ЕГОР СЕННИКОВ

Написала о том, как искали пропавшие более 10 лет назад (то ли в конце 90-х, то ли в первой половине 2000-х) исторические дубовые двери из дома Бака. А сегодня в 19:00 большинство героев этой истории соберётся в кафе «Рубинштейн»: цитирую — «будем говорить о Петербурге». Приходите. http://www.the-village.ru/village/city/ustory/290594-doors-story

Шикарная история, почитайте

После войны в Калининградской области партия начала борьбу "низкопоклонством перед Западом" - в данном случае перед Германией и немецким прошлым: "Местное противодействие «низкопоклонству» и «безродным космополитам» вписывалось в общегосударственные мероприятия, когда, по воспоминаниям калининградцев, за хороший отзыв об иностранной музыке или фильме можно было попасть в число космополитов1. Эта борьба имела благодатную почву, т. к. в области осталось много образцов немецкой культуры, которые у советских переселенцев вызывали одобрение. Следовательно, налицо было явное и осуждаемое преклонение перед западной культурой. В регионе, по мнению калининградского историка Ю. В. Костяшова, под космополитизмом понимали, прежде всего, положительное отношение к остаткам германской культуры и к немцам. алининградское низкопоклонство перед германскими достижениями в быту и технике заклеймили как идейную болезнь и раболепие, граничившее с буржуазным перерождением. Таким пороком оказались охвачены разные слои населения, включая партийных, комсомольских и советских работников, подходивших без должной идеологической оценки к «мелочам буржуазного быта и буржуазных порядков», с которыми на каждом шагу сталкивались советские переселенцы. В принципе, получалось, что в Калининградской области была очень сложная, если не опасная идеологическая ситуация. Здесь получил практическое подтверждение тезис из секретного письма ЦК ВКП(б) о том, что одним из источников «раболепия и низкопоклонства является влияние на наименее устойчивую часть нашей интеллигенции капиталистического окружения». Эту мысль почти буквально, но с акцентом на калининградскую специфику в одном из выступлений воспроизвел секретарь обкома компартии по пропаганде и агитации И. П. Трифонов, подчеркнувший, что молодежь, приехавшая из разных краев СССР, «находится в окружении немецкого населения», которое отрицательно влияет на некоторых ее представителей. Пожалуй, в то время самой активно действовавшей организацией было областное концертно-эстрадное бюро (КЭБ) - предшественник Калининградской филармонии. На виду оказались директор и художественный руководитель КЭБ А. Келдыш и М. Тыкочинская. Именно их в местной печати объявили «проводниками буржуазного космополитизма в концертно-эстрадном бюро», а т. к. никто другой такого ярлыка не удостоился, то их, видимо, считали наиболее ярыми космополитами среди деятелей культуры области. А. В. Келдыш оказался удобной фигурой для обвинений, т. к. в Москве в музыкальных кругах подвергся критике его родной брат Ю. В. Келдыш как «безродный космополит-музыковед», «бывший активный вожак РАПМ, формалист и космополит»Имя еще одного брата - к тому времени профессора МГУ, участника работ по созданию советской термоядерной бомбы, дважды лауреата Сталинской премии М. В. Келдыша не упоминалось. Также, к счастью, ничего не говорилось о том, что А. В. Келдыш в 1938 г. был уже осужден как французский шпион. Правда, его дело в связи с арестом Н. И. Ежова пересмотрели, обвинение переквалифицировали в антисемитизм, который свидетели опровергли. Кроме того, в Калининграде не писали об аресте и расстреле брата Михаила, историка, аспиранта МГУ. В космополитизме уличили школьных учителей и вузовских преподавателей. В Калининградской области в 1949 г. выяснили, что отдельные учителя, «слепо преклоняясь» перед зарубежными авторитетами, «недооценивали и принижали» идейное наследство отечественной науки, неправильно освещали историю русского народа. К примеру, местные идеологические работники категорически отвергали утверждения учителей о внешнем влиянии на становление русской культуры, объявили буржуазными положения учебников о переносе азбуки на Русь из Болгарии, критиковали «преподнесение в интерпретации немецкой идеологии» истории становления русской государственности на основе норманнской теории.

