, что около года назад была переведена фундаментальная работа Франсуа Пикаве по французской идеологии. Кстати, уже на днях думаю начать первые кустарные эксперименты по печати бумажных книг. Пока ещё нет тяжелого резака, и придется мучатся с канцелярским ножом, и вообще много чего ещё нет, но базовые вещи, чтобы делать первые эксперименты, уже закупил.

Эта цитата про кризисы перепроизводства была как бы затравкой для объяснения названия следующей статьи про одного сомнительного ученого из Британии. 🇫🇷 Джордж Комб — френология и социализм Его главная книга превзошла по продажам даже такие книги, как «Остатки естественной истории творения» Роберта Чемберса (1844) и «Происхождение видов» Чарльза Дарвина (1859). Это был настоящий издательский феномен: к 1860 году в Великобритании было продано 100 000 экземпляров, а в Америке — около 200 000. Это сделало книгу Комба четвёртой самой продаваемой книгой в Великобритании во второй четверти века после Библии, «Путешествия пилигрима» и «Робинзона Крузо». Здесь он в основном следует системе Галля и Шпурцгейма, со всеми её недостатками и открытой враждой к материализму и сенсуализму. Кроме того, он открыто-религиозный, и упоминает Бога едва-ли не чаще, чем слово френология. И тем не менее, Комб немного модернизировал френологию, и сделал её подвижнее за счет идей в духе Ламарка о наследовании приобретенных признаков. Интеллект можно прокачать в течении жизни даже при "плохо устроенном" мозге, и передать детям уже больше интеллекта и т.д. Кроме того, он открыто критикует недостатки капитализма 🔴, как в чистой экономике, так и в сфере тюремных наказаний, жесткого содержания душевно больных, отсутствия государственных школ и т.д. Вроде хороший дядька, хотя и расист, любитель евгеники и измерения черепов… Впрочем, не стоит забывать о том, как щупал черепа сам Карл Маркс, автор знаменитой цитаты про «еврейского негра Лассаля».

«Благодаря машинам и помощи со стороны науки землю можно возделывать, а любые мыслимые блага и предметы роскоши производить в изобилии при условии умеренных трудозатрат со стороны любого населения, которое само по себе не является избыточным. Если бы люди останавливались, едва достигнув этой точки, и посвящали остаток каждого дня нравственным и интеллектуальным занятиям, следствием этого стали бы активные и стабильные рынки, не страдающие от перепроизводства. Труд, направленный на достижение достатка, но не избыточного излишества, находил бы верную и справедливую награду; он также приносил бы огромное приращение счастья, ибо ни одна радость не сравнится с той, что рождается в нравственных чувствах и разуме, пробужденных созерцанием, изучением и соблюдением установлений Творца. […] Трудящееся население Британии обречено на изнурительный труд по десять, двенадцать, а порой и четырнадцать часов в день, что истощает их мышечную и нервную энергию, доводя до полной потери сил и не оставляя времени для нравственных и интеллектуальных занятий. Следствием этого становится перенасыщение всех рынков товарами; цены сначала падают до разорительно низкого уровня; затем рабочие остаются без дела и лишаются самого необходимого для жизни, пока не будут потреблены излишки продукции, созданные их прежним чрезмерным трудом, а возможно, и нечто сверх того. Когда это происходит, цены поднимаются слишком высоко из-за того, что предложение оказывается ниже спроса; рабочие возвращаются к труду по прежней системе чрезмерного напряжения; они снова переполняют рынок товарами и снова оказываются без работы, претерпевая ужасающие лишения. В 1825–1827 годах мы наблюдали действие этих естественных законов: огромные массы голодающих и безработных тружеников существовали тогда лишь за счет благотворительности». (с) Джордж Комб - "Конституция человека" (1828)

Попросил Gemini попробовать классифицировать философов по системе а-ля Ламарк, потом превратить это эволюционизм Ламарка, а потом в систему Дарвина. Он, конечно же, не справился. Но зато выдал два очень смешных текста:

