Scriptorium

Вершины византийского пиара или как говорится, учись Нобель! Дональд Трамп получил первую в истории премию мира ФИФА («FIFA Peace Prize – Football Unites the World»). Здесь несколько смысловых уровней. 1.Личностный. Д. Трампу, действительно, важно быть миротворцем, хотя бы потому что его жена М. Трамп таким образом влияет на него. Трамп (поддерживая высокий византийский пафос) заявил: «мне не нужны призы, мне нужно спасать человеческие жизни». Комментарии, наверное, тут излишни. 2.Имиджевый. Имидж миротворца у Трампа сформирован. Это, конечно, не совсем мешает бомбить периодически хуситов, Иран или угрожать Венесуэле. Однако режим Н. Мадуро миротворческий имидж Трампа страхует от прямого вторжения войск США в страну. Впрочем, не только это, но и уроки истории. Новейшей и продолжающейся. Трамп отлично считает деньги и желает побеждать политически и экономическими методами, а не военными. И умеет это делать. 3.Футбольно-функционерный. FIFA сделали очень результативный ход. За цикл 2022-2026 гг. они планируют получить рекордную прибыль в 13 млрд $. И этот амбициозный бизнес-план напрямую зависит от Трампа, ведь чемпионат мира по футболу в следующем году пройдет в США. В этом плане премия Трампу – это важная скидка FIFA, ведь экономические акторы, связанные с бизнесом американского президента, будут важнейшими операторами проведения мундиаля. 4.Оппонентский. Над Трампом смеются оппоненты, но ему это даже нравится. Любой пиар, кроме некролога. А так, конечно, дедушке 79 лет…и стремление играть в награды тут можно легко понять и обьяснить. Даже без всяких аналогий с Леонидом Ильичем. 5.Политический. На самом деле, награды за миротворчество Трамп получает не в первый раз. В частности, президент Израиля И. Герцог в октябре 2025 г. обьявил, что вручит (но еще не вручил) Трампу президентскую медаль почета Израиля в знак признания продвижения мира на Ближнем Востоке. Но понятно, что это все-таки награда от одной стороны конфликта и восприятие ее в мире амбивалентное, а вот награда FIFA претендует на всемирность и… высокий уровень юмористичности.

Дело Долиной оказало существенное влияние на общественное мнение и разрешится мировым соглашением, однако негативный осадок все равно оставит. Столь резонансное событие не может остаться без внимания властей, стоит ждать административной навигации, которая и должна прийти к мировому соглашению. Причем, скорее всего, его ожидать долго не придется. В противном случае негативные эффекты для власти есть, а она их позволить себе не может. Две последних новости по делу Долиной – Верховный суд рассмотрит дело Долиной и оно на личном контроле у председателя Верховного Суда И. Краснова (экс-генпрокурор РФ). Следующая новость: Долина согласна пойти на мировое соглашение и готова вернуть деньги порядочной покупательнице П. Лурье, но в рассрочку на долгий срок и без выплат процентов. Само дело усилило мнение о вседозволенности людей со связями, которое плохо сочетается с ригористическим (от лат. rigor – строгость, жесткость) трендом власти в условиях патриотической консолидации. Ассоциации такие, что человек со связями может нарушить закон или обойти его и остаться в выигрыше. Долина, со всей ее заслуженностью и материальными интересами, тут несет очевидные имиджевые издержки для власти. Поэтому (и прежде всего поэтому) власть рано или поздно обеспечит мировую и принудит стороны договориться. На каких условиях непонятно. Главным бенефициаром в этой истории являются застройщики. Ведь всей России показана возможность (отнюдь не единичная, а почти технологически отработанная) для мошеннических схем на рынке вторичного жилья. И на этом фоне возвышаются крупные застройщики, у которых покупать хоть и дорого, но надежно. Цены на новостройки в столичных агломерациях и городах миллионниках превышают (чаще всего значительно) цены на вторичное жилье. При этом за последние 12-14 месяцев рынок вторички развивался быстрее, а темпы строительства первичного рынка (и объёмы) уменьшались (примерно на 5-6% по сравнению с 2025 г.). По данным на октябрь 2025 г. спрос на вторичное жилье вырос на 31,6% за последние 12 месяцев, при этом рост цен не такой как на первичку. Застройщики во многом продолжают диктовать условия российскому обществу. Именно им была оказана приоритетная поддержка в ковидные годы, именно им дали в свое время льготную ипотеку, которая сократила доступность жилья для молодежи. Сейчас же доминирует нарратив «жилья строят меньше – поэтому оно будет дорожать». При этом вторичный рынок и его активность мешают застройщикам продавать больше. Сейчас (вольно или невольно) с помощью дела Долиной по нему нанесен имиджевый удар и люди будут с большей опаской продавать и покупать квартиры на вторичке.

Отдельный вопрос о включении России в черный список стран с высоким уровнем риска, имеющих стратегические недостатки в режимах борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма. Вероятность принятия этого решения близка к 99%, скорее всего, решение уже принято, хотя официально не обьявлено. Это существенно осложнит жизнь россиянам в Евросоюзе, имеющим ВНЖ. Усложнится и плечо поставок по параллельному импорту (но не будет пресечено). Других эффектов более не прослеживается. Складывается впечатление, что это нужно Еврокомиссии для стигматизации России и легитимизации очевидно неправовых решений, связанных с российскими активами. То есть нужно это для конъектурных целей.