Свастика на мемориальной доске Андропову на Лубянке

О философах, мизогинии, тратах и глупости Шопенгауэр очень не любил Берлин. У него там все как-то не получалось, но это было даже не главным. Проблема была такая: "Окончательным «мизогином», как называли в те времена женоненавистников, Шопенгауэра сделала некая швея Каролина Маркет, знакомая его берлинской квартирной хозяйки во время его кратковременного профессорства. В августе 1821 года она привлекла автора «Мира как воли и представления» к суду за оскорбление словом и действием. Письменный ответ Шопенгауэра на жалобу обвинительницы выглядит так: «Возводимое на меня обвинение представляет чудовищное сплетение лжи с истиною… Я месяцев шестнадцать занимаю у вдовы Беккер меблированную квартиру, состоящую из кабинета и спальни; к спальне примыкает маленькая каморка, которою я сначала пользовался, но потом, за ненадобностью, уступил хозяйке. Последние пять месяцев каморку эту занимала теперешняя моя обвинительница. Передняя же при квартире всегда состояла исключительно в пользовании моем и другого жильца, и кроме нас двоих и наших случайных гостей в переднюю никому не следовало показываться… Но недели за две до двенадцатого августа я, вернувшись домой, застал в передней трех незнакомок; по многим причинам это мне не понравилось и я, позвав хозяйку, спросил ее, позволила ли она госпоже Маркет сидеть в моей передней? Она ответила мне, что нет, что Маркет вообще из своей каморки в другие комнаты не заходит и что вообще Маркет в моей передней нечего делать… Двенадцатого августа, прийдя домой, я опять застал в передней трех женщин. Узнав, что хозяйки нет дома, я сам приказал им выйти вон. Две из них повиновались беспрекословно, обвинительница же этого не сделала, заявив, что она — приличная особа. Подтвердив госпоже Маркет приказание удалиться, я вошел в свои комнаты. Пробыв там некоторое время, я, собираясь снова выходить из дому, опять вышел в переднюю со шляпой на голове и с палкой в руке. Увидев, что госпожа Маркет все еще находится в передней, я повторил ей приглашение удалиться; но она упорно желала оставаться в передней; тогда я пригрозил вышвырнуть ее вон, а так как она стояла на своем, то я и на самом деле вышвырнул ее за дверь. Она подняла крик, грозила мне судом и требовала свои вещи, которые я ей выбросил; но тут, под тем предлогом, что в передней осталась какая-то незамеченная мною тряпка ее, она снова вторглась в мои комнаты; я опять ее вытолкал, хотя она этому противилась изо всех сил и громко кричала, желая привлечь жильцов. Когда я ее вторично выпроваживал, она упала, по всей вероятности, умышленно; но уверения ее, будто я сорвал с нее чепец и топтал его ногами — чистейшая ложь: подобная дикая расправа не вяжется ни с моим характером, ни с моим общественным положением и воспитанием; удалив Маркет за дверь, я ее больше не трогал, а только послал ей вдогонку крепкое слово. В этом я, конечно, провинился и подлежу за то наказанию; во всем же остальном я пользовался лишь неоспоримым правом охраны моего жилища от нахальных посягательств. Если у нее очутились ссадины и синяки, то я позволяю себе усомниться в том, чтобы они были получены при данном столкновении; но даже и в последнем случае она должна винить сама себя: таким незначительным повреждениям рискует подвергнуться всякий, кто держит в осаде чужие двери…». В первой инстанции дело выиграл Шопенгауэр. Но оно тянулось еще пять лет, кончившись тем, что Шопенгауэр должен был выплачивать Маркет пожизненную пенсию по 60 талеров в год. Это продолжалось двадцать лет. В 1846 году философ получил свидетельство о смерти, на котором начертал по латыни «Obit anus, abit onus» («Отошла старуха, свалилось бремя»)."