В стабильной, сытой среде процветает базовый вид — Atomista deterministicus (строгий материалист-фаталист). Его «устройство» идеально: мир состоит из шариков-атомов, летящих по строгим законам физики. Он прекрасно размножается в тишине академий. Экологическая катастрофа: Внезапно цивилизация погружается в хаос — войны, эпидемии, крушение полисов. Психологическая среда становится токсичной. Людям нужен комфорт и надежда. Но «строгий атомизм» говорит: «Вы — просто рабы траектории атомов, у вас нет выбора, и завтра вас убьют, потому что так предрешено физикой». Люди в ужасе перестают копировать эти свитки. Вид Atomista deterministicus стремительно вымирает, его экологическая ниша пустеет. Случайная мутация: В тишине одного из садов у отдельной особи (случайный мутант Х) происходит сбой в логических цепях. Он заявляет дикую с точки зрения тогдашней науки вещь: атомы летят-летят, и вдруг без причины... дергаются вбок. С точки зрения строгой физики это уродство и бред. В сытое время этот мутант умер бы в безвестности. Дарвиновский триумф: Но в условиях кризиса эта «ошибка» неожиданно дает феноменальную выживаемость! Из этого логического сбоя автоматически следует, что человек свободен от рока. Текст мутанта начинает бешено «копироваться» страдающим населением. Появляется новый доминантный вид — Atomista quietus (Эпикур). Логическое уродство спасло популяцию материалистов от полного вымирания.

Иногда виды эволюционируют не из-за климата или войн, а из-за постоянной борьбы друг с другом. Это классическая дарвиновская гонка вооружений. Жертва

:

В тихих университетских нишах плодится вид

Dogmaticus rationalis

(рационалисты вроде Лейбница). У них нежное, незащищенное «тело» из чистых умозрительных концепций. Они утверждают, что мир можно познать, просто зажмурившись и думая. Появление

хищника

:

Вдруг из-за океана (например, с территории условной Шотландии) заносится агрессивный инвазивный вид —

Scepticus vorax

(Давид Юм). Его анатомическая особенность — мощные «челюсти», выделяющие едкую кислоту сомнения. Он питается рационалистами.

Scepticus

подползает к

Dogmaticus

и прыскает на него вопросом:

«А где вы в опыте видели причинно-следственную связь? Покажите пальцем!»

. Хрупкое тело рационалиста растворяется. Рационалисты вымирают целыми кафедрами. Мутация

и

появление

нового

класса

:

Популяция рационалистов на грани исчезновения. Но у одной особи (

случайный мутант из Кёнигсберга

) происходит масштабная перестройка ментального генома. Вместо того чтобы доказывать, что разум видит мир напрямую, этот мутант заявляет:

разум сам конструирует мир

. Новый

хозяин

экосистемы

:

Так появляется

Syntheticus criticus

(Иммануил Кант). Его «анатомия» уникальна: у него вырастает мощнейший хитиновый панцирь из «априорных форм чувственности» и категорий рассудка. Кислота хищника-скептика больше не может его растворить, потому что скептик сам сидит внутри этого панциря и видит мир только через его фильтры.

Syntheticus criticus

мгновенно становится доминирующим хищником эпохи, а старые виды скептиков и догматиков превращаются в ископаемые останки.

Вообще немало запарился по поводу этого автора, хотя вообще не планировал на нем особо задерживаться. Это один из самых радикальных борцов за республиканские идеи в Британии 1820-30х годов, который пропагандировал всё что могло быть похоже на прогрессивные идеи в то время. ‼️ Ричард Карлайл — «плебейский» материализм и феминизм XIX века Там же прикреплены 100 страниц переводов некоторых его работ, включая "Обращение к людям науки" и "Книга каждой женщины, или Что такое любовь?". Статья плоховато скомпонована, но я попытался учесть все, что мне кажется важным. И по своей полноте она может посоревноваться даже с англоязычными статьями, а в русской среде и вовсе вне конкуренции. Как обычно, у нас всем оказалось наплевать на эту традицию, даже при том, что это главный предшественник чартистов.

