Кепка Фрейда

Из супервизий доктора Марка Уинборна «Представьте, что вы учитель музыки, и к вам приходят три новых ученика: 3-летний, который вообще ничего не знает про музыку, 17-летний, который купил свою первую гитару и хочет играть тяжёлый рок, и 25-летний – скрипач с 10-летним опытом. Вы будете учить музыке всех троих, но будете это делать по-разному. Для 3-летнего вы выберете самые простые задания: повторить несложный ритм, например. 17-летнего будете обучать базовым аккордам. С 25-летним займетесь более тонкими профессиональными нюансами. То же самое в кабинете психолога. К нам приходят люди с разными способностями к символизации. Вы можете работать с 35-летним художником, который легко расскажет, как выражает свои чувства через творчество, а можете работать с человеком, который вообще, как ему кажется, не умеет говорить о своих переживаниях. И это будут совсем разные подходы к работе. Часто молодые аналитики, которые только проходят обучение, ищут идеальных пациентов с хорошими исходными способностями к символизации. Но способность к символизации – не критерий того, сможет ли пациент проходить анализ. Эта способность точно так же развивается по ходу анализа, как и все остальные навыки». Символизация – способность психики не только иметь дело с миром буквального (обнимаю любимого человека и радуюсь), но и генерировать символы, в том числе фантазии (чувствую порыв холодного ветра, вспоминаю, как мы уютно смотрели дома в тепле классный фильм, с радостью предвкушаю новую встречу).

Из семинара Яна Олеговича Федорова в рамках курса «Клинический психоанализ» Психика пациента с довербальной (доэдипальной) травмой переполнена агрессией и яростью на тех, кто плохо о нем заботился. Открыто проявить ярость в этом случае означает рискнуть стать строчкой из криминальной хроники, – быть выброшенным из окна, например. Поэтому ребенок избегает делать видимыми свои агрессивные аффекты. Иногда говорят, что в этом случае ярость направляется на себя, но точнее будет сказать, что не сам ребёнок себя ненавидит, – вряд ли он на это способен, – а его психика постоянно перегружена попытками совладать с собственной агрессией. Поэтому такие пациенты могут мало интересоваться внешним миром, – все их внутренние силы уходят на сдерживание агрессивных импульсов, и совсем мало ресурсов остается на психическое развитие. К тому же, внешний мир ощущается как опасный и агрессивный, к нему не хочется приближаться, от него нужно защищаться. Довербальные пациенты могут хорошо скомпенсироваться на последующих, вербальных, стадиях развития. Они учатся говорить, читать и писать, и обретают благодаря этим умениям надежное психическое убежище. В результате формируется так называемый невротический фасад – на поверхности доэдипальные пациенты способны выстраивать более-менее нормальные коммуникации с внешним миром, что помогает им приемлемо функционировать, однако внутри они остаются перегруженными болью и яростью. Про таких детей родители обычно рассказывают: «Очень спокойный мальчик, сидел тихо в уголке, книжки читал, пока остальные хулиганили, никаких проблем не было». Сразу вспоминается роман Михаила Елизарова «Библиотекарь», в котором книги советского романиста Громова дают читателям суперспособности. Всегда удивительно, насколько точно писатели схватывают суть внутрипсихических феноменов. И еще забавное. Случайно нагуглила, как Елизаров рассказывает о замысле этой книги: «Я жил в крошечной деревне, в 100 км от Мюнстера. В деревне была бойня, где три раза в неделю забивали свиней. И три раза в неделю везде чудовищно пахло, можно было сойти с ума от запаха. Вечером, когда накатывал шквал этого запаха, я бросался запирать окна. И в один из этих вечеров возникла идея «Библиотекаря», я сел и тут же написал первую главу. Стимулом стало мёртвое свиное мясо. Почему именно оно — не поддаётся логике». Как в том демотиваторе: рассказываешь аналитику смешной анекдот, а он не смеется, а что-то быстро-быстро записывает в блокнот :)

Из семинара доктора Майкла Конфорти «Роль сновидений в психотерапевтической практике» Слоны в сновидениях часто появляются как метафора для обозначения комплекса. Это связано с особенностями их дрессировки. Когда маленьких слонят начинают дрессировать, их держат на привязи, чтобы они не убежали. Потом слон вырастает, становится по-настоящему огромным и легко может порвать любую привязь. Но к этому времени он так привыкает быть на привязи, что даже не пытается от нее освободиться. Точно так же работает комплекс. Человек, захваченный комплексом, похож на большого слона, который послушно сидит на привязи, хотя эта привязь уже давным-давно не может его удержать.