В рюмочной

В наши дни для продвижения образа страны или ее каких-то интересов за рубежом используют (ну, помимо собственно дипломатов, с ними понятно, но я не об этом) pr-агентства, которые покупают рекламу, покупают статьи или эфир, пишут рекламные статьи под видом обычных. Некоторые еще заморачиваются с созданием собственных международных СМИ, которые вещают на разных языках и как-то помогают продвинуть образ страны в массовом сознании. А вот лет 90 назад все было попроще. Тогда правительства платили напрямую изданиям, а иногда и прямо конкретным журналистам - за позитивные статьи о своей стране. Вот небольшой рассказ на эту тему (про межвоенную Чехословакию): "Одна из важнейших задач Третьей секции заключалась в организации публикаций в газетах и поддержки от конкретных журналистов в "Великих державах". Целью были публикации, которые бы в выгодном свете рассказывали о Чехословакии. Через свои посольства в Париже, Лондоне, Женеве, Вене и Белграде, сотрудники Третьей секции, поддерживали огромное количество и ряд публикаций, в том числе деловых журналов, новостных изданий, еженедельных опросов и специальных новостей, а также академических журналов. Ян Хейк регулярно отправлял чеки на двадцать восемь ежедневных газет, журналов и агентств по печати только во Франции. Третья секция также тщательно следила за европейскими издателями книг и журналов - использовала любых союзники, которые могли бы тайно вмешаться в ситуацию, когда иностранные газеты обвиняли чехов в скандальном поведении. А в печатных изданиях, выходивших в принадлежащему Третьей секции издательству Орбис, писалось и публиковалось только то, что говорило о чешской чести, рациональности и преданности демократии, а также то, где утверждалось, что Чехословакия является основой мира и процветания в Центральной Европе. Таким образом поддерживали журналистов, редакторов, фрилансеров и ученых по всей Европе, а некоторых и в Нью-Йорке, но, безусловно, наибольшее число приходилось на Париж. Французская пресса того времени «не только часто манипулировалась, но и ... попросту продавалась», так как характеризовалась преднамеренными утечками информации и весьма коррумпированными журналистами. Во внутреннем резюме о «Зарубежной пропаганде во Франции» в 1933 году отмечалось, что итальянцы, японцы и немцы являются основными факторами влияния французской прессы; венгры и государства Малой Антанты играли гораздо меньшую роль. Японцы были особенно сильной агрессивной силой: «даже небольшим журналистам предлагались ... десятки тысяч франков», а бывший глава французской дипломатии возглавил фирму, импортирующую японские товары. Венгры же призывали Францию ​​отказаться от своих союзников по Малой Антанте и создать вместо этого дунайскую федерацию, с Венгрией - в ее центре. Венгры заявляли, что Будапешт снова стал одним из великих городов Европы, и решили продемонстрировать это, профинансировав поездку для 40 депутатов французского парламента. Но чехи не могли конкурировать с суммами, выплачиваемыми государствами-Великими державами. В 1933 году Германия потратила 256 миллионов франков на международную пропаганду, Франция - 74 миллиона франков; напротив, Польша смогла потратить только 26 миллионов, а Чехословакия - 18 миллионов.(Страны Малой Антанты иногда объединяли силы, коллективно нанимая таких журналистов, как Жюль Зауэрвайн, которого позднее обвинил один нацистский коллабораторв, в том, что он служил и Праге и Белграду в период между 1928 и 1938 годами)".

