Долгинова & Пищикова

К хорошим новостям. Наша подруга Галина Анни уже писала про парфюмерные загадки Константина Сомова, теперь — время отгадок. Epidor Lubin и Houbigant на «Автопортрете в зеркале» и «Открытой двери в сад», золотой колос в деревянном коробе, биография флаконов и запахи деревни Гранвилье. Галина Анни — блестящий эксперт и историк парфюмерии, моды и стиля, просветитель, коллекционер раритетов и винтажа, журналист (вела отдел «Стиль» в Газете.ру), автор Фрагрантики и других СМИ. Хозяйка самого душистого салона Москвы — Sweet Sixties (интенсивы, семинары, мастер-классы, дегустации редкостей). Участвовала в международных проектах и выставках, приятельствовала с легендами отрасли (например, с Ги Робером). Ну и не можем не упомянуть: ещё и красавица. Что тоже важно. В ближайшие дни/недели у неё пройдут лекции и мастер-классы в обеих столицах, расписание ищите здесь: ➡️ в последних постах И если кто-то по недоразумению пока не подписан на Галину, очень советуем это недоразумение ликвидировать.

Е.Д. Монолог актрисы, исполнившей роль фольги в «Гамлете» Гончарова (МХТ). Из ТГ-канала Медиасрачи. Пастернака не читала, но скажу: уже ради этого одного затеваться стоило. Как и, собственно, ради высверка (но можно найти и другое слово) О. Е. Меньшикова, презревшего цеховые приличия ради истины в стиле «голос правды небесной против правды земной». Вот он где, подлинный русский реалистический театр! А про низкие конкурентные мотивы пусть рассуждают любители свиной прагматики.

Е.П. Помню, однажды я включила телевизор и увидела там раздетую Алену Апину. Или нет, не так — раздетой в пух и прах Алена Апина была как раз всегда — сами понимаете, что такое боевое диско: подложенные плечи, блестки, груди, лядвии, люрекс и блеск. А тут, гляжу, диво дивное. Светлая, как из бани, простая, как березовый лист, Апина бродит по какой-то заброшке и поет просто гимн задушевности (а Апина, кстати, часто попадала в верно угаданную социальную ноту): «Я тебя слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила». А одета — в голубые джинсы и белую рубашку. Наряд предельной откровенности, изначальная одежда. Вот я как раз об этой униформе страдания или обнуления и хотела бы вспомнить в связи с одним маленьким праздником. С верхом все понятно — белая рубашка, крестильная рубашка, смертная, банная — символ очищения и опрощения. Но джинсы-то там как затесались? Сегодня как раз их день рождения — 20 мая 1873 года предприниматель Леви Страусс и портной Джейкоб Дэвис запатентовали синие рабочие брючата без бретелей с карманами для ножа, денег и часов. Дальше могла бы быть история замечательных штанов, да что нам она. Мы эту историю день за днем на себе носим. Меня интересует другое — как самые молодые портки в мире умудрились стать пра-одеждой. Хитоном нового времени. Белая майка (рубашка) и выгоревшие до небесной голубизны и рваные джинсы (а под ними лучше бы трусы от Келвина Кляйна, потому что этот образ во всей полноте воплотился в рекламе кляйновских джинсов) - наряд нового Адама. Первородного мужчины. Нууууу, с этим и живем теперь. Путаемся по утрам в хитонах. И, кстати, об Адаме, который, как известно, все вокруг назвал — я читала где-то гомерически смешное интервью дочери Кельвина Кляйна, которая рассказывала, как ей трудно было потерять невинность: стоило приступить к задуманному, на трусах всех ухажеров она с расхолаживающей неизбежностью видела имя своего отца. С днем рождения наших штанов нас!

Фото: @36malisa Немецкий бренд true fruits начал продажи нового смузи с японским котиком на упаковке, но котик оказался не настоящим. Приманкой работал котик, а вместо состава продукта маркетологи компании опубликовали состав своего преступления. В общем, такой вот текст:

Жертве маркетинга. Мы поняли одну вещь: чтобы наш смузи стал популярным, на бутылке должен быть кот. Давай честно: ты наверняка купил этот смузи не потому, что тебе захотелось клубничного матча-латте из фруктов. Мы просто превратили тебя в жертву маркетинга, которую соблазнили купить товар с помощью милого котёнка и розового шрифта. С нашей стороны это довольно крысиный поступок. Мы такие же манипуляторы, как и твоя вторая половинка, с которой у тебя какие-то недоотношения. Но, может быть, ты научишься не судить только по внешности…

Тонкий юный голос правды? Манифест? Ну, так-то это манипуляция манипуляцией, и трикстерская откровенность, и прочие радости молодого шутенства. Не то чтобы сотрудники true fruits молодцы-молодцы, но сработано с огоньком.

