СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Михаил Кузмин. ИМЕНИНЫ Алисы именины, Крыжовенный пирог, В гостиной – пол-куртины, Кухарка сбилась с ног. Саженный мореходец Краснеет до рыжа. Ну-ну, какой народец: Зарежет без ножа! Бульдог свирепо скачет И рвется из окна. Хозяйка чуть не плачет, Соседка смущена. – Нелепо в Пикадилли Болтаться целый день. «Зачем не приходили Вчера вы под сирень?» – Алисин нынче праздник, – Кладите потроха! «Хоть вы большой проказник, Но я вас... ха, ха, ха!» Ах, вишни, вишни, вишни На блюдцах и в саду. – Я, может быть, здесь лишний, Так я тогда уйду. – О нет! – ликуют ушки. Веселый взгляд какой! И поправляет рюшки Смеющейся рукой. Михаил Кузмин. ВОКРУГ (Сб. ПАРАБОЛЫ) #кузмин

Михаил Кузмин. ИДУЩИЕ В сумерках идут двое. По разделяющимся длинным ногам видно, что они – мужчины. Деревья цветут, небо зеленеет, квакают лягушки. Идут они вдоль канала. Они почти одинакового роста, может быть – одного возраста. Они говорят о деревьях и небе, о Германии и Италии, о плаваньи на «Левиафане», о своих работах и планах, о проехавшей лодке, о вчерашнем завтраке. Иногда в груди одного оказываются два сердца, потом оба перелетают в другую грудь, как мексиканские птички. Если их руки встретятся, кажется, что из пальца в палец переливается тепло и кровь. Состав этой крови – однороден. Они могут бегать, грести и сидеть за одним столом, занимаясь каждый своим делом. Иногда улыбнутся друг другу – И это – будто поцелуй. Когда щека одного коснется щеки другого, кажется – небо позолотело. Они могут и спать на одной кровати... разве они – не мужчины? Они могут обменяться платьем, и это не будет маскарадом. Если мир вспорется войною, наступит новый 1814 год, они рядом поскачут на лошадях, в одинаковых мундирах, и умрут вместе. Огромная звезда повисла. Из сторожки выходит сторож, запирает двери на ключ, ключ кладет в карман. Посмотрел вслед паре, и может насвистывать, что ему угодно. 20 октября 1924 Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть вторая #кузмин

Николай Гумилев. ИСЛАМ О. Н. Высоцкой В ночном кафе мы молча пили кьянти, Когда вошел, спросивши шерри-бренди, Высокий и седеющий эффенди, Враг злейший христиан на всем Леванте. И я ему заметил: «Перестаньте, Мой друг, презрительного корчить денди, В тот час, когда, быть может, по легенде В зеленый сумрак входит Дамаянти». Но он, ногою топнув, крикнул: «Бабы! Вы знаете ль, что черный камень Кабы Поддельным признан был на той неделе?» Потом вздохнул, задумавшись глубоко, И прошептал с печалью: «Мыши съели Три волоска из бороды Пророка». Николай Гумилев. КОЛЧАН #гумилев

Николай Гумилев. ИСКУССТВО Созданье тем прекрасней, Чем взятый материал Бесстрастней – Стих, мрамор иль металл. О светлая подруга, Стеснения гони, Но туго Котурны затяни. Прочь легкие приемы, Башмак по всем ногам, Знакомый И нищим, и богам. Скульптор, не мни покорной И вялой глины ком, Упорно Мечтая о другом. С паросским иль каррарским Борись обломком ты, Как с царским Жилищем красоты. Прекрасная темница! Сквозь бронзу Сиракуз Глядится Надменный облик муз. Рукою нежной брата Очерчивай уклон Агата – И выйдет Аполлон. Художник! Акварели Тебе не будет жаль! В купели Расплавь свою эмаль. Твори сирен зеленых С усмешкой на губах, Склоненных Чудовищ на гербах. В трехъярусном сиянья Мадонну и Христа, Пыланье Латинского креста. Все прах. – Одно, ликуя, Искусство не умрет. Статуя Переживет народ. И на простой медали, Открытой средь камней, Видали Неведомых царей. И сами боги тленны, Но стих не кончит петь, Надменный, Властительней, чем медь. Чеканить, гнуть, бороться, – И зыбкий сон мечты Вольется В бессмертные черты. Николай Гумилев. ЧУЖОЕ НЕБО. Часть III. ИЗ ТЕОФИЛЯ ГОТЬЕ #гумилев