О планах по переделу Польши в 19-м веке "Косвенным показателем сомнений имперских верхов относительно будущности ЦП (Царства Польского) могут служить слухи о грядущем новом переделе Польши, которые, начиная с 1863 г. и по меньшей мере до конца 1865 г., циркулировали как в среде лидеров восстания, так и Глава 6. Имперская власть и Царство Польское в 1863 — 1869 гг 183 в российских околоправительственных кругах. Речь шла о замысле, сходном с планом, который Николай 1 в 1831 г. изложил в «Моей исповеди», — уступить Пруссии часть Царства полевую сторону Вислы, т.е. провести границу по т.н. Кнесебецкой линии. Тем самым земли на правом берегу Вислы сливались бы в административном отношении с западными губерниями Российской империи, а население левобережья — слишком крепкий орешек для русификаторов — подверглось бы усиленной германизации. Поляки расценивали этот план как составную часть великодержавной политики, нацеленной на уничтожение польской национальности; русские же, чьи отзывы до нас дошли, — например, известный экономист и статистик В.П. Безобразов, хорошо знакомый с Муравьевым, — были, как кажется, готовы увидеть в нем рациональный шаг к консолидации русской национальной территории, хотя и опасались дальнейшей экспансии Пруссии — в Остзейский край. Нам неизвестны свидетельства об обсуждении этого плана в российском правительстве. Не была эта проблема и предметом двусторонних переговоров между Россией и Пруссией. После заключения конвенции Альвенслебена в январе 1863 г. (о военном сотрудничестве в борьбе с польским движением) Петербург и Берлин проявили особую щепетильность в вопросе о взаимном переходе границы между ЦП и Пруссией для преследования мятежников10. Вместе с тем глава прусского правительства О. фон Бисмарк, внимательно следя за развитием ситуации и принимая в расчет вероятность отпадения ЦП от России, предполагал при таком ходе событий утвердить прусское господство над этими территориями в той или иной форме. Возможно, дальнейшая разработка источников прояснит обстоятельства возникновения и распространения этих примечательных слухов. Более скромным, но и более реалистичным был проект реконфигурации границ ЦП, при оставлении его целиком за Россией, по этническому признаку. Одной из таких инициатив явилось предложение присоединить к СЗК северо-восточную оконечность Царства — Августовскую губернию (центр — Сувалки), смежную с Литвой. Осенью 1863 г. губерния была подчинена в военно-административном отношении виленскому генерал-губернатору, которому вверялось руководство боевыми действиями против находившихся там повстанцев. Муравьев считал это административное переподчинение важным еще и потому, что благодаря ему недавно построенная железная дорога от Ковно на Эйдкунен — Гумбинен, связывавшая Россию и Пруссию через узкий перешеек Августовской губернии, «была бы вся в наших владениях», иначе говоря, не пролегала бы через земли ЦП. Наряду с военно-стратегическими, выдвигались и доводы этно-национального толка. Значительную долю населения губернии составляли литовцы, имелась там и компактно проживавшая группа русских старообрядцев (около 12 тысяч человек). В докладе министру внутренних дел Муравьев заявлял, что, поскольку население губернии «наиболее жмудское», она «по всей справедливости принадлежит не к Польше, а к Литовскому краю»13. Характерным образом «справедливость» территориального разграничения увязывалась здесь с критерием этнического преобладания. При объявлении в марте 1864 г. прокламации и указов о крестьянской реформе в ЦП, напечатанных en regard по-русски и по-польски, подчиненные Муравьеву военные начальники в Августовской губернии с удовлетворением сообщали о фактах незнакомства многих крестьян с польским языком и даже составили ведомость о количестве литовцев, «не понимающих другого языка, кроме литовского». Таковых, по ведомости, было более 262,4 тысячи человек (счет, разумеется, велся на основе не индивидуального опроса, а обшего заключения по целым селениям, и администрация была заинтересована завысить эту цифру). Муравьев распорядился издать прокламацию и на литовском языке"