Фото: David Dubnitskiy   Е.Д. Для состоятельных граждан новое расстройство изобрели: «денежная дисморфия», он же баблоневроз, он же жаба удушливая. РБК пишет: 43% зумеров и 41% миллениалов чувствуют себя недостаточно финансово успешными, несмотря на стабильный заработок и сбережения. По типу схоже с пубертатной диморфофобией: когда справный парень с прыщиком на щеке ненавидит себя за уродство и знает, что весь мир показывает  на него пальцем. Возникают завистливость, прижимистость, плюшкинизм, он же хордерство, тревоги и пр. (Теперь пороков личности, считай, нет, теперь только симптомы). Женщины жрут себя за траты, мужчины — за малый заработок, чреватый, по их мнению, утерей статусности. А поскольку каждая новая болезнь для солидных господ — это сто тысяч вакансий, Чип и Дейл спешат на помощь — подгоняются психологи и финконсалтинг, товарищ рынок берет новые этажи. Так глядишь, и клинический статус пририсуют (Н. умер по причине того, что его сосед цинично купил Теслу преступно красивой жене). Примечательно, что пред-миллениалов — иксеров всяких, бумеров — уже и не спрашивают. Эта ветошь безнадежна, она за тучно-турбулентные годы обзавелась кой-какими представлениями об относительности благополучия и достатка («будь он проклят, пошлый опыт, пошлый опыт, ум глупцов!» Некрасов) — и молока не дает. Устойчивыми оказались, подлецы.

Е.П. Так получилось, что я оказалась в обеденный перерыв, ну или назовем его временем ланча, возле Депо на Лесной. Рыжий кирпич, створ ворот, людская река — заводская проходная снова жива, пролетариат умственного труда идет обедать. Стою я, радуюсь юному энтузиазму оголодавших, рассматриваю одежки. Солнце, первая жара — и Господь меня спаси. Великий Царь Горох! Юбки в горох, платья в горошек, блузки в рябу. Нет, я, собственно, регулярно листаю приложения маркетплейсов, и понимала, какими новинками порадует нас лето — гороховым принтом и бельевыми трусами с кружевом вместо шорт, но как, однако, отзывчивы молодые покупательницы! Что б вот так тотально переодеться? Горох ведь не только отечественные маркетплейсы толкают, он же в моде опять, да? Деми Мур в белом платье Jacquemus в конфетти, а на Met Gala красавчик Коннор Сторри, тот, который из «Жаркого соперничества» в блузке Saint Laurent, такой, знаете, марлендитриховской, черной в мелкий горошек с шарфом; «шлейф и мускулы», так описывали его выход. Ну хорошо, пришло очередное гороховое время, и что это значит? А вот тут нюансы. Дело в том, что горох практически про все, и вообще он принт-прожектор и «одежда разоблачения». Вот смотрите — 30-е годы двадцатого века. Красное поле, белый горох. Платье Минни Маус, платье крошки Ширли Темпл в фильме «Вставай и пой!» (про то, как бороться оптимизмом с Великой депрессией, между прочим), передник домохозяйки, нарядный чайник, юбка девочки-соседки, милой простушки. Озорная добродетель. Сороковые: солдатская радость, пин-ап. За сценой губная гармоника наяривает разлуку. Просто ветерок подул и задралась юбочка, девочка вообще «не такая», девочка хорошая, но у нее под платьем, оказывается, есть пояс для чулок. Чулки. Кружевное бельишко. Урааааааа!  Кокетство и эротизм. 50-е годы. Диор New Look. Черный бархатный горошек на молочном фоне, белый на черном. Сама элегантность. Марлен Дитрих и ее шарф. Какая доброта-простота? Какой секс? Тонкость и деньги. 1990 — в фильме «Красотка» появляется «платье перехода», коричневое в горох, и как о нем пишут! «Символизирует новый статус» Вивьен, самой милой самозванки в истории кинематографа. Возвращение простоты как приобщенности. Принцесса Диана носила платья в горох, и они ей не шли, Кейт Миддлтон носит платья в горошек, и они ей идут. В общем, так. Почему горох опять вернулся, и про что он сейчас, будет видно позже. Пока в глазах рябит. А вот для всех нас любая вещь в горох — тест. Тест, дамы. Потому что никто не знает, что ты увидишь в зеркале, облачившись в гороховую обнову. А варианты богатые: соседка, институтка, черная моль, летучая мышь, дочь камергера. Ну я, положим, увижу задницу 60-го размера и недобрые глаза. Горох на этом фоне несколько потеряется, но тест ведь пройден. Потому что вид, воля ваша, на диво простецкий.