Это варварский обычай — запрещать девушке проявлять инициативу в любви или же ограничивать эти проявления лишь взглядом, движением пальцев, жестом, походкой или манерами. Подобный запрет столь же нелеп, сколь и смехотворен. Почему женщина не может открыто заявить о своей страсти мужчине так же, как мужчина — женщине? Разве есть в этом нечто предосудительное? К каким дурным последствиям это может привести? Разве это нескромно? Но почему же? Разве это лишает добродетели? Но на каком основании? Найти разумные ответы на эти вопросы было бы крайне затруднительно. Мы заявляем о праве женщины на равенство и на свободное проявление чувств во всех делах, касающихся истинной любви. Лицемерие и жестокость, стремящиеся подавить или скрыть страсть — будь то в мужчине или в женщине, — порочны; их следует разоблачать, порицать и отвергать с негодованием. Юные девы! Осознайте своё равенство; не бойтесь говорить о своей страсти, когда она пробуждается в сердце, и обращайте свои признания к тем, кто их заслуживает. Почему бы нам не высказываться об этом столь же свободно, как и на любую другую тему? Ведь это вопрос удовольствия и счастья, а значит, он должен быть предметом обычного обсуждения, подобно иным простым радостям жизни, каждая из которых, будучи разумно употребленной, приносит счастье. Нет ни единой причины, по которой любовь следовало бы скрывать или по которой она должна была бы вызывать неприязнь при обсуждении в смешанном обществе мужчин и женщин. Употребление табака и нюхательных смесей — это мерзкие привычки, оскорбительные для тех, кто им не подвластен; это своего рода проституция рта и ноздрей ради постоянно раздражающего вещества, подобная самой отвратительной форме порока, встречающейся среди людей, ибо это проституция, к которой стремятся вечно и которую покупают добровольно. Если бы любовь стала темой повседневных бесед, с ней не ассоциировалось бы иных мыслей и о ней не высказывалось бы иных замечаний, кроме тех, что ныне сопровождают удовлетворение обычных потребностей — таких как голод или жажда — или наслаждение роскошью: фруктами, вином и тому подобным. «Будем упиваться любовью» — это одно из лучших наставлений в Библии, одно из прекраснейших обращений, когда-либо сделанных женщиной к своему возлюбленному. Если бы любовь сделалась предметом рассудительного и философского разговора, удовольствие, ею доставляемое, значительно возросло бы, желание никогда не подавлялось бы столь тиранически, а многих страданий и болезней удалось бы избежать. (c) Ричард Карлайл - "Книга каждой женщины, или Что такое любовь?" (1826)

