FEM TALKS

​​Читательницы и читатели Философии Нью-Йорка. Пост #1. В своем посте неделю назад я просила вас написать немного о себе и своих героинях. Спасибо огромное за ваши отклики и рассказы! 👑Благодаря этому посту, я познакомилась с десятками потрясающих людей и узнала об их подвигах по борьбе со здравым смыслом в академии, политике, искусстве, в Москве, Петербурге, Краснодаре, Тарту, Таллине, Будапеште, Нью-Йорке, Киеве и многих других городах планеты. 🎓🎓С вашего разрешения, я буду понемногу делиться всеми этими сообщениями и знакомить с теми простыми, но героическими людьми, которые подписаны на этот канал. Надеюсь, что те, кто пока стесняется писать о себе, очень скоро тоже захотят озвучить свои мысли и истории. И первыми я расскажу о трех создательницах новой феминистской группы в Москве, на философском факультете МГУ. Я закончила МГУ пять лет назад и не могла даже представить, что такая инициатива там когда-нибудь появится и станет возможной. Те, кто живет в Москве, давно привыкли, что все самое прогрессивное и интересное происходит либо в ВШЭ, либо на разных музейных и арт-площадках - в музее Гараж, Библиотеке Некрасова, в ГЦСИ, ну или в маленьких арт-школах. Мир меняется, и теперь в МГУ есть своя ридинг-группа по феминистской философии. Выкладываю рассказы девочек о том, как они пришли к идее ее создания, и зачем им вообще нужна такая группа. Лана Узарашвили: С какого-то момента в жизни я стала понимать, насколько сложно быть женщиной в мире, где всё устроено так, чтобы женщин было видно как можно меньше. Любое общество предполагает угнетенность женщин, это просто исторический факт, который нельзя отрицать. Естественно, услышав какую-нибудь историю о том, как женщины взяли и совершили какое-то действие, обнажающее несправедливость патриархата и капитализма, я потрясалась и очаровывалась. Таких имен много, но больше всего мне нравится история Розы Паркс. Мне, во-первых, очень близка интерсекциональная рамка феминизма, поэтому акция Розы мне кажется очень героической. Я считаю, что, действительно, родиться белой (в случае России – русской) – большая привилегия. Я сама родилась и росла в кавказской семье и всегда говорю, что мой феминизм и феминизм моих русских подруг – не одно и то же. Мне приходится идти на какие-то лишения, на какие русским девушкам идти не приходится. Это напрямую никак не связано с историей Розы Паркс, но очень хорошо помогает мне эмпатировать и понимать пересечение расовой, классовой и гендерной сегрегаций. Когда ты находишься под двойной или тройной дискриминацией, делать шаги, подобные тем, что сделала Роза, достаточно сложно. Не факт, что тебя поддержит твое сообщество, которое не готово лишаться тех небольших привилегий, которые оно смогло заработать. Мне, как девушке с Кавказа, трудно, например, решаться ходить на митинги/демонстрации, вообще заниматься активизмом, потому что мои родители, на самом деле, с большой сложностью получили гражданство РФ и, в целом, находятся в сильной уязвимости по сравнению с коренными жителями центральной России, мне не хочется ставить их благополучие под угрозу. История Розы находит во мне отклик, я очень хорошо понимаю, насколько бойкот был опасен для нее, и какой жаждой свободы должна обладать женщина, уязвимая по своему социальному статусу от рождения, чтобы бросить всё и сделать вызов существующему порядку. Мне хочется, чтобы в России имена женщин, изменивших течение истории, были известны большому кругу людей, а не только тем, кто специально этим интересуется. Поэтому моя мечта – переводить или писать детские книги о женской истории.