О турецком плене, отрубленных головах и варварстве "Помимо военных качеств, наиболее важным маркером инаковости, приписываемым османским войскам, было, безусловно, их обращение с пленными и погибшими врагами. Российские мемуары и дневники содержат графические описания «варварских» сторон османского способа ведения войны. Одно из наиболее ранних описаний этих практик можно найти в книге российского дипломата П.А. Левашева. Напомним, что после периода заключения в Семибашенном замке, Левашев оказался в обозе армии великого визиря, которая действовала против российских войск в Молдавии. По свидетельству Левашева, в какой-то момент конница визиря принесла на своих пиках тринадцать голов, отрубленных у павших в битве россиян. «На зрение [этих голов] из стана, так и из Бендер, было великое стечение народа причем одни на них плевали, другие бранили, как будто могли они слышать их брань, а некоторые кричали таким голосом, какому мнили у них быть, когда их рубили из чего всяк удобно может судить колико слепотствующ и подл сей народ». Спустя два десятилетия в своем дневнике, посвященном русско- турецкой войне 1787-1792 годов, Р.М. Цебриков находил османское обращение с военнопленными и погибшими полностью противоположным обычаям цивилизованных народов. Согласно Цебрикову, «разум философии» убедил европейские народы, что «несчастные жертвы, хотя и спасшиеся от огня и меча, не должны чувствовать по крайней мере в плену горестной своей участи, и для того не лишают их нужного к пропитанию». Напротив, «грубый, в невежестве пребывающий турок дополняет меру своего мщения, попавших в руки храбрых воинов изнурением и наруганием». По свидетельству Цебрикова, во время осады Очакова российскими войсками под командованием Г.А. Потемкина османские воины не только убивали раненых российских солдат «наимучительнейшим образом», но также и отрубали им головы, «натыкая на колья по стенам градским». Цебрикову было особенно не по себе от этого «зверского мщения» потому, что подобная практика оказывалась заразительной. После того как в ходе успешной вылазки защитников Очакова был обезглавлен один из российских генералов, разгневанный Потемкин приказал обезглавить трупы османских солдат, наполнявших ров, и выставить их напоказ в российском лагере. По свидетельству Цебрикова, «человеки сбегались со всех сторон, посмотря на их содрогались и ощущали ноющее омерзение, солдат, вопия: штурм! штурм!., мужик: неверные... чиновный: гадкость, и все содрогались и отвращались в скорости от сей сцены». Хотя не все отрубленные головы были российскими, подобная практика, безусловно, представлялась недопустимой с точки зрения вестернизированных царских офицеров. Символизируя «варварство» османского способа ведения войны, отрубленные головы отделяли российских офицеров не только от «азиатских» противников, но также и от случайных «азиатских» союзников. В своих воспоминаниях о войне 1806-1812 годов, А.Ф. Ланжерон упоминал об «овации», которую валашские арнауты устроили российскому генералу М.А. Милорадовичу в момент его вступления в Бухарест в 1807 году после смелого маневра, который спас валашскую столицу от разграбления османскими войсками. Узнав, что генерал намеревается остановиться в доме князя Григория Гики, они отрубили головы всех павших противников и укрепили их вдоль парадной лестницы, у дверей и на галерее, и осветили каждую из них факелом. Сопровождаемый арнаутами в своем триумфальном шествии по улицам Бухареста, Милорадович возликовал, увидев иллюминацию вдали. Однако, «когда он вошел во двор и увидел это ужасное зрелище, он на несколько минут потерял сознание». Придя в себя, Милорадович отказался жить в этом окровавленном дворце и поместился там лишь после того, как все было вымыто и вычищено".

Немного "Мела": В этой статье я немного рассказываю о мифах про учебу заграницей: https://mel.fm/budushchemu_studentu/9362514-7-mifov-ob-uchebe-za-granitsey А здесь немножечко копаю мифы про Октябрьский переворот (так, слегка): https://mel.fm/revolyutsiya-1917/1398257-5-myths

Июль 1917 года, Петроград, Невский проспект

Дорогая крошечная и ценная аудитория телеграма! Мы выложили на нашего "Чапаева" большой, трехстворчатый материал к 100-летию революции. Там и "историко-револционный жанр" и Лениниана, и бесценный рассказ о кинохронике (с массой фрагментов этой самой хроники). А кроме того - кусочек фильма Барнета о революционной Москве, Мозговой на глазах превращается в Ильича, Тамара Страдина рассказывает, как 60 лет (!) назад снималась у Алова и Наумова в "Павле Корчагине". Читайте, в общем, мы там еще ставим линки и исправляем помарки, но в целом работа сделана - https://chapaev.media/courses/21

