Warp Thread

ТЫ ФЛОТ УЛЕЙ ТИРАНИДОВ @ ВРЫВАЕШТСЯ НА ЗОВ ГЕНОКУЛЬТА @ ВИДИШЬ, ЧТО ЭТО ПУСТЫННЫЙ МИР С ДВУМЯ С ПОЛОВИНОЙ КОЧЕВНИКАМИ @ ВСЕ РАВНО РЕШАЕШЬ ПЕРЕКУСИТЬ @ ПРОСЫПАЮТСЯ НЕКРОНЫ @

ХАОСИТ: НИКТО НЕ МОЖЕТ ПРЕВЗОЙТИ МОЕЙ НЕНАВИСТИ К ИМПЕРИУМУ! @ ЛИБЕРАЛ: КХЕ КХЕ

ИМПЕРАТОР В ТРОННОМ ЗАЛЕ @ ВДРУГ УВИДЕЛ ПЕРЕКАТ @ «МАЛИК, ТЫ ЛИ СНОВА РЯДОМ? @ ПОЧИНИ ГОСАППАРАТ!» @ ПЕРЕКАТ ВДРУГ ОКАЗАЛСЯ @ СИНЕЙ КУРИЦЕЙ ЧУДНОЙ @ ТА СКАЗАЛА @ «ИДИ НАХУЙ, СУКА, ОВОЩ ЗОЛОТОЙ» @ ИМПЕРАТОР @ ОХУЕВШИЙ ОТ ТАКОГО ПИЗДЕЖА @ СРАЗУ ЁБНУЛ ПСИ-УДАРОМ @ ВАРПОВОГО НАГЛЕЦА @ ТОТ КАТАСЬСЯ ПРЕКРАТИЛСЯ @ И РАСКИНУЛСЯ ПЛАШМЯ @ СРАЗУ ИМПИ СТАЛО ЯСНО @ ТО НЕ ПЕРЬЯ, ТО БРОНЯ @ СИЛОВАЯ, РАСПИСНАЯ @ ЦВЕТА МОРЯ, С ЧЕШУЁЙ @ НА БОКУ – УЗОРЫ МИФОВ @ С ТРЁХГОЛОВОЮ ЗМЕЁЙ @ «ХВАТИТ МНЕ МНОГОХОДОВОК!» @ ИМПЕРАТОР ЗАОРАЛ @ «ТЫ ТО ПРЕДАЛ, ТО НЕ ПРЕДАЛ @ ИДИ В ЖОПУ, ЗАЕБАЛ!» @ «КТО БЫ ХАВАЛЬНИК ГНИЛОЙ СВОЙ @ НА МЕНЯ ТУТ ОТКРЫВАЛ @ ВСЕМ КРУТЫМ МНОГОХОДОВКАМ @ САМ МЕНЯ ТЫ ОБУЧАЛ» @ «СЛУШАЙ, БРАТ @ НЕ НАДО СРАЧА @ НАМОТАЙ СЕБЕ НА УС @ ТЫ – АЛЬФАРИЙ, Я – АЛЬФАРИЙ @ ГИДРА ДОМИНАТУС!»

АВТОБУС @ ВПЕРЕДИ СИДЯТ БЕЛЫЕ, СЗАДИ - ЧЕРНЫЕ @ ВСЕ РУГАЮТСЯ МЕЖДУ СОБОЙ @ ЧЕРНЫЕ - МЫ НЕ ХОТИМ СИДЕТЬ СЗАДИ! БЕЛЫЕ - МЫ ДОЛЖНЫ СИДЕТЬ СПЕРЕДИ! @ ВХОДИТ В АВТОБУС СВЯЩЕННИК И ГОВОРИТ: — К ЧЕМУ ССОРЫ? ДАВАЙТЕ ВМЕСТЕ ВЫЙДЕМ ИЗ АВТОБУСА. @ ВСЕ ВЫХОДЯТ @ — ДРУЗЬЯ МОИ! НЕ НУЖНО ССОРИТЬСЯ И ДЕЛИТЬСЯ НА БЕЛОЕ И ЧЕРНОЕ. ДАВАЙТЕ ПРЕДСТАВИМ, ЧТО МЫ ВСЕ - ЗЕЛЕНЫЕ @ ВСЕ КРИЧАТ - ДААА! ТЕПЕРЬ МЫ ВСЕ ОДИНАКОВЫЕ, МЫ ЗЕЛЕНЫЕ! @ А ТЫПЕРЬ - говорит священник - ВААААААААААААГХ!