Общества, в которых ограничиваются права женщин, нередко используют инструмент контроля за использованием женщинами транспорта. Удивительно, но чем более угнетены женщины, тем чаще можно столкнуться с ситуацией, когда им запрещено ездить на велосипеде. Мы опросили девушек из регионов Кавказа о ситуации относительно использования велосипедов: Дагестан: «И девушки, и парни очень редко ездят. У нас дороги плохие. Но я попросила на свой 15ый день рождения велик и каталась спокойно». Чечня: «Мелкие девочки, лет 12, катаются. А так нет, к великам более категоричное отношение, чем к машинам, т.к. они подразумевают джинсы, а это порицаемо. Вот насчет женщин за рулем у нас всё вуман-френдли, был такой негласный закон для ГИБДДшников, чтобы их не останавливали и не штрафовали». Карачаево-Черкессия: «Женщины после 17-18 лет не ездят на велосипедах, но только потому, что по их мнению это не престижно. Многие не хотят быть осмеянными своими многочисленными знакомыми. А машина – это определенный статус, поэтому, в основном, передвигаются на них. Запретов на езду на велосипеде нет, кто хочет, тот ездит». Ингушетия: «Женщина на велосипеде – редкое явление. Только если подросткового возраста. Несмотря на то, что в Магасе есть велосипедные дорожки, они мало кем эксплуатируются, а особо желающих девушек среди моих знакомых нет. Девушку чаще можно встретить на роликах». В тексте рассматриваются основные тезисы о влиянии мобильности на гендер и гендера на мобильность, а также стратегии преодоления гендерного неравенства через реформирование системы общественного транспорта.

В пятницу 5 октября в Иностранке прошла встреча с Зорицей Скакун - специалисткой Оксфам по гендерным вопросам в Сирии. Зорица рассказала о гендерной проблематике в зонах конфликта и специфике своей работы и деятельности Оксфам. Тезисы ее доклада созвучны с содержанием работы Сьюзан Браунмиллер «Против нашей воли: мужчины, женщины и сексуальное насилие», в особенности с главой об изнасилованиях во время военных действий. Вот некоторые из них: • Кризисы не являются гендерно нейтральными. Это значит, что в ситуации военного конфликта мужчины и женщины сталкиваются с разными проблемами, и женщины часто более уязвимы. Резолюцией 1325 Совбеза ООН признано, что в зонах конфликта женщины часто находятся в большей опасности. Поэтому необходимо учитывать гендерные аспекты в миротворческой деятельности - этим и занимаются специалисты по гендерным вопросам (gender advisors); • Гендерное насилие, которое выходит на поверхность во время кризисов, не появляется в тот же момент, но указывает на уже существующую до этого дискриминацию, которая просто обостряется. Подробнее - в нашем переводе. https://zen.yandex.ru/media/id/5ba52457707c9e00aaf8a02c/protiv-voli-seksualnoe-nasilie-kak-orudie-voiny-5bc36549f4355200abcaa037?from=editor

1го НОЯБРЯ снова встретимся с вами в МГУ, чтобы обсудить проблему женщин в науке и поговорить о феминистской критике науки. Вплоть до ХХ века женщина не могла выйти в пространство публичного, оставаясь в приватном. Этот факт исключал ее из научной жизни. Отсюда монополия мужчин на научное знание и, как следствие, использование науки как инструмента мужского доминирования. С распространением феминизма многие сферы жизни были пересмотрены и наука не исключение: пример тому - феминистская эпистемология. Гендерная оптика в эпистемологии подразумевает: • деконструкцию андроцентризма; • защиту феминистской научной практики, что предполагает освобождение женщин и социальное политическое равенство. Приходите, разберёмся в тонкостях феминистской критики науки вместе! PS: если Вы не из МГУ и хотите прийти, напишите одной из организаторок для оформления пропуска.