Еврокомиссия выступает за предоставление Украине кредита, обеспеченного замороженными российскими активами, однако возможен и другой вариант заимствования средств на международных рынках под гарантии бюджета Евросоюза. Этот вариант не предполагает использование российских средств и является менее конфликтным. Евросоюз колеблется. Еврокомиссия давит на вариант с фактической конфискацией российских активов и предоставления их Украине. Против этого несколько структурных факторов: 1.Будет недоволен Д. Трамп, который рассматривает эти средства как потенциально свои и ведет по поводу них торг с Москвой. 2.Против не только Венгрия, но и Бельгия и даже Франция колеблется. В случае конфискации российских активов долгосрочной эффект будет негативным для Евросоюза, но руководству объединения сейчас важно сплотить (если угодно, скрепить) страны на основе возможной войны с Россией и противостояния с Москвой. В этом плане конъектурная логика может победить, хотя всем в Евросоюзе понятны негативные последствия. 1.Россия обжалует это решение и с правовой точки зрения будет права. Евросоюзу никто не позволял быть мировым судьей, который определяет судьбу средств стран находящихся в состояние военного конфликта и не входящим в Евросоюз. США уже сломали немало копий на этой политики и Трамп отказывается от нее. Тем более, Евросоюз не сможет примерить ее на себя. 2.Мягкая сила Евросоюза существенно поколеблется. Швейцария уже ощутила на себе негативные последствия утраты статуса нейтральной страны вследствие проукраинской (хотя и умеренной) позиции. В странах незападного мира это способствовало возвышению ОАЭ и других арабских стран как относительно надежных хранителей авуаров со всего незападного мира. Если решение о конфискации российских активов будет принято – в перспективе нескольких лет будет аналогичный эффект снижения привлекательности всего Евросоюза как такой «тихой и безопасной гавани». Euroclear с 2022 г. получает прибыль от замороженных российских активов, а это, между прочим, деньги не только государства, но и частных вкладчиков. Политика депозитария в отношении физических граждан России была такова: докажите, что вы не в санкционных списках, мы проверить не можем. Причем на запросы обычных граждан в 99,9% Euroclear вообще не отвечает, хотя гигантский размер прибыли за последние годы мог бы им помочь нанять клерков, которые бы отвечали. К Telegram, например, у французских властей были аналогичные претензии с небольшим штатом офиса, и П. Дуров расширил его. Понимая конфликтность Euroclear, охотно шел на размен активов с российскими брокерами, но это лишь частично уменьшает поле конфликта. С конфискацией риски массовой подачи исков против Euroclear вырастают, а в правовом пространстве Евросоюза это мина долгосрочного действия. У России есть возможность компенсировать (правда, частично, на 25-30%) возможные последствия изъятий российских активов за счет аналогичных действий, оформленных в правовом поле как ответные. На ход СВО конфискация российских активов не повлияет, но опять-таки Россия получит важный политический инструмент, который позволит ей давить на Евросоюз, в том числе и через страны БРИКС. Поддержка Китая, Индии, ОАЭ и других тут весьма вероятна. Решение Евросоюза станет важным индикатором, который покажет готовность Брюсселя идти на обострение. Пока большая часть аргументов говорит о том, что такая воля будет продемонстрирована, хотя ее политические последствия достаточно сложные и, скорее, негативные для Евросоюза.

Встреча С. Уиткоффа и Д. Кушнера в Москве с главой России не предполагала каких-либо результатов здесь и сейчас. Скорее, это способ поддержание буксующего, но не глохнувшего переговорного трека. Представляется, что администрация Д. Трампа оставляет за собой возможность воздействовать на Москву, причем неожиданным способом. Перед встречей В. Путин послал ястребиный сигнал Европе, хотя и подчеркнул, что воевать с ней Россия не собирается. На самом деле, эту позицию подвергать сомнению оснований нет, однако в Евросоюзе (и Великобритании) преобладают силы, которые упорно говорят о неминуемости войны против России. Сейчас, первый раз, Кремль сказал, что готов к такой войне и, фактически, было дано понимание о массированном применении ядерного оружия и полном уничтожении Евросоюза. В конъектурном смысле это именно то, что нужно европейским ястребам для того, чтобы продолжить начавшийся процесс институционализации врага в лице России. В стратегическом смысле – это вряд ли даст результат, так как Евросоюз слишком разношерстный субьект и «сшить» его внешнеполитическую субьектность на одном только антироссийском факторе не получится. Тем более, что Москва четко дает понять, что не собирается воевать с Евросоюзом и готова зафиксировать это документально. Евросоюз же на такой ход не готов. С точки зрения переговорного процесса такая эскалационная риторика может быть выгодна администрации Трампа, а Китай может сделать вид, что не заметит ее. Сейчас именно Евросоюз мешает реализации договоренностей Москвы и Вашингтона (при нейтральной и несколько отстраненной позиции Китая). Поэтому поддавить на него с позиций Москвы и Вашингтона выглядит логичным. Но фактор Европы проигнорировать в итоге не получится и это становится все более очевидным. Уиткофф и Кушнер улетели в США, а не в Ирландию, где ранее допускалась возможность встречи с В. Зеленским. В нынешнем формате она просто не нужна, причем не только Киеву. Сам по себе этот факт говорит о том, что в Москву Уиткофф приезжал просить уступок от России и явно их он не получил в преемлемой для Вашингтона мере. Переговорный процесс поддерживают, порой, в режиме искусственного дыхания. Однако, думается, что введение санкций против нефтегазовых российских компаний не было особым случаем и могут быть схожие случаи после Нового года. Думается, что Трамп воспользовался советами М. Рубио и оставил за собой возможность в любой момент «пришпорить» Москву. В этом плане я скептично отношусь к версии о том, что Вашингтон согласен не вводить никаких санкций до тех пор пока Россия не будет контролировать ДНР полностью и не добьется этого военным путем. А после этого можно будет выйти и на устойчивый мир. Администрация Трампа осознает риски этого сценария, но оставляет за собой возможность сохранить свободу действия. В целом же, переговорный процесс на этом этапе не несет новых сущностей и может продолжаться очень долго. Танцы и вбросы дипломатов, многочисленные переговоры не отменяют сути – сейчас речь идет о поиске квадратуры круга и выхода из этой алхимической бесконечности пока нет. Планку ожиданий на сей счет давно уже пора опустить, но оставлять без внимания переговорный трек нельзя. В нем нерв международной политики и виден общий расклад.

Д. Трамп планомерно усиливает эскалационный фон вокруг Венесуэлы: план, похоже, предполагает осаду с целью вызвать внутреннее сопротивление и гражданскую войну. Прямое вторжение вооруженных сил США приведет к анархизации страны и не даст нужного результата. За последние несколько недель Трамп был очень активен на венесуэльском треке. Воздушное пространство закрыто, немногочисленные рейсы в Европу (Испания и Португалия) отменены, в соседние страны Латинской Америки (Бразилия, Перу, Колумбия) – тоже. Для страны, в которой 22-24% граждан работают за границей – это очень серьезный стресс-фактор. Развертывание военных сил в Карибском море создало мощный очаг давления на режим Н. Мадуро. В западных СМИ есть информация о том, что Трамп разговаривал с Мадуро по телефону (без официального подтверждения) и угрожал ему. Пресечь наркотрафик администрация Трампа из Венесуэлы не сможет. У наркомафии и банд коллективос есть масса способов обходить ограничения. В то же время, Трамп, скорее всего, не станет рисковать и вторгаться в Венесуэлу, это будет новым Вьетнамом со всеми последствиями и для Трампа лично. Да и опыт Афганистана показывает, что в failed state с большой территорией можно контролировать главные города, но все остальное превращается в вооруженную анархию и военное сопротивление. Пожалуй, это главный или чуть ли не единственный козырь Мадуро в нынешней ситуации. Поэтому стратегия Вашингтона будет, скорее всего, гибридной, военно-политической. Удары по политическим центрам в Венесуэле и провоцирование восстания внутри страны. Одна из ключевых ролей тут отводится недавно получившей нобелевскую премию мира М.К. Мачодо, которая является лидером оппозиции в Венесуэле и находится на очень сложном, подпольном положении, но страну не покидает. Скорее всего, США будут усиливать давление на режим Мадуро и провоцировать сопротивление. Вооруженные силы Венесуэлы в состоянии, примерно сопоставимым с тем, что было у Б. Асада в Сирии год назад. Зарплаты в 100$ и состояние близкое к дисфункциональности. Есть еще коллективос, готовые сопротивляться и защищать Мадуро, но на организованную гражданскую войн администрация Трампа вполне может пойти. Ни Китай, ни Россия окажут поддержку Венесуэле на уровне ООН, но не более того. Вьетнамский или афганский вариант с вхождение вооруженных сил США в Венесуэлу практически исключен. Однако Трампу важно показать всей Латинской Америке кто там «хозяин». Давление на наркокартели соседнего континента вполне себе демагогически оправданный ход. Поэтому Трамп явно играет на свержение режима Мадуро и не ради имитации, а серьезно. Еще важно, что венесуэльский трек является хорошим заменителем с точки зрения повестки и политических действий постсоветскому треку. Венесуэльский трек позволяет переключать внимание американской аудитории и это означает, что по вопросам постсоветского конфликта у Трампа освобождается дополнительные возможности для маневра.