Таково следствие всеобщего просвещения народа, такова прогрессивная сила печатного станка, что я преисполнен моральной убежденности: взгляды, открыто провозглашенные мною, станут общепринятыми уже в следующем поколении. Это столь же верно, как и то, что ныне никто не осудит политические воззрения Джона Локка за их чрезмерность; скорее их сочтут слабыми, пресными и недостаточно последовательными в честном следовании принципам. Так выступите же вперед, о люди науки! Именно вам суждено нанести смертельный, сокрушительный удар суеверию и идолопоклонству. Время пришло — вы ограждены даже от мимолетных преследований, если выступите многочисленно и отважно. С вами будет народ, всемогущий народ — обстоятельство, на которое прежде не мог рассчитывать ни один философ. Вам нечего бояться и нечего терять, но обрести вы можете всё — даже то, что вам дороже всего: благосклонное принятие ваших наставлений и признание ваших принципов, основанных на истине и самой природе вещей. [...] В подтверждение моего утверждения о том, что люди науки доселе слишком раболепствовали перед укоренившимся обманом наших дней, мне достаточно лишь заметить: я не знаю ни одного случая, когда какой-либо химик в этой стране решился бы на открытую атаку против этих суеверий или публично подверг их сомнению. Еще одно доказательство моей правоты можно найти в среде врачей и хирургов. Из самых достоверных источников мне известно, что за редким исключением всё это сословие джентльменов в столице изгнало из своих умов все суеверные догмы, измышленные жречеством. Они приняли те принципы, что имеют зримое основание в Природе; и далее того, что зримо и постижимо, их вера не простирается. Однако, когда этот пылкий молодой человек, мистер Лоуренс, облекшись в профессорскую мантию в Коллегии хирургов, выказал в своих публичных лекциях намерение осудить и атаковать сей общепринятый обман и суеверия жречества, всё профессиональное сообщество проявило то же трусливое и малодушное поведение, коим заклеймило себя позором нынешнее поколение неаполитанцев. Они допустили, чтобы с этого украшения их профессии и их отечества сорвали профессорскую мантию и лишили его всякой практики, не выказав при этом ни публичного протеста, ни даже мало-мальски слышимого ропота! (c) Ричард Карлайл - "Обращение к людям науки" (1821)

Короче, вот краткий пересказ содержания лекций Лоуренса, где также совсем кратко (очень) описаны позиции его оппонента Марины Бурик Джона Абернети. Вообще оно того не стоило, потому что Лоуренс это просто более слабая версия Моргана, но все таки пускай будет и о нем хоть что-то. 🩺 Материалист Уильям Лоуренс, спор о витализме и Франкенштейн Лоуренс слаб не только содержательно (хотя четвертая лекция у него достаточно сильна, и она бы даже стоила перевода, если бы не его откровенный расизм), но ещё и потому, что он слился. Когда его официально осудили в британском парламенте (!), и забрали авторские права на книгу, он быстро сделал выводы и прекратил защищать "вредные" взгляды. В итоге он успешно дослужился до дворянского титула и должности личного хирурга Королевы Виктории. Последние проблески того, что он ещё как-то грустил о том, что ему пришлось сдаться перед давлением теологии и политики датируются 1830м годом, а в 1840-х он уже удивляется, почему мог заниматься такими бесполезными спорами.

Каждая функция прекращается там, где исчезает соответствующий ей орган. Это правило неизменно для всей зоологии; здесь нет исключений ни для каких проявлений жизни. Те же самые факты, те же рассуждения и та же совокупность доказательств, которые показывают, что пищеварение является функцией пищеварительного тракта, движение — функцией мышц, а выделение различных секретов — функцией соответствующих желез, доказывают также, что ощущение, восприятие, память, суждение, рассуждение, мысль — словом, все проявления, называемые психическими или интеллектуальными, — суть животные функции соответствующего им органического аппарата, центрального органа нервной системы. [...] Станут ли мне возражать, что мысль несовместима с материей; что мы не можем постичь, как мозговое вещество способно воспринимать, помнить, судить или рассуждать? Я признаю, что нам совершенно неведомо, каким образом отделы мозга достигают этих целей — так же, как неизвестно, как печень выделяет желчь, как сокращаются мышцы или как осуществляется любая иная жизненная задача; нам так же неясно, почему тяжелые тела притягиваются к земле, почему железо влечется к магниту или почему две соли разлагают друг друга. [...] Я же, напротив, твердо убежден, что различные формы безумия и все состояния, охватываемые общим понятием «психическое расстройство», суть лишь свидетельства церебральных поражений. Это расстроенные проявления тех органов, чье здоровое функционирование порождает феномены, именуемые ментальными; короче говоря — это симптомы больного мозга. Эти симптомы находятся в таком же отношении к мозгу, как рвота, несварение и изжога — к желудку, или кашель и астма — к легким; это такие же нарушения функций соответствующих органов. Если выделение желчи увеличивается, уменьшается, прекращается или изменяется, мы без колебаний усматриваем непосредственную причину этих явлений в изменении состояния печени. Таким же образом мы объясняем и состояние дыхания, будь то дыхание замедленное, учащенное или затрудненное кашлем и спазмами — оно всегда обусловлено состоянием легких и других органов, участвующих в этом процессе. Подобные объяснения считаются вполне удовлетворительными. Что бы мы подумали о человеке, который заявил бы нам, что органы здесь ни при чем; что холера, желтуха или гепатит — это болезни некоего нематериального «печеночного существа»; что астма, кашель или чахотка — это поражения некой «утонченной легочной материи»; или что в обоих случаях расстройство кроется не в телесных органах, а в некоем «жизненном начале»?  (с) Уильям Лоуренс - «Лекции о физиологии и зоологии, и Естественная история человека» (1816-19).

