Rêves de Borée

– Как вам угодно. Разрешите еще один вопрос. Вы прокурор. Мне всегда было непонятно, как человек может быть прокурором. Вы живете тем, что обвиняете и приговариваете к наказаньям других людей, в большинстве несчастных бедняков. Не так ли? – Да, это так. Я выполнял свой долг. Это была моя обязанность. Точно так же, как обязанность палача – убивать осужденных мною. Вы же сами взяли на себя такую же обязанность. Вы же тоже убиваете. – Верно. Только мы убиваем не по долгу, а для удовольствия, точнее – от неудовольствия, оттого, что мы отчаялись в мире. Поэтому убийство доставляет нам известное удовольствие. Вам никогда не доставляло удовольствия убийство? Герман Гессе "Степной волк"

Я уже рассказывал, как я был возмущён, когда ко мне пришли советоваться относительно сценария американского фильма "Степной волк" с длинными выпадами главного персонажа против нацизма, которых не было в этой книге, потому что этого движения не было в то время, когда Гессе её писал. Мне ответили, что это "необходимо, потому что поэзия и символика этого произведения Гессе были такими же, как те, что породили движение Гитлера, и нужно разрушить это мнение в США"

Рабство выбирают добровольно, чтобы пролить кровь в борьбе за свободу.

Не падай духом! Я лучше, чем кто либо, знаю, что с тобой произошло. Я тоже однажды отправился в такое странствие, покинул родину и людей, или они меня покинули. Здесь Я страдал, но постепенно залечивал свои раны. Здесь Я научился быть мудрым. Мигель Серрано "Воспоминания. Том 4"

Немногим судьба дарует возможность начать жизнь сначала, отказаться от всего, как в годы отрочества. Эта возможность таинственным образом открылась для меня. Думаю, в глубине души я хотел этого, бессознательно стремился к этому, способствовал этому необычными действиями, не высказанными вслух мыслями, неясными снами. И вот, пройдя половину жизненного пути, случайно или по воле судьбы, — а бывают ли случайности и есть ли судьба? — я снова без мишуры и званий... Мигель Серрано "Воспоминания. Том 4

Стих в оригинале на 8.00

Жан де Лафонтен "Крыса городская и полевая"(Мой перевод) Peste Noire — Le rat de ville et de champs🇫🇷🎼 Однажды крыса городская На пиршество звала сестру, И от манер та полевая, Явилась в дали по утру. На турецком ковре накрыто им И от яств не отвлекались. Я предложу думать самим Как два друга развлекались. Застолье было пышное, На Перу не было изяна; Но раздалáсь шумиха слышная Пока крысы жрали рьяно. В зале дверь открылась И хвостатые услышали шум. Городская крыса смылась, И товарищ в след за ним. Шум прекратился, их вновь ждала еда: Крыса побеждала, в знакомый чернозëм; И городская молвила тогда: « Давай дела закончим, объедки догрызëм. — Довольно, голос друга перебил; — Завтра вы придёте ко мне, из дыры: Не то что бы я совсем не оценил Все ваши королевские пиры; Но в полях есть удел спокойствию: Я ем мерно и не торопясь Прощай же, хптьфу тому удовольствию Коль нужно есть за жизнь свою боясь.

"Моим Богам подобен Ветер, Что наполняет Паруса Завоеваний И не дают покоя жаждущим Исканий Коварных Норн расставленные сети Моя молитва – нож во вскрытом горле И в перестрелке песнь моей свободы И пусть один я среди мертвого народа Я не останусь в уготованном вам стойле..." Йотун из Туле

Почти закончил!

Стерегла нас страшная беда: Заблудившись, умирали мы от жажды. Самолеты пролетали дважды, Не заметили, — не сбросили нам льда. Мы плашмя лежали на песке, С нами было только два верблюда. Мы уже не ожидали чуда, Смерть была от нас на волоске. Засыпал нас розовый песок; Но мне снились астраханские арбузы И звучал, не умолкая, музы, Как ручей, веселый голосок. И один из всех я уцелел. Как и почему? Не знаю. Я очнулся в караван-сарае, Где дервиш о Магомете пел. С той поры я смерти не хочу; Но и не боюсь с ней встречи: Перед смертью я верблюжью пил мочу И запить теперь ее мне нечем. Николай Туроверов "Легион" P. S. Смерды могут даже не пытаться "смешно шутить" над высокой поэзией.

Всегда ожидаю удачи — В висок, непременно — в висок! С коня упаду на горячий Триполитанский песок. Не даром, не даром все время Судьба улыбалася мне: В ноге не запуталось стремя, — Сумел умереть на коне. Николай Туроверов "Легион"

Темное томление Подчас мой дух, покинув землю, Находит темные пути, Где, перешептываньям внемля, И мне в их таинства войти, Где нет ни солнечного света, Ни пенья птичьего в цвету, Одна потьма, что на планеты Распространяет черноту. Объятый дьявольской надеждой, Ищу себя сквозь ночь тогда — Но сон, прекрасным бывший прежде, Сменили призраки Суда. О, если б мне прикрыла очи Хоть чья-нибудь ладонь, любя, Не видеть только этой ночи И ужаса вокруг себя! Дитрих Эккарт

Мои арабы на коране Клялись меня не выдавать; Как Грибоедов в Тегеране Не собираюсь погибать. Лежит наш путь в стране восстаний. Нас сорок девять. Мы одни. И в нашем отдаленном стане Горят беспечные огни. Умолк предсмертный крик верблюда. Трещит костер. Шуршит песок. Беру с дымящегося блюда Мне предназначенный кусок. К ногам горячий жир стекает, — Не ел так вкусно никогда! Все так же счастливо сияет Моя вечерняя звезда. А завтра в путь. Услышу бранный, Давно забытый, шум и крик. Вокруг меня звучит гортанный, Мне в детстве снившийся, язык. О, жизнь моя! О, жизнь земная! Благодарю за все тебя, Навеки все запоминая И все возвышенно любя. Николай Туроверов "Легион"

Ты получишь обломок браслета, Не грусти о жестокой судьбе, Ты получишь подарок поэта, Мой последний подарок тебе. Дней на 10 я стану всем ближе. Моего не припомнив лица, Кто-то скажет в далеком Париже, Что не ждал он такого конца. Ты ж, в вещах моих скомканных роясь, Сохрани, как несбывшийся сон, Мой кавказский серебряный пояс, И в боях потемневший погон. Конским потом пропахла попона, О, как крепок под нею мой сон. Говорят, что теперь вне закона Иностранный наш Легион. На земле, на песке, как собака, Я случайному отдыху рад. В лиловатом дыму бивуака Африканский оливковый сад. А за садом, в шатре, трехбунчужный, С детских лет никуда не спеша, Весь в шелках, бирюзовый, жемчужный, Изучает Шанфара паша. Что ему европейские сроки И мой дважды потерянный кров? Только строки, арабские строки, Тысячелетних стихов. Николай Туроверов "Легион"

Легионер — это человек, способный сделать вы­бор в пользу суровой и опасной жизни, готовый сражаться, даже понимая, что битва в материальном смысле уже проиг­рана, ибо он знает цену словам древней саги: «Верность сильнее огня». Само существование таких людей служит на­глядным подтверждением традиционной идеи, согласно ко­торой именно чувство чести или позора (а не избитые истины мелкой морали) создает субстанциальные, экзистенциальные различия между людьми, как между существами почти различной природы. Юлиус Эвола "Ориентации"