Интересная дискуссия Канала Визионера и Игоря Димитриева по поводу вероятности войны России и Европы в среднесрочной перспективе. Пока наиболее вероятный сценарий: пульсирующая, но неизбежная конфронтация, при невысоких (но уже не минимальных) рисках прямого военного столкновения. 1.Сценарий «война с Россией» уже стал для Евросоюза институциональным и выполняет важные политические функции. Главная из которых смещение европейских стран от обществ потребления постиндустриального типа в сторону более секьюритизированных форм государственности, с возрастающими тратами на оборону и военную сферу. Это долгосрочная стратегия, в которой военная сфера видится как мощный драйвер общего технологического развития. Образ России как врага институционализирован Евросоюзом и отражен в важнейших официальных документах. 2.Такая политика не совсем популярна в Европе (если не считать, страны Балтии, Польшу и отчасти Скандинавию с Финляндией). Например, Испания вообще послала и Д. Трампа, и Брюссель с его нормами повышения трат на вооружения. Вообще юг Европы гораздо больше беспокоит Палестина, чем Украина. Да и Восток и Север наелся уже помощью Киеву, но для северо-восточной Европы (включая Германию) – это важнейший вопрос, который деактуализирован быть не может. 3.Гибридная война и противостояние с Россией может затихать, может разгораться, но вероятность его продолжения – очень высока. Относительно прямого военного конфликта или различных точечных ударов – стоит держать скепсис. Москва прямо, устами В. Путина, говорит, что не собирается вступать в такую войну и даже готова закрепить это документально (то есть отбросить всякие разговоры про Нарву, Сувалкский коридор и т.д.). Это очень значимое заявление, которое, кстати, ничем не противоречит Мюнхенской речи (февраль, 2007 г.), из которой следует, что Россия отводит себе роль гегемона на постсоветском пространстве. С чем Евросоюз, очевидно, не согласен. 4.Евросоюз не собирается отказываться от Молдавии, Украины или даже Грузии и даже, в перспективе, Армении, но и условий для интеграции их в состав объединения, объективно, нет. Эти «спорные» территории и будет территориальным основанием конфронтации на долгие годы. Урегулировать этот вопрос в нынешней парадигме практически невозможно, но можно снизить его остроту. 5.Обьективно, для Евросоюза гораздо большая проблема это мигранты и неконтролируемый поток незападных мульти идентичностей, которые на уровне образа жизни и устоев могут размыть западную идентичность Евросоюза. Тем более, что демография говорит о том, что страны население стран второго и третьего миров будет увеличиваться в возрастающей прогрессии, а Евросоюз сейчас один из главных доступов в ворота золотого миллиарда. Однако антимигрантская мобилизация в Евросоюзе практически невозможна, а антироссийская, худо-бедно, работает. Верхушкой Евросоюза она рассматривается как способ повышения геополитической субьектности объединения. Способ не очень эффективный и явно натянутый за уши, но другого у ЕС нет. А повышать свою внешнеполитическую субьектность Евросоюз намерен твердо. https://t.me/vizioner_rf/15165

Слив фейков-нефейков о переговорах К. Дмитриева и Ю. Ушакова предметно анализировать не стоит, его природа понятна. Это очередная попытка повлиять на Д. Трампа за счет формирования общественного мнения на Западе и, прежде всего, в США. Трамп сейчас готовит сделку с Россией, которая обогатит его лично, но воспринимается как непопулярная не только в Европе, но и в общественном мнении США. Против размена территориями и принуждения Киева к сдаче ДНР/Донецкой области, в частности, выступают многие республиканские сенаторы в США. Переговорный процесс идет вполне себе и в рамках него логично, что есть первая версия мирного плана, вторая, сто тридцать вторая…Многие западные СМИ запустили версию о том, что план – российский, то есть Трамп якобы «пляшет под московскую дудочку». В реальности же Трамп пользуется условиями и отжимает свою выгоду по максимуму. Москва готова с ним торговаться и это база для переговоров. Думаю, мотивация у Трампа такая. Он – самый влиятельный человек в США, который хочет быть подлинным сувереном в Вашингтоне. Поэтому Трамп считает, что уполномочен принимать такие решения во внешней политике, которые будут восприняты негативно, но приведут к какому-то (возможно, неустойчивому) миру на постсоветском пространстве. Трамп же зафиксирует свою выгоду. Несмотря на аллюзии на вечное правление Трамп понимает, что ему придется уйти через три с лишним года из Белого дома. И в этом плане стратегия личного обогащения и персонального влияния становится для него определяющей. Трамп не будет стесняться и хочет получить по максимуму бонусов для своей личной империи. От арабов, русских и далее по списку. Трампу не просто продавить Евросоюз и Великобританию, хотя с этим он, скорее, справляется. Однако если общественное мнение в США будет против принуждения Киева к оставлению ДНР – это больно ударит по Трампу. Собственно, на это сейчас и расчет всех этих вбросов и ярлыков о том, что план российский и т.д.