Наконец-то закончил перевод обеих книг Моргана (440 страниц вместе), и детализированный пересказ этих книг (80 страниц, по аналогии). Все это вместе собрано в следующей статье: 💀 Томас Чарльз Морган - «Очерки философии жизни и морали» (1818-22). Вульгарный и механистический материализм. Восхитительная находка по истории материализма. Буквально синтез Кабаниса и Дестюта де Траси, с мощнейшими общественно-политическими выводами в духе прото-ницшеанской или марксистской realpolitik, с напором на баланс сил между классами в обществе, типичными базисом и надстройкой, с выведением форм собственности и форм правления из исторического движения, где не только меняется соотношение сил, но и включены даже факторы технологических изменений в способах добычи пропитания и т.д. Всё это, и не только это - практически без единого упоминания социалистов и немецких философов (а если они и встречаются, то очень редко, и скорее с язвительной критикой). Это нагляднейшим образом демонстрирует, что в те самые годы, когда Маркс только родился и учился ходить своими маленькими ножками и произносить первые слова, основной набор его идей уже смогли сформулировать, причем на принципиально-материалистических позициях. 〰️〰️ В абстрактном своем виде, материализм Моргана в целом мало чем отличается от того, что можно найти в работах французских энциклопедистов XVIII века. Жизнь он описывает как результат сложной организации материи, мыслит её в духе атомизма, и очень аккуратно. Этику и теорию познания он строит всецело на сенсуализме Локка, и быстро превращает её в классический утилитаризм 🍀. В общественных и экономических взглядах он последовательный либерал, до такой степени, что даже выступает против налогов на социальные нужды. Всё здесь максимально типично и легко узнаваемо. Из самых явных недостатков - те же, что и почти у всех, кого мы рассматривали для XIX века. Это сексизм и расизм. Если сексизм у его ещё так сказать в легком виде, на фоне того же Кабаниса, и уж тем более на фоне Конта или Прудона; то расизм у него в довольно жестких формах. Хотя и тот он скорее подается со снисхождением, и сам автор является жестким критиком рабства и колониальной экспансии. И пускай он выступает против социальных выплат для нищих, сам он посвящает огромные главы проблеме нищеты и описывает буквально на пальцах, почему народ сильнее правительства, и как он может и даже должен свергать такое правительство, что приводит людей в настолько ужасное состояние, что полный рабочий день не дает средств для базового существования. То есть, его можно даже считать лево-либералом для того времени, с поправкой на расизм. Это очень похоже на истории тех же Бюхнера, Фогта и многих других.

Жесть. По философии сенсуализма был нанесен самый сокрушительный удар со времен Канта, а возможно даже более сокрушительный. Теперь, благодаря Лиге все поисковики мира будут выдавать вместо Локка - Локка.