ТЫ КРИГОВЕЦ-МИНЁР @ ПОДКЛАДЫВАЕШЬ МИНУ ПОД ЖОПУ РЕНЕГАТАМ ВРАКСА @ РАЗМАТЫВАЕШЬ ПРОВОД И ОТХОДИШЬ ВМЕСТЕ С БРИГАДОЙ КОПАТЕЛЕЙ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ ОТ ОБЛАСТИ ПОРАЖЕНИЯ @ ПОДКЛЮЧАЕШЬ "МАШИНКУ" К ПРОВОДАМ И В НАСТУПИВШЕЙ ТИШИНЕ СРЕДИ КАПЕЛИ СЛЫШИШЬ ГРОХОТ ОБВАЛИВШЕЙСЯ СТЕНЫ, А ЗАТЕМ ЭХО ДОНОСИТ ДАЛЁКИЙ-ПРИ-ДАЛЁКИЙ ГОЛОС: - ВОТ БЛЯТЬ... ЭТО КОНТ-ПОДКОП... ВОТ БЛЯТЬ!!! ЭТО КОНТР ПОДКОП!!! @ НАЖИМАЕШЬ НА РУКОЯТЬ ДЕТОНАТОРА - КАК ОБЫЧНО... НОГОЙ.

- ЖНАЧИТ ВЫ ХАТИТЕ СТАТЬ ВАРБОССОМ НАШЕГО ВААААГХА? @ - ДА @ - ХАРАШО! У ВАС ЕСТЬ РИКАМЕНДАТЕЛЬНЫЕ? @ - ДА! ВОТ ЧЕРЕП ШЫПАСТАВА ЮДИШКИ, МАГУЧИЙ И ВАНЮЧИЙ БЫЛ ЗАРАЗА, ВОТ ЗУБАСТЫЙ С ЖЫРНЫМ ЗАТЫЛКОМ. ЗАЛАТАЯ ЦЕПУРА ЧИМПИОНА ИМПИРАТОРА, И АЖЫРЕЛЬЕ ИЗ КАМНЕЙ ФЕЕШЕК @ - НИПЛОХА-НИПЛОХА, ВЫ СКАЗАЛИ ЧТО РАНШЕ УПРАВЛЯЛИ ВААААГХ? СКОКА САТРУДНИКАФ? @ - МНОГА @ - ВПИЧИТЛЯЕТ....А ДАККИ? @ - У МАЕЙ ШУТТЫ БЫЛА СВАЯ ШУТТА @ - ЗДОРОВА! КЕМ ВЫ ВИДИТЕ СЕБЯ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ? @ - Я ШО ФЕЕШКА ДАЛЕКО СМАРЕТЬ? ПУСКАЙ САМИ ПАДАЙДУТ! @ - ОТЛЫЧНА! МЫ ВАМ ПИРИЗВАНИМ @ - НИТ @ - ЧТО НИТ? @ - НИКТО НЕ ПИРИЗВОНИТ БАМСКУЛЛА, Я САМ КАМУ ХОШ ПИРИЗВАНЮ @ - ВЫ ПРИНЯТЫ!

Подходит Феррус к Фулгриму: - Фулгрим, а что такое эвфемизм? - Ну, братишка, становись раком, снимай штаны. Через пол часа Фулгрим, закуривая папироску с лхо: - Вот как ты думаешь, Феррус, что сейчас было? - Да выебал ты меня, чорт фенексийский! - Вот, а эвфемизм,братишка, — это если бы у нас была интимная близость.