Переговоры в Абу-Даби и готовность В. Зеленского встретиться с Д. Трампом показывают, что переговорный трек близок к своей финализации. Вероятность завершения военных действия d этому году значительно возрастает. А. Ермак заявил, что уже 27 ноября (когда истекает срок очередного ультиматума Трампа), в День благодарения Зеленский готов встретиться с американским президентом. Это значит, что Зеленский будет согласовывать то, что ему, скажем так, предложили, без фундаментальных корректировок и отказов. Показательна и публичная риторика Ф. Мерца и Э. Макрона, лидеров двух стран, обеспечивающих экономический и политический фундамент Евросоюза. Оба начали говорить о вероятности мира и достижения компромиссов, а также о том, что не нужно будет принимать болезненные решения, связанные с российскими активами в Евросоюзе. Собственно, этот кейс и показал, что страны Евросоюза не испытывают больше никакого желания финансировать Киев. В. Орбан прямо об этом заявивший оказался прав. При этом сам постсоветский конфликт запустил в Евросоюзе трудно обратимые процессы, связанные с ростом трат на вооружение и это окажет долгосрочное влияние на мир-систему. Однако в политическом плане Евросоюз, несмотря на свою экономическую мощь, не может играть определяющую роль в глобальных процессах, даже в союзе с Великобританией. Вашингтон по-прежнему доминирует в Западном мире. При этом вполне прогнозируемо, что Киев отстоит право не сокращать свои вооруженные силы и нивелирует еще несколько моментов обсуждаемого сейчас плана из 19 (а уже не 28) пунктов. Все упирается в логику отвода ВСУ из ДНР/Донецкой области. Похоже, именно этим сейчас и занимаются в Абу-Даби представители Москвы и Киева, а также Вашингтона. Переговорный трек на этой стадии не консенсусный, но политическая воля Вашингтона, Москвы и Пекина проявлена. Китай, похоже, не настаивает на продолжение конфликта на постсоветском пространстве и разменял свою позицию на что-то существенное, в ходе переговоров с Трампом. Наиболее вероятная версия – это некоторые уступки США по Тайваню. Все это дает большую вероятность того, что разрушительные военные действия, наконец-то прекратятся. Для Зеленского же текущая ситуация похожа на финальный аккорд. Ему, похоже, нужно думать о сложении с себя полномочий относительно демократическим путем. Конечно, переговорный трек может сорваться, но похоже, на этот раз – этого не произойдет. В результате вероятен консенсус, который оставит недовольных со всех сторон, но другого варианта мирных соглашений и быть не могло в условиях «игр с нулевой суммой».

По итогам Женевских переговоров, ожидаемо, скорее усложнение и разделение – нежели достижение консенсуса. И все-таки: тех, кто согласен с планом 28 становится больше – и это важно. Украина (устами секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины) Рустема Умерова – самая слабая фигура в этой комбинации. В силу возникшего (очевидно неслучайно в нужный момент) коррупционного контекста официальный Киев бойкотировать «план 28» не может. Поэтому Умеров и заявляет, что текущая редакция документа находится на завершающей стадии. А Евросоюз может, хотя и с оговорками. Собственно этими оговорками и занимались в Женеве. Брюссель отстаивает право Киева не сокращать вооруженные силы. Также настаивают на закреплении своей роли в урегулировании. К этому еще и добавляется требование суверенитета Украины и ее границ, но де-юре с этим США не будут спорить и тут проблем особых нет. Трамп требует не юридического признания вхождения в состав России новых регионов, а фактического. При этом, например, Ф. Мерц уже заявил, что план может быть подписан в следующий четверг, а это означает, что Берлин дает понять свое относительное и оговорочное, но уже согласие. В этой диспозиции ключевым становится вопрос о границах заморозки конфликта. Вариант с оставлением административных границ Донецкой области/ДНР для Киева будет очень болезненным, но Москва и Вашингтон настаивают именно на этом. Брюссель и Лондон, по-прежнему, против. В этом контексте гневный пост Д. Трампа весьма показателен относительно того, что происходит сейчас вокруг переговорного трека. Трамп обвинил Украину в неблагодарности за те усилия, которые Вашингтон предпринял, а европейцев в том, что они до сих пор покупают российскую нефть. Трамп недоволен тем, что не удается быстро (прямо сейчас, ASAP) принудить Киев и Брюссель встроиться в предлагаемый контур переговорного процесса. Итак, Киев отыгран, он будет принимать почти то, что ему дадут. Евросоюз и Великобритания – нет, но в Евросоюзе число умеренных и настроенных компромиссно увеличивается. Тем не менее, Брюссель и Вашингтон постараются перекинуть мяч на трек Вашингтон – Москва и сделать это так, чтобы администрация Трампа настаивала на том, что для российского руководства будет неприемлемо. Однако шансы на достижения мир (или перемирия) все же значительно повысились, но проблемных зон остается еще очень много. Стратегически может победить логика военного конфликта, со всеми этими «дожмем», но, например, официальный Киев в этих условиях такую риторику уже транслировать не может.

«План 28 пунктов» меняет ландшафт вокруг конфликта на постсоветского пространства. Хотя условий для прекращения военных действий недостаточно, уже сейчас понятно, что ландшафт поменяется, и возможно, кардинально. Д. Трамп обещает (по принципу гантели) давить и дальше на обе стороны. Москва, устами В. Путина, объявила в пятницу вечером о вступлении в переговорный процесс, но весьма осторожно и с главной оговоркой. Она такая: «нужно принудить Киев согласиться, это сейчас не сделано». По той робкой позиции Евросоюза, которую он сейчас занял можно быть уверенным: с Брюсселем, действительно, Трамп (при необходимости) совладать может. А В. Зеленский на уровне риторики уже, фактически, дал понять, что план принимать не собирается. Хотя это лишь риторика, но и ее интересно анализировать. Зеленский сказал: «Украина может оказаться перед сложным выбором – потеря достоинства или угроза потери ключевого партнера». Комментарий: а не теряет ли Украина (под его руководством) достоинство, когда выделенные ей союзником деньги разворовываются его верхушкой, с бандитским образом мыслей и происхождением? А если «Зеленский не знал про коррупцию», как он заявляет, то это означает одно: его готовность принять образ идиота ради сохранить власть. Именно об этом Зеленский и просит сейчас западных партнеров. Выставите меня идиотом, но не коррупционером. Все это напоминает поддержку США власти Афганистана с 2000-х гг. и до возвращения к власти талибов. Там тоже была огромная коррупция, которая и сожрала этот режим А. Гани. Режим, ведущий военные действия не за свои деньги – зависим от тех, кто их дает. Сейчас, за почти четыре года постсоветского конфликта это проявилось в критичном для Киева аспекте. Теперь как смотрят на все это европейские политики. Они выискивают деньги на помощь Киеву, хотя это не слишком популярное направление политики стран Евросоюза. Сейчас европейцы и вовсе скупы и решили использовать российские активы, так как не хотят выдавливать из себя миллиарды евро на помощь Киеву. Весь Евросоюз понимает, что деньги разворовываются, а его политикам предлагается, фактически, конфисковать российские активы и повысить риски военно-политической эскалации с Москвой. Зато карманы А. Ермака от этого наполняются. Да и Зеленский – явно не в накладе. На такое Евросоюз явно не пойдет. Самое интересное в этой ситуации – это Д. Трамп и М. Рубио. На этот раз они действуют менее прозрачно и их планы считать все сложнее. Что они сделают дальше – прогнозировать трудно, однако очевидно, что администрация Трампа наращивает контроль над ситуацией и усиливать давление. Для Трампа это вопрос уже стал ключевым. Его успешное решение, как он думает, позволит поставить Москву на свою сторону в аспекте противостояния с Китаем или хотя бы сделает ее нейтральной. А Евросоюз и Великобританию Трампу нужно поставить на место и заставить действовать в его фарватере. Вывод: сейчас мы увидим попытки Киева, Брюсселя и Лондона нивелировать этот план. Москва же будет взаимодействовать с Вашингтоном, но осторожно и без особого рвения. Диспозиция на множество исходов и наиболее вероятного сценария здесь просто нет.