Из семинара доктора Сильвии Беренд в рамках программы «Анализ архепитических паттернов» «Если у человека много лет была дырявая лодка, он привыкает к ней и адаптируется к ее особенностям. Он знает, как правильно ей управлять. У него всегда с собой ведро, чтобы выплеснуть воду. И когда такому человеку вдруг дают новую лодку, через какое-то время вы можете обнаружить, что ней тоже проделали дыру. Потому что очень странно и непонятно ходить в море в лодке без дыры. Точно так же сложно бывает психике отказаться от проблемных, неудобных, но уже привычных способов жить. Лодка с дырой ощущается как более безопасная, чем лодка без дыры, – ведь про дыру уже все понятно, а отсутствие дыры пугает и заставляет ждать неприятностей».

Из семинара доктора Майкла Конфорти «Голос Психе» (Институт Ассизи) Как-то раз мы с коллегами обсуждали, что отличает обычного учителя от очень хорошего учителя. И один коллега привел метафору, которую я запомнил на всю жизнь. Обычный учитель покажет на потолок и скажет: «Там звездное небо, оно очень красивое». Хороший учитель пропилит несколько дыр в потолке, чтобы можно было увидеть звезды через эти просветы. А очень хороший учитель снесет потолок, чтобы ученики смогли увидеть звездное небо своими глазами во всей его красоте и бесконечности. Сразу вспоминается, как доктор Марк Уинборн обычно говорит об интерпретациях: «Хорошая интерпретация должна не только комментировать настоящее и связывать его с прошлым, но и указывать дорогу в будущее».

Читаю и слушаю сейчас разные литературоведческие и психологические материалы про «Анну Каренину». И все время вспоминаю последнюю конференцию Института Ассизи, на которой разбирали фильм «Выбор Софи» с Мэрил Стрип. Сюжет фильма страшный: женщине в концлагере предлагают выбрать, кто из ее двоих детей отправится в газовую камеру, а кто выживет. Это невозможный выбор, но Софи поставлена в обстоятельства, в которых она вынуждена его сделать, или умрут оба ребенка. Софи выживает в концлагере, эмигрирует в США, пытается жить дальше и попадает в абьюзивные отношения с парнем, больным параноидной шизофренией. Заканчивается все двойным суицидом. «Справедливее было бы назвать фильм не “Sophie’s Choice”, а “Sophie has no Choice” (У Софи нет выбора), – говорит доктор Сильвия Беренд. – Когда человек переживает травму подобного масштаба, мы понимаем, что хорошего исхода не будет. Все, что случается с Софи дальше, – это постепенное самоуничтожение. Так волна с обратным течением на огромной скорости несет человека или судно навстречу смерти». Мы не знаем деталей прошлого Анны Карениной, но по силе самоуничтожающего вектора (и масштабу умолчания о запустивших его событиях) несложно предположить глубину травмы, которую она пережила. Так что говорить о том, что у Анны был выбор, значит совсем не понимать, как работает психическая травма. Толстому, конечно, было негде об этом прочитать (Фрейд в 1875 году еще только поступил на медицинский), но специфику ЛН описал крайне достоверно: роман напоминает местами клиническую виньетку. Отдельно удивительно, что психологи, комментируя сцену самоубийства, не распознают психотическое состояние. Я могу понять литературоведов, восхищающихся потоком сознания (Джойс еще не придумал «Улисса», а наш Лев Николаич вон что). Но вчера я слушала подкаст, где психолог рассказывала, что во всем виновата созависимость и Анне надо просто пройти 12-шаговую программу. PS. И не могу не поделиться прекрасным. Из книги Павла Басинского «Подлинная история Константина Левина»: Издатель «Русского вестника» Михаил Катков отказался печатать последнюю восьмую часть «Анны Карениной» из-за того, что в ней обсуждалось добровольческое движение во время сербско-турецкой войны. Толстой предсказуемо не захотел переписывать ключевые сцены, и тогда Катков вместо окончания романа опубликовал письмо от редакции: «В предыдущей книжке под романом „Анна Каренина“ выставлено: „Окончание следует“. Но со смертью героини роман, собственно, кончился. По плану автора следовал бы еще небольшой эпилог, листа в два, из коего читатели могли бы узнать, что Вронский, в смущении и горе после смерти Анны, отправляется добровольцем в Сербию и что все прочие живы и здоровы, а Левин остается в своей деревне и сердится на славянские комитеты и на добровольцев. Автор, быть может, разовьет эти главы к особому изданию своего романа». Разгневанный Толстой написал возмущенное письмо в газету «Новое время», но по неизвестным причинам его не отослал. В письме он язвительно спрашивал, зачем журнал вообще печатал этот роман, если мог его просто пересказать в таком духе: «Была одна дама, которая бросила мужа. Полюбив гр. Вронского, она стала в Москве сердиться на разные вещи и бросилась под вагон». Лев Николаевич как всегда оказался прозорлив, потому что примерно так и выглядит большинство статей и подкастов про «Анну Каренину».