 ТЫ ПЕРТУРАБО ПРИМАРХ 4 ЛЕГИОНА ЖЕЛЕЗНЫХ ВОИНОВ @ НА БРИФИНГЕ ОТЕЦ РАЗДАЕТ УКАЗЫ ПРИМАРХАМ И ПЛАНИРУЕТ ДАЛЬНЕЙШИЙ ХОД ВКП, ОЧЕРЕДЬ ДОХОДИТ ДО ТЕБЯ @ -И так, Пертурабо, возьмешь свой легион отправляешься на Подзалупу 5 в секторе Обсерус, там окопаетесь, и будете вести очередную привычную для твоего легиона траншейную войну по колено в говне, крови и грязи на благо крестового похода, понятно? -А волшебное слово? — с надеждой в голосе спрашиваешь ты. -Пиздуй. @ ТВОЕ ТЕРПЕНИЕ ЛОПНУЛО, БОЛЬШЕ ТЫ НА ЭТОГО НЕ БЛАГОДАРНОГО ГРУБИЯНА РАБОТАТЬ НЕ НАМЕРЕН, ВМЕСТЕ СО СВОИМИ СЫНАМИ ПЕРЕХОДИШЬ НА СТОРОНУ ХОРУСА, ТЕПЕРЬ ТО ТОБОЙ НЕ БУДУТ ПОМЫКАТЬ, А ТЕБЯ ЖДУТ СЛАВНЫЕ БИТВЫ, ПОЧЕТ, А САМОЕ ГЛАВНОЕ УВАЖЕНИЕ И БЛАГОДАРНОСТЬ БРАТЬЕВ @ НА БРИФИНГЕ ПРЕДАТЕЛЕЙ ХОРУС ПЛАНИРУЕТ И РАЗДАЕТ ПРИКАЗЫ ВЕРНЫМ ЕМУ ПРИМАРХАМ И ЛЕГИОНАМ, ОЧЕРЕДЬ ДОХОДИТ ДО ТЕБЯ @ -И так, Пертурабо, возьмешь свой легион отправляешься на Подзалупу 5 в секторе Обсерус, там окопаетесь, и будете вести очередную привычную для твоего легиона траншейную войну по колено в говне, крови и грязи на благо восстания понятно? -А волшебное слово? — уже с полной уверенностью говоришь ты. -Пиздуй. @ ТЕБЕ НЕ ПРИШЛОСЬ РАЗВОДИТЬ ЛЬВА НА ОСАДНЫЕ ОРУДИЯ, ВЕДЬ БЛАГОДАРЯ ТВОЕЙ И ЛЕГИОНА НОВОЙ СПОСОБНОСТИ, ВЫ МОЖЕТЕ ВЫПОЛНЯТЬ ВСЕ ФУНКЦИИ ТЯЖЕЛОЙ АРТИЛЛЕРИИ САМИ

#wahasraha #warhammer #warhammer40000 #warhammer40k #вархаммер #вархаммер40000

ТЫ ХАОСМАРИН @ ВОЮЕШЬ ПРОТИВ НОРМИСОВ @ - ВЫ СТАРОЕ РУХЛЯДЬ, ПОКЛОНЯЮЩАЯСЯ БОГУ-ТРУПУ, ЧЬЮ ДУШУ ДАВНО ЕБУТ ВСЕ ЧЕТВЕРО ПО ОЧЕРЕДИ! НЕ МОЖЕТЕ ПРИНЯТЬ ИСТИНУ, ВПУСТИТЬ В СЕБЯ СИЛУ! ВЫ НИЧТОЖЕСТВА, ЧТО УМИРАЮТ НАПРАСНО ЗА ТОГО КТО ЭТОГО ДАЖЕ НЕ ВИДИТ! А МОИ БОГИ ВИДЯТ МЕНЯ! Я ОТРИНУЛ СТАРОГО СЕБЯ! Я СОВЕРШЕНСТВО! ТРУП-НА-ТРОНЕ, ТРУП-НА-ТРОНЕ! @ ВОЮЕШЬ ПРОТИВ ПРИМАРИСОВ! @ - БЛЕАТЬ....ВЫ ЧТО ТАКОЕ НАХУЙ? ЭТО ОСКВЕРНЕНИЕ! ОСВЕРНЕНИЕ РАБОТЫ САМОГО ИМПЕРАТОРА! ДА ЧТОБ КАКОЙ-ТО НОУНЕЙМ-ХУЙ, ДАЖЕ НЕ ФАБРИКАТОР, ДЕЛАЛ НОВЫХ АСТАРТЕС?! ТАКОЕ ДОЗВОЛЕНО ЛИШЬ ИМПЕРАТОРУ! КАКИЕ НАХУЙ ПРИМАРИСЫ?!!! А?!! ВОТ ТЫ КТО??АГРО...КТО?? А ТЫ....?....ХТОААА? КАКИЕ НАХУЙ КОМПРЕССОРЫ И ПРОЦЕССОРЫ? ТАК ЖДИТЕ ЗДЕСЬ! БЛЕАТЬ ГДЕ МОЯ НЫЧКА МОИХ ЕРЕСЕВЫХ ДОСПЕХОВ! ТЕМНОМЕХ, СНИМИ С МЕНЯ ЭТО ПРИРОСШЕЕ ГОВНО. ЩАС Я ВАМ ПОКАЖУ НАСТОЯЩИХ АСТАРТЕС! ЗА ИМПИ И УЛЛАНОР ШТУРМУЮ В УПОР!