Ада Лавлейс у всех на слуху, однако, как правило, имена других женщин, внёсших вклад в программирование и компьютерные науки, могут назвать немногие. В статье Дженнифер Лайт анализируется история ЭНИАКа, первого в мире электронного компьютера, и вклад женщин-программисток в его создание. Сам факт работы 6 программисток над этим проектом не был известен вплоть до 80-х годов. Тогда Кэти Кляйнмэн сняла о них документальный фильм «The Computers». Можно выделить следующие ключевые моменты статьи: - Огромное расхождение между образом женского труда военного времени в прессе и реальным положением дел. - История компьютерных наук подтверждает эффект Матильды (термин М. Росситер, означающий систематическое отрицание вклада женщин в науку) - Несмотря на то, что программистки ЭНИАКа занимали подчиненные должности, их работа была инновационной и креативной. - Можно наблюдать двойственность в риторике СМИ и лидеров общественного мнения: от изображения женщин как передовиков производства во время войны до женщин как идеальных домохозяек и матерей после ее окончания.

Домашнее насилие - это повторяющиеся во времени акты насилия одного участника близких отношений над другим с целью установления контроля. Сейчас вопрос бытового насилия в России стоит особенно остро. По приблизительным данным российского МВД, 600 тысяч женщин в России ежегодно подвергаются насилию со стороны партнера. При этом важно учитывать, что 70-90% жертв не обращаются за помощью. После подписания закона о декриминализации побоев в 2017 году ситуация только ухудшилась. Объясняя принятие закона спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил: «Нам важно, чтобы не было вмешательства в семью». Публикуя этот перевод, мы хотим показать, что домашнее насилие - это не частная проблема отдельной семьи, но систематическое явление в обществе, на которое влияет множество факторов, включая религию. В статье разбираются религиозные положения, часто служащие оправданием виктимблейминга (обвинения жертвы): • Навязывание жертве необходимости простить преступника, даже если он не меняет своё поведение; • Христианский идеал жертвенности + гендерная социализация женщин как самоотреченных и терпеливых; • Священный статус брака, расторгнуть который нельзя ни под каким предлогом и многое другое в нашем переводе.

Говоря о феминизме и его инструментах борьбы с гендерным неравенством, мы, как правило, имеем в виду западный феминизм и проблемы белых женщин. Однако нет универсального опыта женского угнетения. В то время, как женщины запада борются за запрет порнографии, африканским женщинам не достается достаточного количества еды из-за пищевых табу, обеспечивающих мужскую власть. Некоторые проблемы, рассматриваемые в статье: • Запрет на употребление какой-то пищи и монополизация мужчинами источников животного белка были стандартными практиками во всем мире. • Дюркгейм включает пищевые табу в область святого, где они играют роль обеспечения женщин социальными обязанностями, ограничениями и возможностями. • Мужчины через запрет потребления женщинами каких-то продуктов налаживают связи с другими мужчинами. Обменивая мясо на что-то другое и наживая излишки, они приобретают все большую и большую власть. • Сложно представить, каким образом женщина может добиться независимости в условиях традиционного общества, где её права и обязанности зависят от групповых отношений, а не от индивидуального выбора. https://zen.yandex.ru/media/id/5ba52457707c9e00aaf8a02c/bud-jenscinoi--esh-suhari-piscevye-tabu-protiv-jenscin-5bacf87d13869600aac52bf1?from=channel #secondwave_translation

Сексистская реальность наших дней во многом объясняется тем, что женщину на протяжении долгих столетий воспринимали либо как инкубатор для рождения детей, либо как глупое существо. Вот главные тезисы, прорабатываемые учеными Ренессанса: • Женщину изучали только как существо, которое может родить • У женщины возможно есть семя, но оно не такое "хорошее", как у мужчины • Женщина не обладает достаточным теплом, поэтому у нее нет пениса (оно ей и не нужно, потому что сжигать калории вредно для беременности) • Только женщины меняли пол, т.к. «то, что само по себе идеально не захочет измениться» (мужчины, в смысле) • Женщина иррациональна, потому что у нее месячные • Женщине характерна естественная скромность, и поэтому утопленные женские трупы плавают в воде лицом вниз. И многое другое в нашем переводе из книги про понятие женщины в эпоху Ренессанса (авторка – Лана Узарашвили) #secondwave_translation https://zen.yandex.ru/media/id/5ba52457707c9e00aaf8a02c/jenscina-epohi-renessansa-v-medicine-anatomii-i-fiziologii--5ba949f9e43d4500aa643132?from=channel