Меня спросили недавно, может ли современная психология объяснить, как работают проклятия. Думаю, проклятие – это эзотерическое описание того, как работает чувство вины. По сути то же самое, только внутрипсихический процесс (я чувствую вину) приписывается внешнему объекту (меня прокляли). Мне нравится, как действие проклятия осмыслено в романе Стивена Кинга «Худеющий». Главный герой романа, преуспевающий адвокат, случайно сбивает на машине старую цыганку. Поскольку он имеет знакомства и в полиции, и в суде, он не получает обвинительного приговора. Однако к нему подходит старый цыган и насылает на него проклятие. Главный герой начинает стремительно терять вес, превращаясь в ходячий скелет. В отчаянии он пускается в погоню за цыганом и требует снять проклятье. Цыган не соглашается, и главный герой просит помочь друга-гангстера, который нагоняет ужас на цыганский табор и все-таки добивается согласия цыгана. Старый цыган и главный герой встречаются, и цыган объясняет, что проклятие невозможно снять или отменить, его можно только передать кому-то еще, потому что проклятие – это живой организм. Роман Кинга – буквальная иллюстрация фразеологизма «вина заела». Если мы посмотрим на содержание книги метафорически, то мы увидим, что всех персонажей легко представить на месте внутренних объектов главного героя. Старый цыган – это совесть. Главный герой по неосторожности убил женщину, совершил преступление. Как бы он не уговаривал себя, что все в порядке, в душе он продолжает чувствовать вину. Подкупленные суд и полиция – попытки самооправдания. В моменте они помогают герою почувствовать себя лучше, но не выдерживают проверки временем: и судья, и полицейский, закрывшие глаза на преступление, в итоге гибнут. Друг-гангстер – внутренний психопат, который не способен к эмпатии; чувство вины у него отсутствует. Он тоже погибает, потому что такова судьба любого человека без совести. Форма, которую принимает проклятие цыгана, – клубничный пирог, который кто-то обязательно должен съесть, – это трансгенерационная травма. Нераскаянная вина не может уйти в землю, она будет продолжать «есть» следующие поколения, пока не найдётся кто-то, кто раскается и понесет наказание. «На твоем месте я бы съел этот пирог сам и умер сильным», – говорит главному герою старый цыган. Совесть еще раз призывает главного героя взять вину за свое преступление на себя и расплатиться по счетам, чтобы освободить следующие поколения от тяжелой ноши. Но герой остается психически слабым и пытается свалить вину на свою жену – в итоге погибает вся семья, включая его юную дочь. Грустно, но ожидаемо. В таком разрезе становится более понятным и горестный финал «Виконта де Бражелона», не слишком типичный для приключенческой литературы, но заблаговременно предсказанный Атосом еще в «Двадцати годах спустя»: «Неожиданно д’Артаньян вспомнил о миледи. – И вы счастливы? – спросил он своего друга. Острый взгляд Атоса проник в самую глубину сердца д’Артаньяна и словно прочел его мысли. – Так счастлив, как только может быть счастлив на земле человек. Но договаривайте вашу мысль, д’Артаньян, ведь вы не все мне сказали. – Вы проницательны, Атос, от вас ничего невозможно скрыть, – сказал д’Артаньян. – Да, я хотел вас спросить, не испытываете ли вы порой внезапных приступов ужаса, похожих на… – Угрызения совести? – подхватил Атос. – Я договариваю вашу фразу, мой друг. И да и нет. Я не испытываю угрызений совести, потому что эта женщина, как я полагаю, заслужила понесенную ею кару. Потому что если бы ее оставили в живых, она, без сомнения, продолжала бы свое пагубное дело. Однако, мой друг, это не значит, чтобы я был убежден в нашем праве сделать то, что мы сделали. Быть может, всякая пролитая кровь требует искупления. Миледи уже поплатилась; может быть, в свою очередь, это предстоит и нам».

