Странный музей

В общем, построят вот такую штуку на месте старого корпуса вуза на верхней площадке фуникулёра.

А, модератор чего? Это, кстати, директор проекта «Большой музей» Дмитрий Гусев. Модерирует публичную беседу директоров Третьяковской галереи, Приморской картинной и музея Арсеньева. Полный зал людей, у входа слушают стоя, а места у стен, куда невозможно протиснуться, пустуют. В простых словах — говорят о том, как работать с культурным наследием, когда тебе до Третьяковки/Эрмитажа лететь 9 часов, а после того, как проведёшь там целый световой день, то на музеи вообще никаких душевных сил не остаётся.

Модератор долго подъезжает к роли краеведческого музея с формулировками вроде «...человечески понятные смыслы, которые производятся на короткой дистанции...» и подытоживает, обращаясь к директору музея Арсеньева: — Поделитесь, пожалуйста. — Чем?

Как правильно перевести на русский слово shade в значении «едкое замечание»? В общем, Виктор Шалай тут занял в моей мысленной экспозиции виртуозов этого дела место где-то рядом с Максом Немцовым )

Группа ДВР сегодня приглашает преломить хлеб на Заре. Не могу глаз оторвать от афиши и носков приморского музыканта и уроженца Биробиджана Сергея Иноземцева.

Сборник японских сказок «Веер тэнгу» я видела на сотнях полок — в гостях, в библиотеках, в магазинах, пару раз в кофейнях. Геннадий Кунгуров, автор иллюстраций, осваивал техники печатной графики на так называемой «челюскинской даче». Сейчас в Союзе художников открылась выставка, посвященная 70-летию этого сообщества. ⠀ Что ещё интересного в ближайшие 10 дней? Только один день, 22 марта, на кампусе ДВФУ — презентация магистратуры Digital Art по итогам модуля, цифровой звук и динамический свет. Студенческие работы с пленэра института искусств показывают в Арке. В музее ВГУЭС — «8 любящих женщин», которых и во Владивостоке и в Марокко одновременно передают. В Картинной галерее постоянную экспозицию дополнила выставка Academia с итальянским акцентом; выставка о русско-японской войне стоит последние выходные. До конца месяца на Партизанском проспекте показывают «За далью — даль» Владимира Листрового. Уже завтра в Артэтаже — новая серия работ Ильяса Зинатулина. А у Зари программа до конца мая: здесь открылась выставка резидентских работ за 5 лет, в соседнем зале — Дальневосточные разлучницы чистят тазы, пекут блины, учат народные танцы и разыгрывают мистерии.

«My core goal as an artist is to deconstruct the idea of work, of effort. Because we are raised to believe that the best works of art require suffering. I want to show that, no, the opposite is true»

Художественные фильмы про мир совриска смотрю без энтузиазма («Квадрат», «Бархатная пила», вот это всё), попытки пошутить воспринимаю без улыбки. Современное искусство смешнее и ироничнее, чем большинство шуток про него. Помните «О чём говорят мужчины»? Энди Уорхол, черный ворон, что ж ты вьёшься надо мной, а также стишок-пирожок «и вот один седой и строгий отчетливо сказал говно» — мне кажется, что дальше этого уровня мало кто зашёл. У создателей мокьюментари-сериала Documentary Now с чувством юмора и способностью найти отличить уборную от выставочного зала всё в порядке. Сериал идёт три сезона, каждый эпизод — пародия на культовую документалку, подводки к ним зачитывает дама Хелен Миррен, что уже на грани истерики (она с таким серьезным видом это делает!). Но в этом эпизоде подключилась еще одна богиня: Кейт Бланшетт играет венгерскую перформансистку по образу и подобию Марины Абрамович. Документалка про Абрамович называется «В присутствии художника», мокьюментари-версия «Изабелла Барта: в ожидании художника». Все в ожидании — чем еще удивит мир Изабелла Барта? Есть ли ей, что сказать? Сможет ли она повторить успех тех лет, когда она работала вместе со своим возлюбленным? Что из прожитого она предъявит, а что — предпочтёт не вспоминать? Бывший возлюбленный расслабленно констатирует: «Конечно, после расставания её работы уже не те, это совершенно нормально». Исскуствоведы рассуждают о том, что улыбающееся ведро — это символ того, что значит быть женщиной. Зрительница на одном из шоу плачет в кабинке. Пушистый котик сидит на диване с винишком. Бланшетт красит себя малярной кистью, ест губную помаду, пытается поджечь музей, ест морковку с перформансистами и вскидывается при упоминании одной из своих самых болезненных работ. Documentary Now, 3 сезон, 4 эпизод — я надеюсь, что вы унесёте такую же тонну удовольствия, что и я.