Кроме того, сегодня на Inliberty занятный текст об альтернативах революции - Олег @kashinguru Кашин поет 400-миллионную Россию победившего Тамбовского восстания, в которой задумались о том, что не все так однозначно; Дмитрий Бутрин хочет нас убедить, что НЭП без Ленина и большевиков имел шансы на жизнь (и даже не самую плохую); Максим @trudolubov Трудолюбов живописует крестьянско-автохтонную Россию, на Первую мировую не пошедшую и революции избежавшую; Сергей Медведев делает вид, что Аврора могла стрелять по Смольному, но это ничего не изменило бы (самая сомнительная из этих альтернативных историй); Юрий @forevernotes Сапрыкин аки Аркадий Аверченко в эссе "Фокус великого кино" из "Дюжины ножей в спину революции" предлагает нам открутить несколько возможных реперных точек для революции и приходит к выводу, что от революции все равно не убежишь; Роман Лейбов в послесловии смеется над всем этим и намекает, что исхода нет. http://100.inliberty.ru

Так как у нас тут день столетия революции, а такую дату обойти внимание никак нельзя, я подумал, что надо что-то написать, но и сочинять простыни текста о том, что это значило для России и для нас мне не захотелось. Тем более, что это разговор надолго - да и мне кажется, что мы и в так в течение года понемногу собираем представление о том, что это было - от рассказов о жизни в советском городе 1920-х и расстрелах в Гулаге до бытовой и обывательской жизни и путешествиях. А мое личное отношение к революции вряд ли кому-то насолько интересно. Так что сейчас я решил рассказать о самых хороших, значимых и заметных фильмах о революции и гражданской, которые выделяю для себя лично я. 1. Комиссар (Александр Аскольдов, 1967 год). Вообще, мне кажется, что "Комиссар" - это один из лучших советских фильмов. А то, что советская власть сотворила с Аскольдовым за этот фильм, показывает, что несмотря на прошедшие с революции 50 лет, методы советской власти в отношении не нравящихся ей художников не очень сильно эволюционировали. Но это не главное, конечно. Прежде всего - это отличный фильм, это прекрасная игра Мордюковой и Быкова, это сюрреальные сны о революции, это город, который переходит из рук в руки - и ни чьи руки не обещают, что в этом городе когда-нибудь будут смеяться дети или что по улицам пойдут трамваи. 2. Морфий (Алексей Балабанов, 2008 год). Если в координатах "Комиссара" революция - это что-то грозное, но абстрактно прекрасное, то в мире Морфия революция - это что-то страшное, отвратительное, вызревшее в душе у не самого плохого человека и сожравшее эту душу целиком и полностью, не оставив после себя ничего. Чем дальше, тем хуже - бывшие хозяева жизни горят, поджигаемые крестьянами, а прошлые парии надевают кожанки и берут в руки пистолеты. Все это кажется дурной комедией, но единственный способ прекратить ее смотреть - это самоубийство. Конец сеанса. 3. Роль (Константин Лопушанский, 2013 год). Тема Гражданской войны в советском кино в основном концентрировалась на показе героических сюжетов (пусть иногда и трагических) - "Чапаев" тут задал стандарт, а последующие фильмы так или иначе в какой-то степени ему следовали (с "Комиссаром", рассказывавшем несколько иначе, случился полный и тотальный запрет). В фильме Лопушанского акцент не на героическом, а на обыденном - люди 5 лет воевали-воевали, бились, стреляли - а вернулись домой - и увидели, что никому не нужны, что кругом новые типы и что верный путь - это притворяться, мимикрировать и таиться. Что те, против кого воевали, снова тут - словом, это архетипический фильм о войне и возвращении с нее. В общем, совершенно восхитительный фильм Лопушанского. 4. Раба любви (Никита Михалков, 1975 год) и Свой среди чужих, чужой среди своих (он же, 1974 год). Когда-то Михалков снимал гениальные фильмы, по которым совсем нельзя понять, что снимал их очень молодой человек, да еще и из фактически номенклатурной семьи. Все как по нотам, все работает и сцепляется вместе, а по итогам остается легкое чувство тоски - от того, как все получилось и как все могло быть. 5. Ну и в пятом пункте, скопом выделю то из всего многообразия советского кино, что кажется мне лично интересным, а не только значимым в историческом плане (кинолениниана - это прекрасно, но смотреть это вне рамок культурологического интереса - невозможно). "Служили два товарища" - поразительно, что подобный фильм разрешили снимать в СССР - найти более карикатурное исполнение красных, и более соблазнительное изображение белых - довольно сложно; "Бег" - понятно, что белые и бывшие здесь деморализованы и подавлены, потому и интересны - но и в своей подавленности достоинства не теряют; "Октябрь" интересен как великое визуальное искусство, но вне этого контекста - чистая пропаганда; "Собачье сердце" - поразительный пример того, что можно снять один великий фильм и на этом закончиться.