Николай Гумилев. ИНДЮК На утре памяти неверной, Я вспоминаю пёстрый луг, Где царствовал высокомерный, Мной обожаемый индюк. Была в нём злоба и свобода, Был клюв его как пламя ал, И за мои четыре года Меня он остро презирал. Ни шоколад, ни карамели, Ни ананасная вода Меня утешить не умели В сознаньи моего стыда. И вновь пришла беда большая, И стыд, и горе детских лет: Ты, обожаемая, злая, Мне гордо отвечаешь: «Нет!» Но всё проходит в жизни зыбкой – Пройдёт любовь, пройдёт тоска, И вспомню я тебя с улыбкой, Как вспоминаю индюка! <декабрь 1920> Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник #гумилев

Николай Гумилев. ИМПЕРАТОРУ Призрак какой-то неведомой силы, Ты ль, указавший законы судьбе, Ты ль, император, во мраке могилы Хочешь, чтоб я говорил о тебе? Горе мне! Я не трибун, не сенатор, Я только бедный бродячий певец, И для чего, для чего, император, Ты на меня возлагаешь венец? Заперты мне все богатые двери, И мои бедные сказки-стихи Слушают только бездомные звери Да на высоких горах пастухи. Старый хитон мой изодран и черен, Очи не зорки, и голос мой слаб, Но ты сказал, и я буду покорен, О император, я верный твой раб. Николай Гумилев. РОМАНТИЧЕСКИЕ ЦВЕТЫ #гумилев

Николай Гумилев. ИЗБИЕНИЕ ЖЕНИХОВ Только над городом месяц двурогий Остро прорезал вечернюю мглу, Встал Одиссей на высоком пороге, В грудь Антиноя он бросил стрелу. Чаша упала из рук Антиноя, Очи окутал кровавый туман, Легкая дрожь… и не стало героя, Лучшего юноши греческих стран. Схвачены ужасом, встали другие, Робко хватаясь за щит и за меч. Тщетно! Уверены стрелы стальные, Злобно-насмешлива царская речь: «Что же, князья знаменитой Итаки, Что не спешите вы встретить царя, Жертвенной кровью священные знаки Запечатлеть у его алтаря? Вы истребляли под грохот тимпанов Все, что мне было богами дано, Тучных быков, круторогих баранов, С кипрских холмов золотое вино. Льстивые речи шептать Пенелопе, Ночью ласкать похотливых рабынь – Слаще, чем биться под музыку копий, Плавать над ужасом водных пустынь! Что обо мне говорить вы могли бы? – Он никогда не вернется домой, Труп его съели безглазые рыбы В самой бездонной пучине морской. – Как? Вы хотите платить за обиды? Ваши дворцы предлагаете мне? Я бы не принял и всей Атлантиды, Всех городов, погребенных на дне! Звонко поют окрыленные стрелы, Мерно блестит угрожающий меч, Все вы, князья, и трусливый и смелый, Белою грудой готовитесь лечь. Вот Евримах, низкорослый и тучный, Бледен… бледнее он мраморных стен, В ужасе бьется, как овод докучный, Юною девой захваченный в плен. Вот Антином… разъяренные взгляды… Сам он громаден и грузен, как слон, Был бы он первым героем Эллады, Если бы с нами отплыл в Илион. Падают, падают тигры и лани И никогда не поднимутся вновь. Что это? Брошены красные ткани, Или, дымясь, растекается кровь? Ну, собирайся со мною в дорогу, Юноша светлый, мой сын Телемах! Надо служить беспощадному богу, Богу Тревоги на черных путях. Снова полюбим влекущую даль мы И золотой от луны горизонт, Снова увидим священные пальмы И опененный, клокочущий Понт. Пусть незапятнано ложе царицы, – Грешные к ней прикасались мечты. Чайки белей и невинней зарницы Темной и страшной ее красоты». Николай Гумилев. ЖЕМЧУГА #гумилев