Из семинара доктора Майкла Конфорти в рамках программы «Анализ архетипических паттернов» «Архетипически любовь и ужас всегда идут рука об руку. Когда в фильме мы видим, что влюбленная пара едет на машине в отпуск и страстно целуется, мы уже догадываемся, что через минуту они попадут в автокатастрофу. Помню, когда родился мой сын, я стоял над колыбелькой и вдруг почувствовал острый приступ страха. Я очень испугался, что сын перестанет дышать. Буквально на пустом месте. Когда я рассказал об этом своему аналитику, она ответила: «Да, Майк, так и выглядит любовь. Ты так сильно любишь своего сына, что тебе очень страшно его потерять. Теперь ты навсегда уязвим». Величайший дар – уметь одновременно переживать оба этих состояния, и любовь, и ужас. Когда мы не открываем свое сердце, нам нечего терять». С наступающими праздниками! Пусть любви будет много, а ужас будет переносимым. Спасибо, что читаете :)

Из семинара доктора Майкла Конфорти «Роль сновидений в психотерапевтической практике» «Анализируя сновидения, важно обращать внимание на когерентность, то есть соответствие внешней среды объекту, который в нее помещается. Когда я учился в магистратуре, меня отправили на практику в реабилитационный центр для наркоманов. Все специалисты центра сами были наркоманами в прошлом и хорошо понимали, как работать в таком центре. А я был молодой длинноволосый хипарь с идеями о всеобщей любви и мире во всем мире. Я собирался прийти и рассказать пациентам, что они должны бросить употреблять и начать любить друг друга. Когда я рассказал об этом коллегам, они сказали: «Майк, ты сошел с ума. Эти люди героиновые наркоманы – они могут не только что-нибудь украсть за дозу, но и убить за дозу. Какая еще всеобщая любовь, о чем ты говоришь». Помню, как-то раз ко мне подошел один из пациентов клиники и сказал: «Пожалуйста, помогите мне! Моя сестра связалась с бандитами, они хотят ее убить! Мне нужно её спасти! Я поеду в город на денечек, разберусь с ними и тут же вернусь!» Я очень проникся историей этого пациента и стал спрашивать коллег, что же можно сделать в такой ситуации, как помочь. «Майк, – сказали мне коллеги, – у него нет сестры». Я был в шоке, очень обиделся и снова пошел у этому пациенту. «Ты меня обманул!» – возмущено сказал я. «Ну, я должен был попробовать», – не моргнув глазом ответил пациент. Всегда спрашивайте себя, насколько объект, который вы видите в сновидении, адекватен среде, в которую этот объект помещен. Морская рыба умрет в пресной воде. Бурые медведи, пробудившиеся из спячки зимой, погибнут от голода. Длинноволосый хиппи не поможет наркоману бросить употреблять. Иногда внимательный анализ когерентности может полностью изменить интерпретацию сна».

Из семинара доктора Майкла Конфорти в рамках программы Dream Patterning Certification Program «Людям часто снятся пророческие сны, как личного масштаба, так и глобального. Коллега рассказывал, как его пациентка увидела во сне автомобильную аварию, в которой погибает ее подруга, и эта авария действительно случилась на несколько дней позже. Юнг писал, что перед Второй мировой войной ему снились реки крови, текущие по Европе. Перед началом войны в Израиле пациенты стали приносить сны о бомбах с арабскими буквами, летящими в их дома. Анализируя такие сны, важно не впадать в соблазн приписать все глобальным процессам и игнорировать личные. Если пациентке снится бомба с арабскими буквами, то мы в первую очередь должны проанализировать доминанту этого сна. Бомба с арабскими буквами – это вторжение в наш мир из иного, чужого мира, где говорят на непонятном наречии. Обычно это мир бессознательного. Такой сон может означать, что граница между сознанием и бессознательным этой пациентки стала очень проницаемой. Из-за каких-то событий в жизни пациентку буквально затапливает бессознательным материалом. Именно из-за этого затопления ей и могут снится пророческие сны, и именно причину затопления нужно анализировать в первую очередь».