- СЛУШАЙ А ТЫ ВОН ТОМ БУГУРТЕ ПРО ДВОЙСТВЕННОСТЬ ЖИЛИ.... @ - ДА? @ - ТАМ ГДЕ ХАХАХА ЧТО ЖИЛЯ НА КОЛЕНИ ПЕРЕД ГРИМНАРОМ ВСТАЛ...ПРОСТО ХАХАХА ДЛЯ КРАСОТЫ НАПИСАЛ ДА? @ - .... @ -....да...?

Примархи поймали ксеноса. Феррус его всю ночь допрашивал… Утром они разговаривают с Фулгримом. — Феррус, он что-нибудь признался? — Нет… — А ты ему руки сломал? — Сломал… — А ноги? — Тоже сломал… — Шею ему свернул? — Свернул… — Позвоночник перебил? — Перебил… — Глаза выколол? — Выколол… — И он ничего не сказал? Слушай, Феррус, а про нюанс ему рассказывать пробовал? — Фулгрим, а что такое нюанс? Далее события развиваются с утомительной неизбежностью.

ЖИЛЛИМАН @ - Я РОБАУТ ЖИЛЛИМАН! ПРИМАРХ УЛЬТРАМАРИНОВ!!! Я МСТЯЩИЙ СЫН! РЕГЕНТ ИМПЕРИУМА! Я СТОЮ ГОРДО! ВАМ НЕ ПОСТАВИТЬ МЕНЯ НА КОЛЕНИ! @ ALSO ЖИЛЛИМАН @ - ВОЗЬМИ ПРИМАРИСОВ! НУ...ГРИМНАР...НУ ВОЗЬМИ. @ - НЕТ! @ - НУ ХОЧЕШЬ Я НА КОЛЕНИ ВСТАНУ? УЖЕ ВСТАЛ, ВИДИШЬ? НУ ВОЗЬМИ ПРИМАРИСОВ, А?

Имперские кулаки после секса отворачиваются к стенке и штукатурят. Наблюдения Фулгрима во время осады Терры.