Николай Гумилев. ИЗ ЛОГОВА ЗМИЕВА Из логова змиева, Из города Киева, Я взял не жену, а колдунью. А думал забавницу, Гадал – своенравницу, Веселую птицу-певунью. Покликаешь – морщится, Обнимешь – топорщится, А выйдет луна – затомится, И смотрит, и стонет, Как будто хоронит Кого-то, – и хочет топиться. Твержу ей: крещеному, С тобой по-мудреному Возиться теперь мне не в пору; Снеси-ка истому ты В Днепровские омуты, На грешную Лысую гору. Молчит – только ежится, И все ей неможется, Мне жалко ее, виноватую, Как птицу подбитую, Березу подрытую Над очастью, Богом заклятою. Николай Гумилев. ЧУЖОЕ НЕБО. Часть I #гумилев

Николай Гумилев. ИГРЫ Консул добр: на арене кровавой Третий день не кончаются игры, И совсем обезумели тигры, Дышат древнею злобой удавы. А слоны, а медведи! Такими Опьянелыми кровью бойцами, Туром, бьющим повсюду рогами, Любовались едва ли и в Риме. И тогда лишь был отдан им пленный, Весь израненный, вождь аламанов, Заклинатель ветров и туманов И убийца с глазами гиены. Как хотели мы этого часа! Ждали битвы, мы знали – он смелый. Бейте, звери, горячее тело, Рвите, звери, кровавое мясо! Но, прижавшись к перилам дубовым, Вдруг завыл он, спокойный и хмурый, И согласным ответили ревом И медведи, и волки, и туры. Распластались покорно удавы, И упали слоны на колени, Ожидая его повелений, Поднимали свой хобот кровавый. Консул, консул и вечные боги, Мы такого еще не видали! Ведь голодные тигры лизали Колдуну запыленные ноги. Николай Гумилев. РОМАНТИЧЕСКИЕ ЦВЕТЫ #гумилев

Николай Гумилев. ИГРА. Драматическая сцена Игорный дом в Париже 1813 года. Г р а ф – претендент на престол Майорки. С т а р ы й р о я л и с т. К а р о л и н а, Б е р т а – девушки лёгкого поведения. Т о л п а и г р а ю щ и х. Г р а ф Не смейте трогать Каролину, Сатир проклятый. Р о я л и с т Ай да граф! Да вы похожи на картину, Ахилла позу переняв. Г р а ф Молчите! в вас иссякла вера, И лжив язык, и дух ваш нем, Вы, друг проклятого Вольтера, Смеяться рады надо всем. Не вам любить её. Вы сгнили, А я, я верую в мечту… Р о я л и с т Да, красоту Бурбонских лилий Я выше лилий Бога чту. Но ваши дерзкие проказы Не стоят шпаги острия, Вы нищий, я ей дал алмазы, Она не ваша, а моя. Г р а ф Прелестница из всех прелестниц, Оставь его, я всё прощу. К а р о л и н а Но он мне заплатил за месяц, И платья я не возвращу. Г р а ф Ну, значит, нам осталось биться! Сегодня ж, сударь, на дуэль. Р о я л и с т Я слишком стар, мой храбрый рыцарь, И отклоняю ваш картель. Но вижу, вы склонны к азарту И, чтоб увидеть, чья возьмёт, Поставим счастие на карту, Когда позволит банкомёт. Я дам вам ставкой Каролину, Посмейте молвить, что я скуп, А вы хотя бы половину Цены ее прекрасных губ. Г р а ф Идёт! Я ставлю трон Майорки И мною собранную рать, С которой, словно коршун зоркий, Я царства б мог завоевать. Как будет странно, страшно, сладко К столу зелёному припасть И знать, что эта вот десятка Мне даст любовь, иль вырвет власть. К а р о л и н а Скажите, вы такой богатый? Тогда я рада слушать вас… Г р а ф Увы, отцовский меч и латы – Всё, что имею я сейчас. Р о я л и с т Ага, трудна дорога к раю! Ну будет, если вы не трус, Молчите все, я начинаю. (Мечет карты) Девятка, тройка, двойка, туз. Б е р т а О, что ты делаешь, несчастный? Как исполняешь свой обет? Р о я л и с т Восьмёрка, дама и валет. Б е р т а Как рог побед, как вестник чуда, Ты быть обязан… О, позволь Мне увести тебя отсюда… Р о я л и с т Король, валет, опять король. Б е р т а Бежим скорей, бежим со мною Туда, где, голову подняв, Орёл кричит привет герою… Р о я л и с т Десятка ваша бита, граф. (Граф хватается за голову) К а р о л и н а Я этого не ожидала, Так проиграть! какой позор! О чём она ему шептала, Орёл и светоч, что за вздор? Р о я л и с т Ну полно, юноша, оправьтесь, Ваш лоб в поту, ваш взор померк, Вы завтра ж будете заправский В дому нотариуса клерк, Легко зачёсывать височки, Крестьянам письма сочинять, Глазеть в окно хозяйской дочки, Когда она ложится спать, Писать стихи и на кларнете Играть – завиднейший удел… (Граф выхватывает пистолет и стреляется) Б е р т а А, вот он в огнезарном свете! Он всё нашёл, о чём скорбел! 1913 год Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник #гумилев