👴 В самой природе вещей заложено, что богатство — которое есть лишь иное наименование силы — должно давать его обладателю политическое превосходство. И поскольку великая цель всякого правления заключается в том, чтобы обеспечить каждому надежное владение его достоянием, законы всех государств неизбежно приобретают склонность потворствовать накоплению. Таким образом, и искусство, и природа объединяются ради установления неравенства между людьми, разделяя народ посредством некоей поляризации на две крайности: богатство и нищету. Богатые малочисленны и могут без труда объединяться, чтобы с помощью выгодных им институтов приумножать те естественные преимущества, которые дает само по себе обладание капиталом. Со временем всякое правление, подчиняясь этому вектору, склоняется к деспотизму, который является старостью наций. Подобно старческому увяданию человеческого организма, он предвещает близкий распад, выражающийся в концентрации сил в наиболее влиятельных частях при холоде и оцепенении конечностей. (с) Томас Чарльз Морган - "Очерки философии морали" (1822)

(с) Томас Чарльз Морган - "Очерки философии морали" (1822)

Блин, случайно тупанул, и снес пост с книгой Моргана 😏. Но в любом случае её бы никто не читал, так что не страшно. Скину тогда уже сразу с переводом второй части, может даже соединю их в один файл, а то книги эти не такие уж и большие по отдельности. Заодно сразу и ссылка на краткий пересказ обеих будет.

🌟 Первая из двух важнейших книг британского материалиста Моргана переведена. Пересказ книги тоже уже готов, но я хочу опубликовать его сразу вместе с пересказом второй книги, так что придется подождать. В общем, встречайте полную версию в формате PDF - Томас Чарльз Морган - "Очерки философии жизни" (1818) - ссылка на файл в комментариях. Несмотря на то, что эта книга, на мой взгляд, хуже второй части - всё равно она оказалась невероятно хорошей работой и мастридом для фанатов эпохи Просвещения. В этом посте я попытаюсь пересказать содержание в ультра-сжатом виде. Конечно, это не совсем механическая редукция человека к машине, а скорее попытка построить цельную философию жизни с нотками олдового материализма. Морган развивает свои идеи в рамках французской линии Биша, Кабаниса и Дестюта де Траси 🍀, привлекая помимо сенсуалистической психологии также элементы социальной критики, с требованием улучшения положения бедных слоев общества. Он переносит всё это в британский контекст (с той же ассоциативной теорией Гартли), и соединяет все это с новыми достижениями сравнительной анатомии, химии и медицины. У него жизнь и все социо-культурные явления должны рассматриваться не через отвлечённую душу, а через телесную организацию, функции и законы действия живой материи. Особенная ценность этой книги в том, что здесь Морган затрагивает практически все ключевые споры начала XIX века, от обнаружения вымирающих видов и теорий эволюции, через новейшие открытия гальванизма и химии, а вплоть до споров о природе зародышей и вирусных инфекций. Здесь буквально воплощен дух той эпохи, и Морган почти всегда выбирает лучшие их возможных на то время решений. Материализм у него чисто в духе XVIII века, хотя и с новыми данными. Материя скорее атомистична по структуре (хотя это не принципиально), и обладает внутренним свойством движения. Все различия сложных органов зависят только от различий в организации кирпичиков. Но в целом он сохраняет скептицизм почти на уровне Юма, и использует материализм как наиболее правдоподобную гипотезу. Он очень аккуратен, но все равно видно, что в эту гипотезу он верит как в истину. Будучи показушным скептиком, Морган постоянно выступает против авторитетов, суеверия (религиозного и медицинского) и схоластической метафизики. Люди плохо знают собственное тело, поэтому легко превращают врача в жреца, болезнь в самостоятельную сущность, а лекарство в магический ключ. Болезнь для Моргана не самостоятельная сущность в духе платоновских эйдосов, а нарушение функций, тканей, секреций и равновесия организма. Врач должен лечить не название диагноза, а состояние организма. Он должен уменьшать возбуждение, поддерживать ослабленную реакцию, менять пищу, температуру и привычки. Мораль и законодательство тоже должны исходить не из представлений о бессмертной душе, а из потребностей организованного существа. В умственных заблуждениях Морган видит одну из причин деспотизма, а причиной заблуждений является, среди всего прочего, нищета масс. Поэтому нужно стремится к Просвещению, и для этого нужно ликвидировать нищету (но тут предлагается обычная программа либерализма того времени). Так что жизнь Морган понимает как особую организацию материи. Органическое тело состоит из тех же элементов, что и неорганические тела, но эти элементы соединены в сложную систему и удерживаются жизненным действием. Когда оно прекращается, тело возвращается к распаду. Не буду пересказывать все детали того, из чего состоит организм, по мнению Моргана, и как он работает - но в своих описаниях он крайне близок к сравнительной анатомии Кювье и к осторожному эволюционизму, почти как у Ламарка (но не полностью). Много места здесь занимает анализ мозга, как важного центра всех умственных функций человека. Состоянием нервной системы Морган объясняет инстинкт, воображение, сновидение, сомнамбулизм и умопомешательства. При этом месмеризм и френологию Галля он критикует как полное шарлатанство. Морган постоянно цитирует Гельвеция, наравне с Кабанисом, и напирает на сенсуалистической гносеологии Локка, пытаясь совместить её с детерминизмом мозговой физиологии.