#щитверг ОБМАНУЛИ ДОРНЯКА @ НА ЧЕТЫРЕ КУЛАКА

 ть Сюзанну в одном ситцевом платьице. — Даже не заночуешь? – теплая ладонь на щеке. Тоскливый взгляд. Александр не чувствовал себя монстром, пуская дезертировавшему бойцу болт промеж глаз. А сейчас, отказывая ей, вот почувствовал. — Завтра встретимся… — На танцах? Молодежь праздновать начало лета будет. — Я не танцор. — Так за детишками из своей части приглядишь! Чтобы делов не натворили… Ой, шинель! — Сползла. Конечно. Не по ее плечам шили. – Прости. — Возвращайся домой, Сюзи. Замерзнешь. – Александр отряхнул полы шинели. И строго зыркнул на любимую. И не смог сдержать улыбки. Сюзанна улыбнулась в ответ отчего-то гордо. Но резко хлопнула себя по лбу. — Постой! Я сейчас! Не уходи никуда! — Она вернулась с корзинкой через пару минут. – Вот! Твои любимые! Почти забыла! — Трон! – Огрубевшая ладонь комиссара коснулась накрыла пальцы женщины. – Ты наготовила на целую роту! Куда мне столько? Раздобрею же на твоих обедах. — Так раздели со своими! Удовольствием делиться надо. Щедрость – благодетель. – Она мягко сжала чужие пальцы на ручке корзины. – Моей доброты на весь мир хватит! А у вас в штабу не хватает. — Ты необыкновенна… за что мне счастье такое? С этой мыслью он возвращался по проселочной дороге, держа в одной руке шинель, в другой корзину. Александр не боялся уже вернуться за полночь. В той деревушке у него много дел. Назавтра назначена уже встреча. На послезавтра. Чтоб этот корабль в варпе потерялся. Без него хорошо. На лавочке под черемухой осталась фуражка. «Занесу в дом. – подумала женщина. – Запачкается». В печке потрескивали тополиные поленья. В железной кастрюле подходило тесто. Спали детишки. На ее же собственном одеяле растянулся кот. Чиркнула спичка. Кухоньку озарила толстая свеча на металлическом блюдечке. Сюзанна подняла видавшую виды фуражку и глубоко вздохнула. — Несчастный мужчина. – Она закусила губу. – В детстве – побои. В юности – бои. И так до самой смерти… а взамен-то что? Им всем. Нам всем. Экая ты, Император, сволочь! Острые ножнички отпороли от кокарды золоченого острокрылого орла. Железка полетела в огонь. В агонии покорежились два крыла. Когда кончится варп-шторм, на корабль не вернется никто. Они познали счастье. Мягкие постели, завтрак на столе. Скромное хозяйство. Парное молоко и яблоки прямо с ветки. Походы на речку и сбор лесных ягод. Выпечку и праздники. Тени веранд и поцелуи прекрасных девушек. Мир. Покой. Красоту. Наслаждение. А что может дать Император? Сюзанна распахнула окно и глянула на проселочную дорогу. Нежная улыбка тронула ее губы. Все прошло печально легко. Их комиссар сейчас нес скверну в корзинке с пирожками.

му? — Спасибо. – От ткани веяло теплом печки. В нетерпении Александр развернул салфетку. В плетеной тарелочке лежали шесть румяных пирожков. Мужчина проглотил подступившую слюну. Не терпелось сделать первый укус, но не в дороге же пирожки поглощать? Комиссар привалился спиной к недавно беленой стене. Он, кажется, познал истинное наслаждение, невиданное доселе. Тесто, мягкое и воздушное, что облака в летний вечер. И варенья не пожалели домашнего. Сладкого, будто не вишню в банку закатали, а нефильтрованную любовь. Комиссар прикрыл глаза и сполз на щекотную траву. — Нравится? – Обеспокоенный голос вернул его на землю. Женщина перегнулась через подоконник, и подняв голову, комиссар мог взглянуть женщине прямо в глаза. Полные тепла и доброты. — Да у вас выпечку сам Император благословил! Так и сидел бы тут! Мгновенья хотелось продлить до вечности. Закатное солнце играло в волосах прекрасной женщины. В кустах шелестел прохладный ветерок, но не остыла земля. А небо словно разукрасили лучшие живописцы Императорского дворца – от синего, к лиловому. От лилового к алому. — Оставайтесь, Александр! – Сюзанна протянула вниз глиняную кружку. Ветер донес аромат ягод и мяты. – Разве ж вам кто запретит? И правда. Кто запретит комиссару задержаться? Насладиться моментами, которые ему нужны были, а он и не догадывался. Оказывается, крепкому воину Императора иногда нужна мирская радость заботы. Странно. В Схоле об этом не говорили. Плетеная тарелка медленно пустела. Остывала на траве кружка с травяным чаем. А Александр не мог оторваться от созерцания лица вдовушки. Они болтали о мирском и… Александр многое бы отдал, чтобы это было вечным. Не иначе, Владыка Человечества своего слугу благословил. Их мимолетный роман растягивался. Иной награды, кроме тихих посиделок со ставшей родной женщиной комиссару уже и не нужно было. Рецепт наслаждения прост: расстеленная на траве шинель, корзинка, накрытая клетчатым полотенцем и бутыль амасека. Ах нет… чары не работают без Сюзанны. Ее мягких бедер, передника-подушки. Ее ласковой улыбки. Кусочек счастья – расстегнуть китель, положить фуражку на грудь и устроить голову на коленях любимой женщины. И… открыться ей. Рассказать, что на душе лежит противным грузом. Поделиться болью и позволить исцелить себя улыбкой. Внезапным поцелуем, сладким, как варенье, и томительно тягучим, как мед. — Оставайся, Алекс… — шептала, вкладывая ему за ухо ромашку. – Твоя служба не может длиться вечно. Вот выйдешь на пенсию, мы хозяйство наладим… у тебя руки рабочие, не пропадем. Ройлу моему примером будешь. И никаких орков больше не будет, предателей… Только ты и я… Обещай, что вернешься. Я не хочу потерять любимого снова. — Не знаю, долг у меня. — Забудь о нем хотя бы сейчас. Поцелуя в лоб хватило, чтобы эту просьбу выполнить. Поцелуем кончилось их краткое свидание. Снова. Комиссару казалось, что с каждой краткой секундой их объятий он молодеет. С покатых плеч женщины его шинель почти падала. К вечеру холодало. Не мог он остави