«План 28 пунктов» не приведет к завершению военного конфликта, но может оказать интересные эффекты на весь процесс и подготовить почву для его завершения. Некоторые связывают появление плана с готовящейся публикацией «списка Эпштейна», который окажет негативный эффект на Д. Трампа. Возможно, эта версия не лишена оснований, но «План 28» — это закономерный этап миротворческой деятельности Трампа и его принуждения к миру разных сторон. Его подготовка шла без относительно различных, в том числе и очень чувствительных, для Трампа инфоповодов. После слива этого плана прошли почти сутки, а официальные лица Евросоюза говорят, как под копирку, «мы будем изучать». Сейчас появляются и другие нотки «будем дорабатывать». Это означает, что план никак не устраивает руководство ведущих стран Евросоюза и они оставляют за собой возможность корректировать его (точнее – сводить на нет). В Киеве все драматично. В. Зеленский, как лидер государства, ведущего военные действия исчерпал себя. Слив информации о том, что В. Залужный отказался встречаться с А. Ермаком в Лондоне – очень показательная. И тут развилка: 1.Зеленский подписывает этот мирный договор, идет на уступки и заканчивается как политик и становится козлом отпущения и впитывателя ресентимента огромного ресентимента. Сам Зеленский будет сопротивляться этому. 2.Он заменяется на В. Залужного, который, по задумке руководства Великобритании, давно уже готовился на замену Зеленскому. И тогда украинское общество получает новые импульсы и военные действия продолжаются. Такой вариант для Зеленского более приемлемый, но никак не для Москвы. Администрация Трампа, без лишнего (и мешающего делу) публичного шума совершила весомый ход. Трамп показал, что умеет слушать своих советников, прежде всего М. Рубио, которые ему советовали не разбазаривать слова направо и налево. Теперь американский президент практически хранит молчание по постсоветскому конфликту, но аппаратная работа идет. Москва в этих условиях будет и дальше держать паузу до тех пор, пока не сможет выставить нужные ей условия. Очевидно, что репарации Украине не входят в планы России, но многое из предложенного ее устраивает. Само появление «плана 28 пунктов» показывает, что дипломатический трек перешел в логику кулуарных разговоров, а не обмена публичными выкриками и заявлениями, который не позволял ни о чем договориться и делал политиков типа Трампа объектами постоянных манипуляций. В тихом режиме вариант коммуникации представляется более перспективным с точки зрения результативности. Однако это не означает, что на текущем этапе будет достигнут результат и военные действия прекратятся. Скорее нет, но будут достигнуты значимые эффекты, которые позволят развивать диалог, не терпящий медийного шума и инфоманипулятивной суеты. Важным индикатором остается и готовящееся решение о конфискации российских активов Евросоюзом (если говорить прямо, минуя юридически обтекаемые формулировки европейцев). «План 28 пунктов» прямо предписывает Евросоюзу не злить Москву и воздержаться от этого решения. Посмотрим, как это повлияет на их настроения. Противников конфискаций в Евросоюзе хватает и без указания Вашингтона, но воля Еврокомиссии была четка продемонстрирована в пользу такого решения. Да и в Москве готовятся к ответным мерам. Выводы: сейчас не кульминация, но институциональная и достаточно мощная подготовка к режиму прекращения военных действий. Вполне возможно, она может сорваться. Не исключено, что она может перейти в свою противоположность – эскалацию, но пока речь идет о мирных инициативах, которые с российской стороны готовил К. Дмитриев. Они на повестки и это, в моменте, мейнстрим.

Мирный план администрации Д. Трампа по урегулированию постсоветского конфликта обрастает различными (в том числе и мифическими) подробностями; реалистичен не сам план, а факт усиления давления Вашингтона на Киев. Верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас заявила, что Брюссель не принимал участия в разработке плана по урегулированию конфликта. Каллас сообщила, что для реализации таких планов нужно чтобы в нем участвовали европейцы и украинцы. Это заявление подтверждает наличие некоего плана из 28 пунктов у США, при том, что официальные лица в России демонстративно воздерживаются от каких-либо содержательных комментариев по этому поводу. План активно обсуждается в Украине, в том числе и в аспекте таких подробностей как «арендная плата» за Донбасс, полный переход ДНР в административных границах к России, отсутствие миротворческих контингентов в Украине и т.д. Очень болезненный для режима В. Зеленского коррупционный скандал моментально заставил его отправиться в Турцию и актуализировать разговоры о мирном плане. Зеленский пытается перебить токсичную для него тему коррупционного скандала темой мирных переговоров. Это позволяет выиграть время и сменить повестку. Однако в Вашингтоне намерены использовать коррупционный скандал в Киеве как очередную рычаг, с помощью которого можно надавить на Зеленского. Москва в этих условиях демонстрирует отстраненное спокойствие. Деятельность К. Дмитриева больше касается вступающих в силу завтра (21 ноября) санкций против «Роснефти» и «Лукойла», а не мирных переговоров. Вокруг этих активов идет серьезный торг, а Трамп умеет быстро сдавать назад (если почувствует свой экономический интерес). В случае с активом «Лукойла» такое чувство есть (в том числе и относительно активов российской компании в Сербии). Обобщенно: Трамп реализует принцип гантели, предполагающий одновременное давление и на Москву, и на Киев. Трудно сказать, если ли хоть какое-то приближение к состоянию прекращению огня, но Трамп от таких действий скорее выигрывает. Сам план, если обобщить различные вариации может считаться реалистичным (или наоборот нереалистичным) по одному важнейшему параметру. Если речь идет об отводе войск ВСУ до административных границ ДНР/Донецкой области – это нереалистично. Если речь идет о заморозке по линии боевого соприкосновения – это более относительно реалистичный вариант. Разговоры про иностранных миротворцев или удары дальнобойными ракетами вглубь России – это фоновые орнаменты европейского происхождения, которые (при необходимости) быстро исключаются из реального процесса. Выводы и прогнозы: нынешний этап переговорного процесса соткан из разных, плохо связанных с собой элементов, которые в единое и результативное целое не сложатся. На текущем этапе Вашингтон решает свои задачи, связанные с усилением влияние на Киев. Это задачу администрация Трампа решит. Смягчение по антироссийским санкциям выглядит как вероятное, но дробление активов «Лукойла» уже не избежать. Перспективы прекращения огня – по-прежнему стоит рассматривать как очень маловероятные.