"Троцкий" на Первом http://feedproxy.google.com/~r/corpuscula/~3/Urc833Fdo-M/blog-post_54.html Судя по всему, у нас сформировался таки Большой Стиль, язык, которым в кино рассказывают про отечественную историю, независимо от эпохи. И это Гранд Вампука. Что "Матильда", как я понимаю, что нынешний "Троцкий", а между ними многочисленные "Сталинграды", что-то про космос и про хоккей, туда же "Оттепель", "Оптимисты" и "Гостиница "Россия", это всё пышная оперетта без пения и шуток. В "Троцком" Первый канал превзошел сам себя. Фальшивый Париж и фальшивая Сибирь, демонический Парвус на службе каких-то МЗС, которые передают ему деньги в конверте со словами "Не волнуйтесь, дальше будет больше", Ленин "с хитрым прищуром", так и щурится всю дорогу, как удмурт какой, Сталин разбойник с расцарапанным лицом и с пистолетом, из которого он беспорядочно палит, как Барт в "Дёрке Джентли", какая-то Наталья, прогрессивная эмансипэ, зарабатывает на жизнь позированием. Впрочем, видимо, не ради денег, а от смелости взглядов. Все говорят о сексе, как заведенные, как за завтраком в кафе, так и на партийном съезде. Газета "Искра" напечатана на принтере. Троцкий на досуге читает Фрейда (а за кадром смотрит порно, как пить дать). А тут входит и сам Фрейд со словами "Как быстро у вас сужаются зрачки, Троцкий, я такое видел только у серийных убийц". Ну, мы в общем-то помним, когда появился термин "серийный убийца", но я отмечу, что миоз, то есть, сужение зрачков, не очень связан с психическим здоровьем как правило. В Мексике Троцкий разговаривает с местным жителем по-русски, а тот отвечает по-испански, и они таким образом ведут диалог. В Парижах эмансипэ Наталья зовет Троцкого на "суаре", оказавшееся сборищем женщин с лицами рыночных торговок, карликов и накрашенных геев, один из которых Троцкого сразу цап, но Троцкий не дал себя затащить в пучину гейропейского разврата. Наталья позже прокомментирует, что это она показывала Троцкому "настоящую европейскую жизнь". А потом Троцкий отымел эту Наталью в грубой форме, наплевав на феминизм и сообщив ей, что так же он поступит и с "народом". Наталья не обиделась, а даже обрадовалась. Революция случилась от сексуального напряжения. Солдаты пытаются поиметь статую. В Мексике Троцкому является призрак Фрейда, пуская кольца дыма, и начинает затирать про маньяков. Прочтя ему нотацию, привидение исчезло, оставив в пепельнице фаллический символ - сигару. В следующих сериях нас ожидает секс с Фридой Кало, матрос Железняк, превратившийся в вампира, и хрен знает, какие еще безобразия. Всё это не смешно совершенно. Потому что связь с собственным прошлым, похоже, у креаторов утеряна навсегда. Мне подруга рассказывала, что маленькие дети недавно попросили её рассказать про Ленина, они уверены, что она его видела. "Для них всё одно - царь, Ленин, Сталин, Брежнев - это всё было в одно время и очень давно". Примерно такие же дети постарше и сочиняют сценарии для Первого. "Революция - это секс". Меня не удивляет, что День Победы теперь вот такой вот с косплеем и байкерами. Ну так не выпендривались бы, шли бы дальше, снимали бы, как Кен Рассел "Листоманию", там Ференц Лист (Роджер Долтри из The Who) выезжал на огромном фаллосе, а Папу Римского играл Ринго Стар.