ло пленяло. В этот момент комиссар понял: он околдован. Неужели эта мешанина чувств и гнала парней в самоволки? Комиссар выдохнул. Приосанился. Нашел, от чего нервничать. Он – воин Императора, или кто? Да и вдовушка его заждалась. Перемахнув через аккуратный заборчик, увитый белыми мелкими цветочками, мужчина замер перед колышущимися занавесами простыней. Знакомый мягкий силуэт колыхался сквозь белые полотна. Ветер нес по округе ее сладкую песню. Тень крутанулась в кулисах развешанного белья. Зашуршали кружева подъюбников, ножки в пыльных сапогах засеменили почти в балетных движениях. Распахнув два пододеяльника, словно шторы, он пролез под веревками. — Встречай, хозяюшка! – Щелкнули каблуки. Мужчина точеным жестом выбросил руку с букетиком в мятой газете. Цветы в красоте меркли перед заставшей с медным тазиком под мышкой женщиной. Мужчина не мог оторвать взгляд от пышных форм: покатые плечи, полные бедра. Веснушки даже на груди. Невозможно не полюбить ее целиком, от фигуры до улыбки. Это женщина напоминала о доме, которого у комиссара никогда не было. Зачарованный видом колышущихся юбок, он и забыл, что хотел сказать. — Ты рано, Алекс. – Женщина солнечно улыбнулась. – Прости, милый. Забот полон рот… ох. Она вдохнула запах цветов и прижала букетик к груди. Сердце Александра пропустило удар. — Сюзи… помочь чем? – Он бросил взгляд на полупустую поленницу. – Дров наколоть, может? — Престало комиссару имперской гвардии, дрова колоть крестьянке? — Тебе, Сюзи, хоть ромашки с Терры! – Шинель привычно повисла на заборе. – А тут – дрова какие-то. Влажная после стирки ладонь коснулась чужой щеки. Сюзанна неуловимым жестом заставила повернуться и на мгновенье утонуть в ее лиловых глазах. — Спасибо. – Щеки коснулись потрескавшиеся от сухого ветра губы. – И… за трудовой подвиг вознагражу. Уж я-то знаю, чего хочется старому вояке. Сюзанна хитро улыбнулась и подмигнула. Взгляд Александра полыхнул юношеской страстью. О да… За этим он и приходил к ней, почти каждый день. А началось все два месяца и две недели назад. В тот прохладный вечер, комиссар познал высшее наслаждение. Подумать только! Ключ в рай покоился в теплом свертке, который из окна тянули руки, белые от муки. — Возьмите, комиссар! – женщина соблазнительно перегнулась через подоконник. Ветер трепал кружева на фартуке и края салфетки. – Наверное, вам уже и надоела армейская пища. Батончики эти пластиковые! А я вот домашнего напекла. — Не хочу вас стеснять. – Комиссар с сомнением глянул на новую знакомую. – Время сейчас тяжелое. О детях своих подумай… — Не обеднею я, Алекс! – Женщина пихнула ему в ладони сверток. – Да и как героя не уважить! Соскучились, наверное, по выпечке домашней… Соскучился? Да если бы он в принципе знал, каково это, когда готовят лично, чтобы порадовать. Одни пайки. Со Схолы, через кадетские годы, всю службу. Ладони вспотели под перчатками. Сюзанна, матушка, как называли ее гвардейцы, улыбалась еще так пронзительно. Словно родная ему. Любяще? Заботливо? Е