Важнейшим индикатором перспектив переговорного трека станет судьба зарубежных активов ЛУКОЙЛа, который попал под американские санкции. Китай, ожидаемо, не станет вмешиваться на этом этапе и не будет пытаться принудить Россию перейти к урегулированию конфликта с Украиной. Вокруг Венесуэлы много шума, но опрокидывающий сценарий в отношении политруководства этой страны – не очень вероятен. Вступление в силу американских санкций против ЛУКОЙЛа состоится 21 ноября, вокруг активов стоимостью в 14 млрд $ разворачивается серьёзная борьба. Санкции уже сформировали кризис с бензином в Болгарии, есть прочие негативные эффекты в Румынии и других странах. Относительно приемлемый способ выйти из ситуации вроде бы был быстро нащупан, но не сработал. Продажа активов ЛУКОЙЛа компании Gunvor была заблокирована американским регулятором. Д. Трамп, таким образом, пытается давить на Москву и угрожает раздроблением одного из серьезных бизнесов, который приносит России множество валютных поступлений и налоговых платежей в бюджет. Видимо, В. Путин был предупрежден о таком варианте развития события. В этой ситуации Трамп может в любой момент ослабить напор, но пока он этого делать не собирается. Москва пытается вернуть внимание Трампа, причем достаточно активной дипломатией, но американский президент требует завершения военных действий в Украине. Трамп, после встречи с Си Цзиньпином заявил, что Китай поможет ему урегулировать конфликт на постсоветском пространстве, однако в реальности никакой помощи нет и не будет. Это формальное заявление изначально во внимание принимать не стоило. Тем более, Трамп неделю назад провел встречу с лидерами центральноазиатских республик, а это не понравилось ни Пекину, ни Москве. Центральная Азия находится под приоритетным влиянием России и Китая, но попытки США влиять на дела региона (к которому раньше они не были особенно внимательными) показательны. В Центральной Азии Трамп рассчитывает путем выгодных соглашений разбавить влияние Москвы и Пекина. На это руководство республик Центральной Азии с удовольствием откликается (в логике многовекторности), но всем им прекрасно известно, что полноценной повестки присутствия в регионе у Вашингтона нет и не будет. Иллюзий здесь ни у кого нет. Трамп, который наклеил на себя ярлык миротворца, испытывает очевидные сложности с Венесуэлой. Ни Китай, ни Россия серьезно помогать Н. Мадуро не собираются, хотя дипломатическая поддержка (в том числе и на уровне ООН) есть. В этих условиях не стоит ждать от Трампа безрассудных действий и вторжения в Венесуэлу. Ударами по контрабандистам можно насыщать информационную ленту и показывать американским избирателям реальную борьбу с наркотрафиком. Это не очень сильно, но положительно сказывается на рейтингах Трампа. Выводы: 1.Трамп окончательно встал на позицию усиления принуждения Москвы и сейчас, скорее, можно ожидать новых актов принуждения чем каких-либо договоренностей. При холодно-дистанцированной позиции Пекина. 2.Вашингтон смирился с тем, что конфликт на постсоветском пространстве быстро остановить не получится и перегруппировался. Это значит, что быстрого выхода на сделку не ждет даже нетерпеливый Трамп. А нетерпеливость Трампа и был важнейшим источником переговорных импульсов последних десяти месяцев.

Целый каскад факторов сейчас препятствует диалогу Вашингтона и Москвы и его оживления на горизонте не ожидается. Администрация Д. Трампа отчетливо увидела, что тема диалога с Москвой скорее негативно сказывается на рейтингах (и без того невысоких) действующего президента. Сейчас, за счет внешней политики (Ближний Восток, фиксация статус-кво с Китаем) удалось немного реабилитировать рейтинги Трампа в американском обществе, но нагрузка постсоветским конфликтом явно не входит в планы его администрации в настоящий момент. На повестке возникает вопрос об ударах или победоносной спецоперации в Венесуэле. В том, что она готовится и смена режима власти Н. Мадуро возможно – сомнений нет. Однако, Трамп уже заявлял многое – и Панаму, и Гренландию, но в его окружении работают сдержки, в том числе и институциональные. Поэтому вероятность каких-то ограниченных ударов по Венесуэле достаточно высока, а спецоперация со сменой власти в этой стране – гораздо менее вероятна. Иными словами, возможны отдельные акции на уровне ударов по хуситам или даже ударам по Ирану, но рядом с Венесуэлой нет Израиля или подобного актора, а Трамп не слишком безрассуден и не готов на прямое вторжение. Победа в родном для Трампа Нью-Йорке мэра социалиста (от демпартии) З. Момдани – это ожидаемое, но очень проблемное событие для действующего американского президента. Нью-Йорк всегда был демократическим городом, но сейчас Трамп будет сокращать федеральное финансирование штату и плести различные интриги, которые ударят и по нему самому. Момдани же становится главным институциональным антитрампистом, который будет использован как точка сборки антирампистов по всей стране. И, наконец, еще один структурный фактор – прагматизм Трампа и нацеленность на результат. Долгие переговоры без очевидной результативности по вопросам постсоветского конфликта не вписываются в стиль Трампа. Поэтому предпочтительнее дистанцироваться. На самом деле, в этом вопросе психологические и личностные оценки много что значат. Из встречи с Си Цзиньпинем Трамп вынес логичную (к сожалению) для сторонних акторов идею о том, что конфликту нужно дать дойти до определенной точки. Трамп немного принял китайской мудрости и философиии увей (недеяния) и дистанцировался от повестки. Москва в этих условиях не отказывается от борьбы за влиянине на Трампа, но и не особо ставит на это. Сейчас тактика, похоже, такая – показать всему миру котлы на фронте и дать Трампу пас с возможностью выступить в роли миротворца. Это, по большому счету, тактические маневры и нет большой разницы в том примет ли пас американский президент или нет. Структурно мало что поменяется – все продолжается и горизонтов завершения не видно. Нет и предпосылок для их формирования, кроме одной, самой важной. Роль личности и политической воли. А она может быть проявлена и со стороны Москвы, и со стороны Вашингтона, а также Пекина в любой момент. Однако пока что это лишь гипотетическое допущение и все складывается в постепенном и умеренном, но эскалационном русле.