Владислав Ходасевич. ИЩИ МЕНЯ Ищи меня в сквозном весеннем свете. Я весь – как взмах неощутимых крыл, Я звук, я вздох, я зайчик на паркете, Я легче зайчика: он – вот, он есть, я был. Но, вечный друг, меж нами нет разлуки! Услышь, я здесь. Касаются меня Твои живые, трепетные руки, Простертые в текучий пламень дня. Помедли так. Закрой, как бы случайно, Глаза. Еще одно усилье для меня – И на концах дрожащих пальцев, тайно, Быть может, вспыхну кисточкой огня. 1918 Владислав Ходасевич. ПУТЕМ ЗЕРНА (Третья книга стихов) #ходасевич

Владислав Ходасевич. ИСКУШЕНИЕ «Довольно! Красоты не надо. Не стоит песен подлый мир. Померкни, Тассова лампада, – Забудься, друг веков, Омир! И Революции не надо! Ее рассеянная рать Одной венчается наградой, Одной свободой – торговать. Вотще на площади пророчит Гармонии голодный сын: Благих вестей его не хочет Благополучный гражданин. Самодовольный и счастливый, Под грудой выцветших знамен, Коросту хамства и наживы Себе начесывает он: – Прочь, не мешай мне, я торгую. Но не буржуй, но не кулак, Я прячу выручку дневную Свободы в огненный колпак. Душа! Тебе до боли тесно Здесь, в опозоренной груди. Ищи отрады поднебесной, А вниз, на землю, не гляди». Так искушает сердце злое Психеи чистые мечты. Психея же в ответ: – Земное, Что о небесном знаешь ты? 1921 Владислав Ходасевич. ТЯЖЕЛАЯ ЛИРА. Четвертая книга стихов #ходасевич

Владислав Ходасевич. ИЗ ОКНА I Нынче день такой забавный: От возниц что было сил Конь умчался своенравный; Мальчик змей свой упустил; Вор цыпленка утащил У безносой Николавны. Но – настигнут вор нахальный, Змей упал в соседний сад, Мальчик ладит хвост мочальный, И коня ведут назад: Восстает мой тихий ад В стройности первоначальной. II Все жду: кого-нибудь задавит Взбесившийся автомобиль, Зевака бледный окровавит Торцовую сухую пыль. И с этого пойдет, начнется: Раскачка, выворот, беда, Звезда на землю оборвется, И станет горькою вода. Прервутся сны, что душу душат. Начнется все, чего хочу, И солнце ангелы потушат, Как утром – лишнюю свечу. 1921 Владислав Ходасевич. ТЯЖЕЛАЯ ЛИРА. Четвертая книга стихов #ходасевич

Владислав Ходасевич. ИЗ МЫШИНЫХ СТИХОВ У людей война. Но к нам в подполье Не дойдет ее кровавый шум. В нашем круге – вечно богомолье, В нашем мире – тихое раздолье Благодатных и смиренных дум. Я с последней мышью полевою Вечно брат. Чужда для нас война, – Но Господь да будет над тобою, Снежная, суровая страна! За Россию в день великой битвы К небу возношу неслышный стих: Может быть, мышиные молитвы Господу любезнее других... Франция! Среди твоей природы Свищет меч, лозу твою губя. Колыбель возлюбленной свободы! Тот не мышь, кто не любил тебя! День и ночь под звон машинной стали, Бельгия, как мышь, трудилась ты, – И тебя, подруга, растерзали Швабские усатые коты... Ах, у вас война! Взметает порох Яростный и смертоносный газ, А в подпольных, потаенных норах Горький трепет, богомольный шорох И свеча, зажженная за вас. 17 сентября 1914 Москва Владислав Ходасевич. НЕ СОБРАННОЕ В КНИГИ #ходасевич