В то время как за органической жизнью признается господство строгой необходимости, метафизики упорствуют в убеждении, что законы материального воздействия не имеют влияния на соотносительные функции; что не существует определенной связи между стимулом и реакцией; что отношения причины и следствия упразднены или, вернее сказать, что два или более различных следствия могут безразлично проистекать из одной и той же причины. Чтобы прийти к такому заключению, потребовалось принять два различных принципа движения в животном организме, которые различаются наименованиями инстинкта и разума. Признается, что первый из этих принципов действует в силу необходимости, поскольку простота и, как следствие, очевидная регулярность его проявлений исключают всякую возможность ошибки. В более же сложной природе волевых импульсов, определяемых разумом, открывается более широкое поле для споров; и именно на этой почве было воздвигнуто, укреплено и ограждено рвами причудливое здание свободы воли, выстроенное со всей тонкостью и софистикой полемической метафизики. (с) Томас Чарльз Морган - "Очерки философии жизни" (1818)

Кроме того прочитал первых 80 страниц книги Оливера Сакса, считающегося классиком нейропсихологии, с названием типа «О мужике, который перепутал свою жену со шляпой» (1985). Хотя бы разок, но на него обычно ссылаются все авторы по смежным темам, включая и Анила Сэта. Но я думаю даже дропнуть эту книгу. Она очень специфичная. Как сборник клинических случаев - без спору, книга отличная. Примеры ну просто очень интересные, включая и тот, который вынесен в название. Ради них ее и стоит читать. Но все портят личные интерпретации автора и попытки пропихивать Керькьегора, Декарта, Шопенгауэра, представления о религии, душах, тонких эстетических чувствах, недоступных механистическим материалистам и т.д. В одном из примеров он даже целую страницу умилялся, как пациент, которые потерял способность записывать инфу в память и обнулял ее до возраста 20-лет, искренне молился Иисусу в церкви. Если говорить о философской традиции, то на него влияние немецкой философии ещё более явное и деструктивное, чем в случае с Анилом. Пожалуй, не удивительно, что кумиром #1 у Сакса является советский нейропсихолог Лурия и школа Выготского. Отсылками на них работы особенно полнится книга, и каждый раз цитаты Лурии это нечто. Каждый раз это что-то в духе «мир такой чудесный, радуга перекрывает поней, а с помощью науки мы можем творить магию, недоступную тупым материалистам, которые закрывают свой третий глаз». Хотя в этом тоже есть своя ценность книги. Можно ещё раз убедиться насколько СССР был помойкой.