«Феминистская политическая традиция, пройдя различные трансформации, становится супер актуальной философской онтологической традицией для нашего времени. Она формирует базовое политическое требование современности: жизнь хрупкая, жизнь должна быть политически защищена, жизнь уже дана в формах предшествующего форматирования, но это форматирование не является универсально-нейтральным и статичным». Алла Митрофанова о том, почему феминистская философия не является маргинальной, незначительной в рамках философского знания, но представляет собой одну из базовых мейнстримовых философий. Феминистская эпистемология, критика объекта, феминистская политическая теория, выведшая женщин из сферы «самоочевидного», естественного (к примеру, «самоочевидный» женский домашний труд) в сферу оговоренного и политического - этот опыт оказывается необходимым в современном мире и актуальным для современного мышления, поскольку отражает ситуацию, в которой мы живем. Это именно те позиции, на которых мы стоим как создательницы этого канала: феминистская философия и теория важны, не являются «специфическими» и должны включаться в учебную программу в рамках гуманитарных дисциплин. О феминистской эпистемологии и женщинах в науке мы поговорим в рамках следующей встречи FEM TALKS, дату которой мы скоро объявим.

Настя Красильникова о статье А. Фергюсон "Секс–войны: спор между радикальными и либертарианскими феминистками" (1984): После критического разбора позиций каждой из сторон Фергюсон, как мне кажется, сталкивается с определенными проблемами. В качестве одного из решений она предлагает транзитный подход, учитывающий специфику культуры, расы, класса, но также она вводит деление сексуальных практик на базовые, рискованные и запрещенные. С первыми и последними все понятно, а вот что означает «рискованные»? Согласно Фергюсон, феминистки могут участвовать в рискованных практиках, однако лишь с осознанием того, что таким образом они могут влиять на укоренение дискриминации женщин. И ладно бы Фергюсон в их список включила только БДСМ и ролевые игры, однако среди прочих мы можем видеть порнографию и проституцию. Возможно, это тот самый момент, в который необходимо сделать скидку на время написания статьи (1984)? Хотя к этому времени Андреа Дворкин уже написала свой opus magnum «Порнография: мужчины обладают женщинами». Я понимаю, что Фергюсон, критикуя радфем, критикует в том числе и Дворкин, но все же, с тех позиций, на которых стою я, это недопустимо. Однако это предмет другого разговора. #secondwave_translation https://zen.yandex.ru/media/id/5ba52457707c9e00aaf8a02c/seks--voiny-spor-mejdu-radikalnymi-i-libertarianskimi-feministkami-enn-fergiuson-1984-5ba524638f43c900aac8334e?from=channel

Мы – Настя Красильникова, Катя Денисова и Лана Узарашвили – группа исследовательниц-феминисток, закончивших МГУ по гуманитарным специальностям. Мы – создательницы дискуссионной группы FEM TALKS в МГУ, где организуем обсуждения с приглашёнными спикерками по вопросам, касающимся феминистской проблематики. На наш взгляд, феминизм сейчас актуален в России как никогда, но многие как программные, так и новейшие тексты остаются доступными только знающим иностранные языки и находящимся в узком сообществе. В частности это влияет на то, что люди, вступающие в разговор о феминизме, обычно оказываются на разных уровнях осведомленности, что препятствует дискуссии. Нам кажется, что для изменения гендерного порядка, который нас не устраивает, важно делиться знанием с широкой публикой так, чтобы теория была понятной и досягаемой. Что мы будем делать? Переводить, конспектировать и публиковать феминистские тексты с целью распространения феминистской теории не только в стенах академии, но и в онлайн-пространстве.