Из семинара доктора Сильвии Беренд в рамках программы «Анализ архепитических паттернов» «Как-то раз мы с пациенткой общались в Зуме, и вдруг меня выбросило из встречи. Я быстро присоединилась обратно, но по лицу пациентки поняла, что она болезненно пережила этот разрыв связи. «Наверное, когда я отсоединилась, вы почувствовали себя оставленной», – сказала я. Пациентка ответила, что это жизнь, так бывает, ничего страшного, и черное окошко вместо моего лица ее совсем не расстроило. Позже выяснилось, что в детстве эта пациентка пережила убийство отца – бандиты зашли ночью в их дом, и застрелили его прямо в постели. Мама пациентки, вместо того, чтобы горевать вместе, сильно отстранилась от дочери. Однажды она сказала: «Как тебе не повезло, ты всегда была больше папиной дочкой, а твои сестры – моими дочками, и теперь у тебя никого не осталось». В 95% терапий терапевт никогда не берет вину на себя. Считается, что во всем по умолчанию виноват пациент. На самом деле признание терапевтом своей вины может запустить внутри психики пациента, пережившего несправедливость, важную работу по осмыслению его боли и восстановлению верного порядка вещей. И когда терапевт может признать свою вину и ответственность, то тогда и пациент имеет шанс научиться осмыслять и признавать свою вину и ответственность».

Из семинара доктора Майкла Конфорти Dream Patterning Certification Program «90% снов следует толковать ровно обратным обыденному смыслу образом, потому что архетипический язык очень не похож на наш обычный. Например, пациентке снится, что она гуляет с десятью чужими собаками. Такие сны традиционно интерпретируют по-разному: собака – лучший друг человека, животное во сне как внутренний ребенок или как репрезентация внутренних бессознательных процессов. Однако в первую очередь мы должны спросить себя: в чем главная отличительная черта собаки, что составляет ее суть? Йорам Кауфман писал, что центральная идея образа собаки – податливость в присвоении чужих проекций. Собака – это прирученный, одомашенный инстинкт, в отличие, например, от кота, который не поддается дрессировке. Выгуливать десять чужих собак сразу – на архетипическом языке означает быть податливой и легко присваивающей чужие идеи о себе самой. Когда я поступил в колледж, мне было очень сложно там учиться. И мама сказала мне: «Майк, не всем нужно высшее образование – возможно, это просто не твое. Твой папа закончил четыре класса, и это совершенно не мешает ему работать и жить счастливо». Но я решил иначе, бросил колледж, поступил на психфак и дальше учился много и с удовольствием. А мог бы поверить словам мамы и работать всю жизнь продавцом мороженого. Наши близкие могут искренне желать нам добра, но предлагать совсем не те варианты, которые будут способствовать нашему развитию. У этой пациентки оказалась похожая история».

Из семинара Дэниэла Шоу «Травматический нарциссизм» Про сложности в работе с парами «Работа с парой может быть успешной только в том случае, когда оба партнёра готовы признать свой вклад в боль другого. Если один из партнеров не согласен признавать и изучать свой вклад, работы не получится: такой партнер будет просто ждать, чтобы другой партнер подчинился его желаниям, а сам не будет делать шагов навстречу. Это сводит все усилия на нет». Аналитику, который работает с парами, очень важно это замечать и интерпретировать, даже если вещи, которые говорят друг другу партнеры, звучат вполне логично с житейской точки зрения. Например, требования уделять больше времени партнеру или общему ребенку – это, безусловно, правомерно, логично и понятно. Но ключевая проблема пары может быть не столько в том, что партнер что-то делает или не делает, сколько в отсутствии внимания и сочувствия к боли друг друга. Мы не всегда можем сделать для партнера то, что ему важно. Но точно можем услышать его нужду и печаль, и часто этого оказывается достаточно, чтобы отношения были восстановлены. Вот еще одна хорошая цитата на этот счет: «Безумие оператуарного человека состоит в том, что реальность пронизывает его больше, чем это ощущается в реальной жизни. Он подчиняется реальности так, как бредовый пациент подчиняется своим голосам». К. Смаджа, «Оператуарная жизнь» (via Денис Жигалов) На уровне обыденного смысла кажется, что безумен и виноват тот, кто не соблюдает неписанные, но очевидные правила супружеской жизни. На самом деле приверженность правилам, как отмечает Клод Смаджа, может быть не меньшим, а возможно, и большим безумием, чем их игнорирование.