Breaking news: я не только нашла идеальную пародию на мир современного искусства, но и пересмотрела её уже три раза. Планирую четвертый заход!

Архив сайта «Владивосток-3000» снова доступен: http://2012.vladivostok3000.ru Там, например, Анатолий Филатов советует почитать «Пражскую ночь» Пепперштейна; Спартак Голиков вскользь проходится по Полозковой и Оборину; Екатерина Беляева «рассказывает о том, зачем ей это нужно». В последнем случае речь идёт о фильме про подожжённый дом, но мы уже знаем, что спустя несколько лет проект «Пуск» войдёт в шорт-лист премии Курёхина, а потом она запустит магистратуру Digital Art. <вы находитесь здесь>

Вот такой праздничный Алексей Филатов в галерее «Арка» (9 марта — последний день). После прошлогоднего скандала его забрендировали как «запрещённого художника, который рисует черепа». К выставке прилагается длиннющий текст про все возможные значения черепа в изобразительном искусстве, которые приходят на ум. И про образ свиньи тоже. Разве что о том, как Пятачка переизобрел Заходер и создатели советских мультфильмов о Винни-Пухе, не написали, а хотя почему бы и нет.

Очень смешно рассказывать близким, что ГЦСИ выходит из состава РОСИЗО с перспективой присоединения к ГМИИ. Они такие: «Гм, ии?..»

С утра устроила приключение подушечкам пальцев, трогала песок, камни в геологическом музее ДВФУ. С детства так и не могу поверить, что кости мамонта — настоящие, воображение отказывает.

Но если вы хотите разбора недочетов, то посетители выставки справляются за меня. Во-первых! Почему не упомянут художник Петров! Во-вторых! Было бы, конечно, лучше, если бы ледокол Красин был не во льдах, а во Владивостоке! В-третьих, черепаху с головой мальчика лучше убрать. Наконец, работа скульптора Ненаживина вызывает у одной из зрительниц тягу к кувалде.

Давно не меняла картинки. В Приморской картинной галерее закончилась выставка приморского искусства, охват — сто лет с небольшим. Серьезно! То есть показывают не только Союз художников или позднятину, а с самого начала начал: 30-е, 20-е и ещё чуть-чуть пораньше. Сделано, конечно, с настоящей любовью, это можно почувствовать. Зал светлый, цвета теплые, кураторский текст едва на щиты помещается (белым на желтом мелкими буквами). Меня два или три раза гоняли смотрительницы — то я на диван присела, уперевшись обувью в обивку, то у них мероприятие через 15 минут. Но как ласково они это делали! Такое не на всякой выставке случается. Еще показали старые каталоги, где я порылась и нашла себе Алексея Филатова на обложку канала. Нового Филатова пока ещё можно увидеть в Арке.)

Пришла невоспитанная девица на выставку «Наследие» и давай хихикать с названия этой работы Батухтина. Просто попробуйте угадать (Дубина в форме языка называется «Тайны древнего языка»)

Что касается новой большой выставки на Заре (итоги почти пятилетней резиденции), то мне не очень интересным кажется итоговый выбор художников — но его формирование зависело от ряда причин, например, меня забыли спросить. Зато за невозможно долгое время именно здесь со мной приключился укол нежности. Понятно, с чего: тут все узнаваемое в квадрате, со своим эмоциональным багажом и характерным силуэтом. Весна будет тёплой, если даже мой гранитный камушек в груди ёкнул.