Владислав Ходасевич. ИЗ ДНЕВНИКА Мне каждый звук терзает слух И каждый луч глазам несносен. Прорезываться начал дух, Как зуб из-под припухших десен. Прорежется – и сбросит прочь Изношенную оболочку. Тысячеокий – канет в ночь, Не в эту серенькую ночку. А я останусь тут лежать – Банкир, заколотый апашем, – Руками рану зажимать, Кричать и биться в мире вашем. 1921 Владислав Ходасевич. ТЯЖЕЛАЯ ЛИРА. Четвертая книга стихов #ходасевич

Владислав Ходасевич. ИЗ ДНЕВНИКА Должно быть, жизнь и хороша, Да что поймешь ты в ней, спеша Между купелию и моргом, Когда мытарится душа То отвращеньем, то восторгом? Непостижимостей свинец Все толще, над мечтой понурой – Вот и дуреешь наконец, Как любознательный кузнец Над просветительной брошюрой. Пора не быть, а пребывать, Пора не бодрствовать, а спать, Как спит зародыш крутолобый, И мягкой вечностью опять Обволокнуться, как утробой. 1925 Владислав Ходасевич. ЕВРОПЕЙСКАЯ НОЧЬ #ходасевич

Иннокентий Анненский. ИЮЛЬ 1. Сонет Когда весь день свои костры Июль палит над рожью спелой, Не свежий лес с своей капеллой, Нас тешат: демонской игры За тучей разом потемнелой Раскатно-гулкие шары; И то оранжевый, то белый Лишь миг живущие миры; И цвета старого червонца Пары сгоняющее солнце С небес омыто-голубых. И для ожившего дыханья Возможность пить благоуханья Из чаши ливней золотых. 2 Палимая огнем недвижного светила, Проклятый свой урок отлязгала кирьга И спящих грабаров с землею сколотила, Как ливень черные, осенние стога. Каких-то диких сил последнее решенье, Луча отвесного неслышный людям зов, И абрис ног худых меж чадного смешенья Всклокоченных бород и рваных картузов. Не страшно ль иногда становится на свете? Не хочется ль бежать, укрыться поскорей? Подумай: на руках у матерей Всё это были розовые дети. Иннокентий Анненский. ТИХИЕ ПЕСНИ #анненский

Иннокентий Анненский. ИЗ ПОЭМЫ "MATER DOLOROSA"* Как я любил от городского шума Укрыться в сад, и шелесту берез Внимать, в запущенной аллее сидя... Да жалкую шарманки отдаленной Мелодию ловить. Ее дрожащий Сродни закату голос: о цветах Он говорит увядших и обманах. Пронзая воздух парный, пролетит С минутным шумом по ветвям ворона, Да где-то там далеко прокричит Петух, на запад солнце провожая, И снова смолкнет всё, – душа полна Какой-то безотчетно-грустной думы, Кого-то ждешь, в какой-то край летишь, Мечте безвестный, горячо так любишь Кого-то... чьих-то ждешь задумчивых речей И нежной ласки, и в вечерних тенях Чего-то сердцем ищешь... И с тем сном Расстаться и не может, и не хочет Душа... Сидишь забытый и один, И над тобой поникнет ночь ветвями... О, майская, томительная ночь, Ты севера дитя, его поэтов Любимый сон... Кто может спать, скажи, Кого постель горячая не душит, Когда, как грезу нежную, опустишь Ты на сады и волны золотые Прозрачную завесу, и за ней, Прерывисто дыша, умолкнет город – И тоже спать не может, и влюбленный С мольбой тебе, задумчивой, глядит В глаза своими тысячами окон... 1874 __________ * Мать скорбящая (лат.). Иннокентий Анненский. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В АВТОРСКИЕ СБОРНИКИ #анненский

Иннокентий Анненский. ИЗ ОКНА За картой карта пали биты, И сочтены ее часы, Но, шелком палевым прикрыты, Еще зовут ее красы... И этот призрак пышноризый Под солнцем вечно молодым Глядит на горы глины сизой, Похожей на застывший дым... Иннокентий Анненский. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В АВТОРСКИЕ СБОРНИКИ #анненский

Иннокентий Анненский. ИДЕАЛ Тупые звуки вспышек газа Над мертвой яркостью голов, И скуки черная зараза От покидаемых столов, И там, среди зеленолицых, Тоску привычки затая, Решать на выцветших страницах Постылый ребус бытия. Иннокентий Анненский. ТИХИЕ ПЕСНИ #анненский