Из семинара доктора Майкла Конфорти в рамках программы «Анализ архетипических паттернов» «Библейские заповеди предписывают нам почитать своих родителей – интересно, что используется именно слово «почитать». Почитать не означает идеализировать, или прославлять, или, тем более, быть одержимым кем-то. Почитать родителей означает знать свои корни и свое происхождение, понимать, откуда ты родом, из какой среды. Это понимание освобождает и дает возможность сделать сознательный выбор, куда ты хочешь двигаться дальше, кем хочешь стать в жизни. Эдип встретил своего отца на дороге, но не узнал его, и поэтому убил. У этого есть буквальное объяснение: Эдип действительно никогда не видел своего отца, потому что в младенчестве отец приказал его убить. Но если мы посмотрим на эту историю не буквально, а метафорически, то мы увидим, что Эдип никогда не почитал своего отца, не знал своего происхождения, своей истории. Поэтому он и был одержим своим отцом и его проклятием. Как писал Фрейд, мы повторяем то, о чем не хотим помнить. Однажды моей пациентке приснился сон, в котором незнакомый пожилой мужчина спрашивал ее: «Что ты будешь делать со своим наследством?» Эта пациентка была дочерью 60-летнего мужчины и 15-летней девочки. Во многих странах, хотя и не во всех, такую связь считают незаконной и уголовно наказуемой. Мать отказалась от дочери и передала ее на воспитание бабушке. Бабушка отдала (можно сказать, продала) ее на усыновление в американскую семью. И это часть истории пациентки – она родилась в результате насилия, а мать и бабушка отказались от нее. Это часть ее наследства. История уже случилась и не будет переписана. Но есть и другая часть – например, эта пациентка обожает животных. У нее дома целый зоопарк. Я никогда не встречал человека, который относился бы к домашним питомцам с большей нежностью и вниманием. Как-то у нее жила курица, и когда эта курица заболела, пациентка потратила около 1000 долларов на уколы и другое лечение. Обычно люди едят кур, а не делают им уколы за 1000 долларов. Это было очень трогательно. И то, и другое – часть личной истории пациентки. Зная, признавая и почитая свою историю, она может ответить на вопрос из своего сновидения: что со всем этим делать дальше, что сохранить и как использовать, а от чего отказаться как от неприемлемого лично для нее». Попалось в сборнике рассказов редакции Елены Шубиной про Петербург: Однажды с перепою, с переругу, С тоскливого и злого похмела, Сочтя меня – ну, может, за подругу, Она ко мне в каморку забрела И так сказала: «Я ведь не волчица, Лишь ты при мне, а больше – никого... Я даже согласилась бы лечиться... Свези в последний раз в ЦПКиО!» Был день октябрьский, резкий, желто-синий. Парк впитывался в лиственный подстил. Никто под физкультурницей-богиней, Помимо нас не мерз и не грустил. Спеша, считая время по минутам, Я шла. Она ползла едва-едва, Семейственным и пасмурным уютом Окрашивая тощие слова. Ее уют – придавленный и ржавый, Аттракционный, инфантильный рай – Где все противогаз носили в правой, А в левой – попрыгучий раскидай... Мы шли, как шла она тому лет сорок – При муже, при любви, при «до-войне». Но давних лет осколок или спорок Не впору был, не пригождался мне. Смотрела я скучливо и тверезо На пестрый сор в общественном лесу И жилки перепойного склероза На влажном, вспоминающем носу. И все ж сидела с ней на той скамейке – На Масляном Лугу, к дворцу спиной, Где муж-покойник снял ее из «лейки» – Разбухшую, беременную мной. Нонна Слепакова 1996

Из семинара доктора Майкла Конфорти «Роль сновидений в психотерапевтической практике» «Однажды Юнгу в выходной день позвонил молодой коллега, который много лет был его анализантом. – Доктор Юнг! – закричал он. – Мне приснился такой ужасный сон! Мне нужно срочно вас увидеть! – Ну что ж, приезжайте, – ответил Юнг. Была суббота, коллега влетел в кабинет и с порога стал рассказывать: – Доктор Юнг, такой кошмар! Мне приснилось, что вы умерли! Я просто не мог ждать следующей недели! Юнг ответил: – Отлично, это значит, что теперь вы готовы идти дальше. Мы должны закончить нашу работу, вы уже взяли от меня все, что могли, и готовы к самостоятельному плаванью. Сны подобного рода могут волновать тех, у кого в жизни не было положительного примера отца, который не давит своим авторитетом, а наоборот, отступает, чтобы дать дорогу новому поколению. Хороший отец умеет вовремя отойти в сторону».