Встреча руководства США и Китая провела своеобразную окантовку по вопросу глобальной конфронтации. Ни Вашингтон, ни Пекин на нее не готовы и это хорошая новость для ближайшего будущего мир-системы. Экономическая конкуренция, политическое соперничество и конфронтация, но не военная эскалация (хоть через прокси, хоть прямая). Позиция российского руководства не противоречит ни Вашингтону, ни Пекину. Задача доминирования на постсоветском пространстве сохраняется в качестве главной, но сама реальность размывает ее вероятность достижения. Поэтому задачу постепенно будут подменять другими целями и планами, такими как усиления влияния в странах второго и третьего мира, а также развития консервативных альянсов с некоторыми западными силами. Для постиндустриальных обществ война и мобилизация граждан считалась серьезной проблемой. Индивидуализированные и сконцентрированные на себе индивиды эпохи потребления и цифровизации плохо подвержены нарративам про долженствование и коллективную идентичность. Решение этого вопроса два – роботизация армий и привлечение наемников, готовых из стран второго и третьего мира воевать за деньги и паспорта гражданина. Все, в том числе и Евросоюз, в ближайшие годы этими ресурсами будет пользоваться в возрастающей мере. В долгосрочной перспективе выиграют те блоки, которые имеют полную экосистему для технологических прогрессов и мощную экономику. На долгих отрезках (от 10-15 лет и выше) никакой волюнтаризм и крены в сторону развития одной сферы (как в Северной Кореи) обеспечить передовые, а не полупериферийные позиции не могут. Глобальная разрядка, тем не менее, вряд ли достижима. Технологический прогресс в области ИИ и усиленные траты США, Китая, Евросоюза, России и Великобритании, Турции, Израиля и других на вооружения – это магистраль для ближайшего десятилетия. А это означает изменение поля возможностей для гегемонов и сильных акторов. Достичь консенсуса или статус-кво в этих вопросах будет гораздо сложнее чем в период развития открытости и взаимодействия торговых контактов (1991-2020 гг.) или «конца истории» (Ф. Фукуяма). В 1991 г. (в год распада СССР) население планеты составляло 5,388 млрд чел. из них в странах золотого миллиарда жило примерно 850 млн чел. Сейчас в мире живет 8,14 млрд чел. а в странах золотого миллиарда ок. 1 млрд. чел. Доля живущих в странах золотого миллиарда снижается (в 1990-е гг. это было 15-15,7%, а сейчас 12-12,5%). Исторически это фактор, обуславливающий рост мир-системного напряжения. В Евросоюзе, вслед за США будут усиливаться изоляционистские тенденции и стремление к блестящей изоляции и заградительным барьерам. А у Китая будет расти желание использовать антизападную энергию стран второго и третьего мира против США. Альянс Трампа с арабскими монархиями (и дальше Аврамические соглашения) – это не пиар бред, и не мечты про Нобелевскую премию и даже не источник для сверхзаработков. Шейхи, покупающие европейских футболистов и шедевры европейской культуры находятся в парадигме западного влияния, а вот хуситы, экстремисты-джихадисты – нет. Альянсом с арабскими монархиями Запад рассчитывает нейтрализовать влияние деструктивной волны из исламских стран второго и третьего мира. Пример Сирии показывает, что это неидеальная и даже циничная стратегия, которая, тем не менее, работает. С роботизацией страны золотого миллиарда подходят к неизбежности для себя антимигрантских стратегий и переходу к выстраиванию не полной закрытости, а ужесточению фильтров вхождения. Порог вхождения в виде золотых виз и прочих требований – будет усиливаться до тех пор пока Китай не выстроит широкую коалицию и сможет дискредитировать Запад и его мягкую силу. Вероятнее всего, этого не произойдет никогда, но конфронтация будет по идти по этому контуру, а также по контуру борьбы за ресурсы. Для более активной политики у Запада в историческом масштабе не хватает ресурсов, а у Китая дефицит мягкой силы никуда не денется. И это говорит в пользу того, что нового гегемона в ближайшие 15-20 лет в мире не появится, но и США не смогут вернуться к позициям сверхдоминирования после 1991 г.

В Пусане (Южная Корея) прошла встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина: статус-кво при ситуативных уступках друг другу, в отношении постсоветского конфликта примерно тоже самое, что и было до встречи. Встреча и не предполагала какие-то глобальные договоренности, скорее она обозначила желание двух сторон не идти путем усиления противоречий. Это не первый и не второй раз, когда Трамп и Си разряжают атмосферу, но подчеркивают, что противоречия сохраняются. Ранее Китай уступил желанию властей США контролировать TikTok и сейчас есть уступки с обоих сторон. Трамп заявил о желании посетить Китай в апреле 2026 г. и это означает, что в предсказуемости и понятности Пекина на этот срок он уверен. Снижение торговых пошлин США в отношении товаров Китая, а также заключенное торговое соглашение сроком на год по редкоземельным металлам – означает снижение рисков усиления торгово-экономической конфронтации. Трамп и Си хорошо умеют считать свои активы и про военную эскалацию говорить в этом контексте не приходится. Это усиливает долгосрочные возможности договоренностей по поводу Тайваня. США выводит все ценные активы, а остров передается Китаю. Но это процесс на ближайшие 5-10 лет, сейчас так вопрос не стоит. Между тем, Трамп еще до встречи заявил, что США начинает ядерные испытания, так как другие страны этим занимаются. Это явный ответ России, а Китай в эти игры не играет, но уже и не пытается им препятствовать. В Пекине считают, что им это выгодно. Трамп заявил, что будет взаимодействовать с Си Цзиньпинем по вопросам прекращения военных действий в Украине. В формулировке Трампа «и иногда надо дать им воевать, видимо» чувствуется прохладно-индифферентное отношение Пекина к этому вопросу. Итак. 1.Попытка включения Пекина в урегулирование постсоветского конфликта ожидаемо не слишком выгодный для Трампа ход, так как он признает, что своими силами решить вопрос не может. 2.Китай не выражает никакой заинтересованности в этом, но готов обсуждать вопрос. И если Трамп готов будет расторговывать эту тему – Пекин может откликнулся, но пока, скорее не откликнулся и продемонстрировал холодный скепсис. Китайская логика увей (недеяния) тут работает, заставить Пекин действовать активно Трамп не может. 3.Затяжной постсоветский конфликт уже стал фактором мир-системы и снижение градуса напряженности между Пекином и Вашингтоном происходит путем вынесение этого вопроса за скобки. Трампа это все еще не устраивает, а Си – вполне. 4.Значительных подвижек в этом вопросе не было достигнуто, но есть вероятность того, что и энтузиазм Трампа в этом вопросе будет снижаться. Причем с риском ухудшения отношений с Москвой. Это то, что устраивает Пекин, но вряд ли Кремль, поэтому, по-прежнему, стоит ждать попыток активизации диалога с Вашингтоном.