Прочитал наконец книгу про динозавров (не прошло и года) - отличная историческая работа, затрагивающая многие темы из геологии, палеонтологии и т.д. Особенно круто читать, когда уже много чего читал про 1800-1830 годы во всех науках и видишь синхронность некоторых процессов. Но книга и без этого хороша. Писать о ней отдельную обзорную статью я уже не буду, не вижу смысла. Также прочитал книгу современного нейрофизиолога Анила Сэта о философии науке о сознании, вышедшую в 2021 году. Она тоже очень интересна, и я даже советую вам ее достать и как-то прочитать. Долго описывать ее я не буду, и статьи с детальным обзором не будет скорее всего тоже. Книга современная, там много примеров экспериментов, но я опишу ее намеренно в архаизированном виде. Автор позиционирует себя как физикалист-материалист и наследник… буквально Ламетри (!) и сам того не понимая он переизобретает несколько идей в духе Кабаниса, например про влияние внутренних ощущений на эмоции, а внешних на интеллект. Правда он не знает Кабаниса и считает праотцами этой мысли совсем других людей и значительно позже. Во многом Сэт действительно находится в материалистичном русле, но с некоторыми нюансами. Самый неприятный нюанс - он совмещает такое свое самопозиционирование с традицией Канта-Гельмгольца, и даже в чем-то я бы сказал и с традицией Галля. Он не только концептуализирует идею о вещи в себе, доводя ее до радикального анти-сенсуализма, но и принимает некоторые априорные формы знания, переданные эволюцией и зашитые в структуру мозга (и там больше, чем только пространство и время). На базе этого Сэт создает особую теорию познания, по которой мозг не просто пассивно считывает инфу извне, а сам активно генерирует гипотезы, которые постоянно сталкиваются с напором нерасшированных данных сенсорного опыта, в ходе расшифровки которых он принимает «наиболее правдоподобные» выводы о внешнем мире и отсекает лишние гипотезы, примерно с таким алгоритмом, как навигатор ищет самый короткий путь между двумя точками в городе (перебирая). У Сэта это называется контролируемой галлюцинацией, и она касается не только ментальных гипотез мозга, но и действий совершаемых телом. Одна из практических целей этого концепта, это та же проблема «Тезисов» Маркса, и желание сделать материализм внутренне активным. Хотя сам он прямо эту мотивацию не проговаривает именно в таком историческом виде. В деталях эта гипотеза звучит даже интересно, у нее есть масса возможных практических применений, но пересказывать все это было бы слишком долго. Лучше читать книгу. Основные его идеи, если не трогать суть «механики» - «квалиа» существуют, фенеменология верна, но ее можно и нужно свести к физикализму. От Ламетри и Канта он приходит к феноменологии и пытается соединить все это с материализмом. Человек это животное, и сами животные тоже имеют разум и сознание, в разных пропорциях. Разум и сознание не синонимы, и они могут встречаться обособленно. Наше сознание развилось не для того, чтобы играть в шахматы или созерцать чистые идеи. Оно выросло из необходимости управлять физиологией - удерживать в узких границах гомеостаза бьющееся сердце, дышащие легкие и бурлящий химией организм. Ощущение своего «Я» такая же иллюзия и гипотеза мозга, как и вера в реальность качеств внешнего мира (цветов, запахов и т.д). ИИ являются крайней формой «интеллекта без сознания», и чтобы дать ему сознание нужны совершенно другие подходы, а пока что мы создаем просто когнитивную машину. Он принимает свободу воли в ограниченном виде через некие «ступени», но в целом ожидаемо детерминист. Некоторые его догадки про то, почему ИИ не способен обрести сознание упираются в очень близкую к витализму мысль, и он связывает сознательность с эволюцией и напрямую с жизнью, но не абстрактно взятой для всего тела, а для всех мельчайших клеточек, задача которых сохранить и воспроизвести себя. Пруфов он не дает, это просто его виталистическая интуиция. Но он и не совсем голословный, и подтверждает свою интуицию критикой уже наличных подходов и разными интерпретациями уже известных экспериментов. Это в любом случае интересно читать.