Из лекции доктора Майкла Конфорти в рамках программы «Анализ архетипических паттернов» Института Ассизи «Современные религии, к сожалению, нивелируют значение исповеди и покаяния. Человек исповедуется в грехах, ему рекомендуют помолиться, а потом отпускают грехи с напутствием больше так не делать. Кажется, что по форме такой подход отличается от более ранних религиозных форм, где в качестве компенсации за грехи приносили в жертву козла отпущения или ангажировали специально назначенных людей, пожирателей грехов. На самом деле суть осталась прежней. Человека освобождают от чувства вины и от работы по её осмыслению. Есть такой анекдот. Вор исповедуется католическому священнику. – Падре, – говорит вор, – я согрешил и снова украл. – Что же, сын мой, – отвечает священник, – не своровал ли ты что-то в синагоге, где всегда держат открытой заднюю дверь? – Нет, падре. – Может быть, ты ограбил православный храм, где забывают закрыть окно на чердаке? – Нет, падре. – Может быть, ты нашел ключи от пиццерии, которые опрометчиво хранят под цветком у входа, и украл что-то у них? – Нет, падре. – Тогда ничего страшного, сын мой, отпускаются твои грехи. Вор выходит из церкви, и подельники спрашивают его: – Ну как, получил отпущение грехов? – Да, и три новых наводки! Ситуация, конечно, шуточная, но когда человек пытается перестать чувствовать вину, у этого всегда будут последствия, потому что бессознательное все помнит. Вина похожа на человека, который бесконечно трезвонит в дверь вашего дома. И если вы не делаете работу по осмыслению и исправлению содеянного, вы будете сами себя бессознательно наказывать, выбирая абьюзивные отношения, истощающую работу, опасные для здоровья ситуации, – по сути, вы будете разрушать свою жизнь, потому что в глубине души будете чувствовать себя недостойным жить счастливо».

Из семинара доктора Марка Уинборна «Сновидение в анализе: ключ к многоуровневому пространству» «В аналитической психологии принято исследовать нарратив сновидения: смотреть, как развивается сюжет сна – искать пролог, развитие, кульминацию и развязку. Однако не из любого сна можно сложить внятный и последовательный сюжет. Чем менее структурирована психика человека, тем более хаотичные с точки зрения сюжета сны он будет видеть. Тем не менее, даже если история обрывочная и разрозненная, не стоит отметать сон пациента как непригодный для анализа. Даже из такого непоследовательного сновидения мы все равно можем понять, в какой точке континуума психического развития сейчас находится сновидец, и предположить, что будет для него зоной ближайшего развития. Младший современник Юнга, Уилфред Бион, предлагал во время анализа сновидений в целом фокусироваться не на содержании сна, а на психических процессах сновидца. Предположим, пациенту снится повторяющийся сон про подвал, и в новой итерации сна добавляется образ бездомных животных, собак и кошек, которых он с удовольствием кормит. В этом случае интерпретация может быть сконцентрирована не на животных как репрезентации бессознательного, и не на процессе кормления как репрезентации психических инвестиций, а, например, на способности сновидца радоваться тому, что он кормит животных и они будут сытыми, – как на возможности не просто действовать, но и рефлексировать над действием. Способность осмыслять свои действия – свойство более зрелой психики, поэтому сон, несмотря на кажущуюся бессюжетность, может указывать на прогресс в терапии».

Из доклада доктора Майкла Конфорти на конференции Института Ассизи «Хиллман, Юнг и фон Франц: сила судьбы» «Я проходил личный анализ у юнгианского аналитика, и однажды он сказал мне, что хотел бы поднять стоимость наших встреч. Я стал задавать вопросы. Тогда он рассказал мне историю о раввине. Был в одной еврейской общине раввин, который очень точно толковал сны. Пришел к нему молодой еврей, и говорит: – Ребе, мне приснился странный сон. Можешь его растолковать? Раввин говорит: – Да, могу, но я беру за свою работу пожертвование – 50 долларов. – Хорошо, ребе, только помоги. Мне снилось огромное озеро, на другом берегу была моя возлюбленная, и я никак не мог перебраться через это озеро. Раввин подумал и сказал: – Я вижу, что в кустах спрятана лодка. Тебе нужно взять эту лодку и переплыть озеро. Молодой еврей поблагодарил раввина, а через пару недель снова к нему заглянул и сказал, что все получилось: он женится на девушке, которую любит. Слухи о мастерстве раввина умножились, и вскоре пришел к раввину другой молодой еврей и попросил истолковать его сон. – Я могу тебе помочь, – сказал раввин, – но я беру за свою работу пожертвование – 50 долларов. – К сожалению, у меня нет таких денег, – сказал молодой еврей, – но я могу заплатить 25 долларов. – Хорошо, – сказал раввин. Молодой еврей рассказал точно такой же сон: озеро, девушка, он не может никак перебраться на другую сторону. Раввин долго думал, а потом сказал: – Прости, я правда не вижу для тебя сейчас никакого выхода из этой ситуации. Молодой еврей, понурившись, поблагодарил раввина и пошел домой. Помолвка с девушкой развалилась. Суть притчи не в том, что из-за скидки раввину стало обидно, и он плохо старался. Сны были совершенно одинаковые, раввин мог бы просто предложить такую же интерпретацию. Но даже если бы раввин это сделал, второй сновидец все равно не смог бы претворить толкование в жизнь. За любую перемену в жизни нужно заплатить достаточную цену. Деньги в этой притче – не буквально деньги, а символ, отражающий готовность человека предпринять усилия и вложиться в изменения своим трудом. Нет усилий – нет готовности, нет готовности – нет перемен».