За несколько дней до предполагаемой встречи Д. Трампа и Си Цзиньпина идут важные дипломатические маневры: Москва занимается улучшением своих позиций и предлагает Вашингтону какие-то варианты и опции. Демонстрация «Буревестника» показывает, что на Россию не влияет позиция Китая в отношении неприемлемости ядерной эскалации. Трамп же, отметает ядерный фактор и риски новой мировой войны, но это не очень важно. Сама ядерная повестка аккуратно была возвращена в повестку, очевидно, в ответ на болезненные санкции против «Лукойла» и «Роснефти». Трамп, возможно, скоро попытается договориться с Китаем по вопросам влияния на Москву с целью создания условий для затухания конфликта. Москва же в это время активно предлагает Трампу новые варианты. Вчера С. Лавров заявил, что В. Путин готов принять концепцию США по Украине и «двигаться дальше в практическом плане на предложенной основе». Лавров добавил, что прямого ответа на это не последовало и очевидно дает понять о необходимости дать этот ответ. Концепция США по Украине означает прекращение огня по линии боевого соприкосновения и отказ от темы обмена территориями. Сейчас Москва, устами Лаврова говорит, что не отказывается от такого варианта и даже готова принять то, что еще неделю назад считалось неприемлемым. Это сказано дипломатом, поэтому нуждается в переводе. Перевод, полагаю такой: приемлемым этот вариант не стал, но российское руководство готово его обсуждать. Трамп, в то же время заявил, что не участвует в теме конфискации российских активов, которую активно продвигает Евросоюз. Это означает, что Трамп хочет отказаться от дальнейшего давления на Россию на этом этапе и добиться продвижения переговорного трека. Надежды на Китай не слишком обоснованы, но вопрос постсоветского конфликта может быть включен в гораздо более обширный контекст и поле для переговоров тут есть. Вывод: Трамп все еще рассчитывает договориться с Путиным напрямую, но на этом этапе он включил более широкий инструментарий – санкционное давление и потенциально Китай. То есть Трамп повысил ставки ради обозначенной цели – прекращение огня. Эта стратегия имеет для самого Трампа несколько изъянов – недружественные шаги против России оборачиваются ассоциациями с Д. Байденом и сопровождаются эхом ядерной эскалации, которое беспокоит американское общество и влияет на рейтинги Трампа. До недавнего времени Трамп предпочитал договариваться без Китая, включение Пекина в эти вопросы будет означать усиление его влияния в мире. Пока этого не произошло, но похоже Трамп готов ввести постсоветский конфликт в переговорное поле с Пекином. Впрочем, у Москвы есть еще возможности вывести Трампа на диалог и, вполне возможно, он состоится до 30 октября, когда в Малайзии встретятся американский президент и китайский председатель.

После срыва встречи в Будапеште Д. Трамп пытается дистанцироваться от постсоветской повестки, а В. Путин дал понять, что готов терпеть экономические санкции, но не поставки дальнобойных ракет Киеву. Введение санкций против «Роснефти» и «Лукойла» – это достаточно существенный удар по российской экономике, он ставит под сомнение перспективы диалога с Вашингтоном, но не подрывает его. Российский президент дал это понять. Если будут поставка Tomahawk – это в Москве воспримут как эскалация и полный срыв дипломатической работы. Видимо такая окантовка (ведь Трамп заявил, что не собирается поставлять томагавки Киеву) нужна для того, чтобы зафиксировать текущую конфигурацию: переговоры отложены, встреча в Будапеште отменена/перенесена, перспективы – туманны, но дипломаты будут работать. Вряд ли с серьезной вероятностью прорывов. Трамп эту окантовку принял и сказал, что эффект от санкций против России будет ясен через полгода. В этой фразе буквально читается, что военные действия продляться еще полгода, а пока американский президент займется Венесуэлой или Колумбией и, главное, Китаем. Есть еще один момент, важный с точки зрения системы международных отношений и разговоров про многополярность. Вчера Путин сформулировал значимый идеологический посыл, который негативно отзовется для всей внешней политики США и Евросоюза в ближайшие годы. Было сказано, что «уважающая себя страна не принимает решений под давлением» и Россия имеет такую привилегию «считать себя в этом списке уважающих себя стран и народов». Тут представлена универсальная формула для снижения западного влияния по всему миру. Конечно, в международной политики большинство решений принимаются под давлением или стимулированием (а чаще всего в сложном миксте того и другого и еще третьего и т.д.). Но идеологически это звучит очень красиво. Для элит стран второго и третьего миров, да и для стран БРИКС – это красивый концепт. «Запад давит, а мы не повинуемся». Полагаю, этой формулой будут в ближайшие годы пользоваться многие начиная от Венесуэлы и Колумбии и заканчивая Индией и Пакистаном. И очень хорошо это вписывается в прокитайское влияние по всему миру. Китайцы не говорят про демократию, права человека, но работают с элитами и решают свои вопросы в Центральной Азии, Африке и на других континентах через них. Мир-системная экспансия Китая не идеологизированная (в отличие от западной) и она вполне вписывается в формулу «уважаем себя и не принимаем решения под давлением». Впрочем, эту же стратегию разделяет кроме Китая и все страны БРИКС, а также, в значительной степени, арабские монархии. Трамп перед встречей с Си Цзиньпином хотел показать свои способности поставить Москву на свою сторону. Это не лишено было смысла но ничего не вышло. Сама игра за благосклонность России Москве очень выгодна, но на ближайшие годы у Пекина в ней гораздо больше козырей чем у Вашингтона. Пока в эту игру Трамп играет, а другие западные политики, фактически, уже нет.

Д. Трамп отменил встречу в Будапеште и попытается зайти на мирное урегулирование со стороны Китая; вряд ли это даст какой-либо позитивный результат, но Пекину от этого приятно. Администрация Трампа включила фильтр в виде госсекретаря М. Рубио. Его одного телефонного разговора с С. Лавровым оказалось достаточно для того, чтобы отменить Будапешт, по крайней мере сейчас. Вопрос не в том, как кто поговорил, а в ключевом факторе – готовности замораживать конфликт по линии боевого соприкосновения. Москва ответила отрицательно и Будапешт сорвался. И тут же приняты санкции США против российских нефтяных компаний и начал действовать 19-й пакет санкций Евросоюза. Теперь Трамп заявляет, что будет пытаться урегулировать вопрос с участием Пекина и публично делает ставку на общение с Си Цзиньпином. Совершенно напрасно. Москва и Пекин в этом вопросе действуют слаженно, в рамках условленных коридоров возможностей. Пекин, безусловно, может форсировать завершение конфликта на постсоветском пространстве, но для этого ему нужны очень внушительные причины. Трампу предложат цену, которая ему будет непосильной. Китай, если опустить важные подробности, устраивает конфликт в нынешней его фазе. Неприемлемой для Пекина является ядерная риторика, однако она не звучит так явно как в 2023-м году. В остальном Китай все скорее устраивает и там не видят особого смысла пытаться надавить на Москву в этом вопросе. Тем более, что эти возможности давления – не стоит переоценивать. Поэтому и в китайской стороне напористость Трампа вряд ли будет успешной, однако американский президент настойчиво занимается попытками принуждения сторон к миру. Все это напоминает борьбу с мельницами, но Трамп явно не Дон Кихот, а прагматик, который нащупывает свой путь. Для Трампа это стало вызовом, который он принял. Это гораздо важнее чем разговоры про Нобелевскую премию. Долгое время Трамп не хотел разговаривать с Китаем по поводу конфликта, но сейчас согласен. Это то, что нужно Пекину, но на этом этапе договоренности – крайне маловероятны. Поэтому уткнувшись в китайскую стену Трамп снова обратить свои взоры в сторону Кремля. Хотя тот же Рубио и многие другие советуют Трампу снизить свою вовлеченность в постсоветский конфликт.