#wt_кирпичи — А поводок наш никак влюбился! — Да ну! Умеет их братия, по-твоему, что ли? — А я говорю тебе! Видал? Опять несется в пригород, к вдовушке своей! — Ну что вы, в самом деле. Тоже человек! Со своими, кхе-кхе, потребностями. — Эх! Сейчас бы к Рози! Комиссар, на счастье бойцов, был несколько отвлечен, чтобы слушать их сплетни. Он, поминутно поправляя то кушак, то фуражку, несся по проселочной дороге. Мимо заборов, ограждавших золотистую ниву, по пыли, пачкая начищенные недавно сапоги. Этот маршрут за третий месяц ожидания корабля он выучил, как литанию ярости. Поворот, ориентир водокачки… Сердце начинало колотиться сильнее. Не терпелось, как глупо влюбившемуся СПОшнику. Где ж была его офицерская собранность? От желаемого отделяли лишь пара каменных заборчиков. Комиссар залихватски улыбнулся в усы. Придержав фуражку, он перемахнул через них, с такой прытью, будто на него смотрели все экзаменаторы Схолы. В соседнем дворике заголосила псина на цепи. Комиссар крепче сжал стебельки лиловых цветов, которые ободрал у штаба. Уж больно нежные соцветия напоминали глаза его милой. Вот и домик с белой крышей. Колышущееся на веревках белье. Мужчина замедлился. Укол волнения поразил не хуже внезапной пули. Он поправил фуражку и кушак, пальцем пригладил усы. Не думал, что в седые свои годы так трястись будет. Да не перед врагом! Не под обстрелом! Под мирным небом, в лабиринте не окопов, но двориков. Боязно было… но до чего ж хорошо! Впервые за все годы губы сами расползались в улыбке. Та женщина заставляла его ч у в с т в о в а т ь. С самой первой встречи, когда, встречая освободителей, ликовала деревушка. Комиссар запомнил ее, предлагавшую гвардейцам отведать свежего хлеба. Уже в закате своей красоты морщинами, залегшими в уголках глаз… Уже не тоненькая смазливая девочка. Но тогда краше ее во всей деревне комиссар бы не нашел. Растрепанная, в простом синем платье, она рыдала улыбаясь. «Спасибо! Родные! Сынки… Доченьки!». Это в какой-то момент начало раздражать. Не любил комиссар бабьих воплей, слез этих. Навести порядок, да разогнать шумную крестьянскую толпу. Не услышат, пугнуть выстрелом в воздух. Мешают передвижению колонны. — Гражда… — Голос комиссара резко затих. Чужие руки обвили его шею. К груди прижалась щека, и на кителе проступила влага. Мужчина опустил взгляд. Снизу вверх на него смотрела заплаканная, но счастливая женщина. Благодарность ее улыбки заставила вдруг устыдиться намерения разогнать гражданских. — Вы герои! В плену объятий женщины было тепло. Мягкость ее кожи против наждака его щетины. Лен передника против сукна шинели. Плюшевая ласка объятий против холода взгляда. Комиссара обнимали впервые. Выросший в Схоле, воспитанный кнутами Империума без намека на пряник, он и не знал, что делать. Замер тогда, будто статуя на храмовом фасаде, боясь шелохнуться, спугнуть рыдающую женщину, одарившую резким теплом. Как первый весенний день. И чего же этот луч вдруг решил коснуться ледяной пустоши его души? Ее теп