Инструкция по победе над коммунизмом

О бургомистрах в окуппированном немцами Новгороде "Первой в занятом немцами rороде бьта создана roродская управа. Ее орraнизаторами в аВуУсте 1941 roда явились Борис Андреевич Филистинский, Василий Серrеевич Пономарев, Александр Николаевич Eryнов и Федор Иванович Морозов. Все они в 1930-x rодах подверrались различным репрессиям со стороны советской власти. Собравшись на квартире Филистинскоrо, они узнали от хозяина, что по поводу создания «русской aдминистрации» им получено предварительное соrласие, так как он с немцами уже rоворил и те поручили подобрать ему надежных людей, желающих помоrать новым властям. для них бьта орrанизована встреча с немецким военным комендантом Новrорода (офицер в чине майора), тот расспросил пришедших о их биоrрафиях, Bpeмени проживания в Новrороде, наличии образования и о репрессиях против них со стороны советской власти. В первые недели существования Новrородской roродской управы Пономарев и ero помощники занялись подбором и наймом служащих, самостоятельно изыскивали средства для их содержания. Эта проблема была решена путем установления квартплаты и открытия столовой. С осени 1941 rода были введены новые налоrи подоходный, с двора и за содержание домашних животных. Так, например, каждый владелец коровы должен бьт сдать в месяц 30 литров молока. Располаrалась управа в бывшем железнодорожном клубе им. В. и. Ленина. В конце 1941 rода, накануне первой немецкой эвакуации, она перебралась в подвальные помещения, так как rород подверrался сильным обстрелам и бомбежкам советских войск. Каждое утро rородской rолова был обязан приходить к немецкому коменданту с докладом о всех rородских делах, о настроениях среди населения. Полученные от немецких властей распоряжения затем доводились Пономаревым до остальных членов управы. В ноябре 1941 rода бурrомистром стал Федор Иванович Морозов. Практически весь первый состав управы бьт уволен. Новый руководитель формировал свою «команду» по принципу личной преданности ему. Ocтавшиеся не у дел коллаборационисты, недовольные своей отставкой, написали на имя немецкоrо Boeнногo коменданта заявление, в котором обвиняли Mopoзова и ero окружение в злоупотреблении служебным положением, незаконном обоrащении и разложении в быту. После этоrо «сиrнала» все зачинщики, пять человек, были вызваны к коменданту. Последний, вначале поругал их за склоку, соrласился вновь принять на работу кого-либо из бывшеrо состава управы для неrласноrо контроля за Морозовым и ero окружением. Эти функции бьти возложены на А. Н. Eryнoвa, который совмещал их с руководством отделом народноrо образования. Примерно дней через десять после этоrо, 17 декабря 1941 rода, Морозова убил испанский солдат. Произошло это при следующих обстоятельствах. В rородской управе бьта орrанизована вьщача молока служащим управы, детям и беременным женщинам по литру на человека. За молоком стали приходить и испанские солдаты, но так как ero было мало, отпускалось оно им с большим неудовольствием. На почве этоrо случались частые недоразумения. В один из дней, коrда испанские солдаты вновь пришли за молоком, Морозов находился в нетрезвом состоянии. Недовольный тем, что из-за испанцев сотрудникам управы остается мало молока, бурrомистр начал с ними скандалить. Морозов кричал по-русски, а испанцы - на своем родном языке. В ходе этой перепалки бурrомистр стал толкаться и спустил солдата «rолубой дивизии) С лестницы. Оскорбленный испанец выхватил пистолет и двумя выстрелами убил Морозова. Третьим бурrомистром Новrорода стал Дионисий Джиованни, бывший директор опытной станции в Болотной, по национальности итальянец. На этой должности он пробьт до апреля 1943 rода. Джиованни, как и Пономарев, подписывался под документами как "профессор"."

Вот так фирма Мелодия запросто лишила дуэт Леннон-Маккартни авторства песни Girl

Серьги-гильотины, Франция, 1794. Верхняя часть украшений - в форме фригийского колпака, символа борьбы за свободу, а в нижней части болтаются отрубленные головы королевы и короля. Жуткая мода

Американцы идут по Владивостоку, 1918 год