Из доклада доктора Майкла Конфорти на конференции Института Ассизи «Хиллман, Юнг и фон Франц: сила судьбы» Все знакомы с историей Эдипа, но не все знают предысторию. А она очень важна для правильного понимания мифа. Еще до рождения Эдипа, его отец Лай соблазнил юного царевича Хрисиппа, своего ученика. Обесчещенный царевич сбросился со скалы, а его отец Пелоп проклял Лая и его род, предрекая, что сын Лая убьет своего отца и женится на своей матери. Когда рождается Эдип, Лай приказывает его убить, надеясь избежать проклятия. Но мальчика жалеет и выкармливает семья пастуха. Эдип не знает, кто он и откуда, и что его судьба предрешена. Проклятие сбывается: Эдип действительно убивает отца и женится на матери. Чтобы не видеть содеянного, Эдип выкалывает себе глаза, а его мать, Иокаста, убивает себя. У этой истории нет хорошего финала: все погибли, отмщение свершилось. Но на самом деле история Эдипа, несмотря на свою мрачность, – великий дар человечеству. Она показывает, что происходит с психикой, если человек выбирает путь рока. Человек, одержимый роком, фактически мертв. Он не живет своей жизнью, и его психика не функционирует. Из лекции кандидата философских наук, старшего преподавателя Института богословия и философии Тимура Туровцева История Эдипа – это история о том, что человек не властен над своей судьбой. Когда Эдипу предсказали, что он убьет отца и женится на матери, Эдип пытается сбежать, но проклятие Пелопа все равно его настигает. В христианских преданиях есть история, очень похожая на историю Эдипа. Это история Юлиана из «Римских деяний». Юлиан охотится в лесу. Вдруг появляется олень и говорит ему: «Ты охотишься за мной, но убьешь своих родителей». Как и Эдип, Юлиан пытается избежать предсказанной ему судьбы, но все равно из-за роковой ошибки убивает мать и отца. История Эдипа заканчивается, когда он выкалывает себе глаза. Продолжения у его жизни нет. Он покидает Фивы, отправляется в долгое странствие и умирает. Юлиан же глубоко раскаивается в содеянном, обращается к Богу и становится монахом. Он служит людям, ухаживает за больными, однажды кладет в свою постель прокаженного. И в итоге он получает прощение. В истории Юлиана мы видим, что человек по-прежнему не властен над судьбой. Но он становится властен над собственным выбором, над тем, как обойтись с последствиями. И это существенно меняет положение дел.

Из семинара доктора Майкла Конфорти «Голос психе» «Интуиция – хорошее качество для аналитика, но нельзя опираться только на интуицию. Когда меня привозят в больницу с болью в груди, я не хочу, чтобы доктор лечил меня интуитивно. Сначала он должен провести исследования и подтвердить свой диагноз. У аналитиков тоже есть рентген и МРТ – это анализ сновидений и бессознательной коммуникации. Всегда подтверждайте вашу догадку фактами. Однажды, когда я был маленьким мальчиком, в нашем городе случилось наводнение. Мы были дома и не могли выбраться. Тогда мой отец взял кирку и стал буквально прорубать нам путь наружу. Вдруг мы увидели, что из-под земли, в месте, куда только что ударил отец, хлещет чёрный фонтан. – Папа, папа, мы нашли нефть, мы будем богатыми! – радостно закричал я. – Нет, сынок, просто я случайно попал в нефтепровод, – ответил отец. Должен признаться: я всё равно так и остался оптимистом по жизни :) Но работа терапевта требует очень большой внимательности к деталям. Из этого правила, впрочем, есть одно исключение. Как-то раз родители сказали мне: – Майк, мы хотим на ужин пригласить нашу новую соседку. Она недавно переехала в дом напротив. Ты не возражаешь? А я чувствую: что-то не то. – Давайте в другой раз, – говорю. В итоге оказалось, что новая соседка моих родителей – это моя новая пациентка. Вот в таких случаях можно без МРТ.