Е.П. Осознание дня. А я еще жалею о том, что смеялась над МММ, а могла бы зайти пораньше, где-то в эру сапог для жены Голубкова, а потом лихой соскок. Главное помнить, что крах был летом. Жаркое лето и горькие слезы. Но больше всего я жалею, что много лет назад, проходя мимо школьной раздевалки, я с привычной досадой — ну, сочувствие же входит в наш базовый пакет — наблюдала, как школьные лиходеи нахлобучивают мешок для сменки на голову одноклассника, задрота NN. А могла бы сказать: «Пошли вон, негодяи и быдло! Не трогайте этого красивого и умного мальчика, у которого такое большое будущее!». И, может быть, в Лондоне бы уже долгие годы жила, в его белгравском доме. А так бывший задрот живёт там не со мной.

Е.Д. Лариса Александровна Долина представила песню «Момент истины» (мы б добавили: «В декабре двадцать пятого»). Это яркий и страстный ответ гонимого художника своим хулителям. Ключевые образы: распятие, момент истины у плача стены (sic), под крики и проклятия на личный эшафот, ликующая толпа, взывала к человечности за каменной стеной, сдирают крылья вместе с кожей, умирая от бессилья. Но в итоге Л.А. всех прощает и обещает снова петь нам (видимо, черни), «даже догорев дотла».     Так взята еще одна нравственная высота. Но глагол, прямо скажем, не божественный, — корявые слова, виньетки ложной сути! — а ведь можно было б и глотнуть гармонии: молчи, бессмысленный народ, поденщик, раб нужды, забот! Несносен мне твой ропот дерзкий, ты червь земли, не сын небес… etc.   Меж тем появилась относительно убедительная судебная статистика по «схеме Долиной», по рассмотренным делам прошлого года. 61 дело (54,46%) выиграли покупатели, 41 дело (36,61%) продавцы с применением реституции и 10 (8,93%) — продавцы  без применения реституции. Никаким спасительным прецедентом дело Долиной-Лурье не стало. В нынешнем году дискотека продолжается с новой яростью, от сюжетов стынет кровь. Одна старушка-кидала еще и военкомат подожгла, что на суде сыграло в ее пользу (как доказательство подлинного невменоза) — а покупательница уже два года сидит в съемному углу с тридцатилетней ипотекой. Нет, здесь нужны не оптимистические прецеденты, а законодательные, извините, жестокости, да где ж их взять. Как человек, которому в этом году предстоит обмен квартиры, я в некоторой превентивной панике, — одно утешение, что распятая Л.А. всех нас простила. Великая душа, воистину великая, целуем ноги.

Потрясение дня. Все вынесла Русь: печенегов, половцев, старушек, ворующих чайники; вынесет все, что Господь ни пошлет. Но как пережить лапсанг сушонг без копчения???!!!!!!!?????!!!!!!!!!

Композиция Castor Fleuriste Е.П. «Букетчицы пришли на смену тарелочницам — новый вид развода на свиданьях набирает обороты». Да вы серьезно? Серьезно — в Люберцах уже разоблачена мошенническая схема. Первая встреча, девушка заводит несчастного в цветочный магазин, ему неловко, женское царство, понт-престиж, он платит. Дальше главное — прервать знакомство, и быстро сдать букет обратно — конечно, по злодейской предварительной договоренности. Какой кошмар! Я, собственно о том, что в городе зацвела сирень. Которая надежда, страсть, душемутительная слабость, глубокий обморок, фиолетовая, белая, лиловая, ледяная, голубая, бестолковая, допотопная краса, темное счастье в пять лепестков, сладострастья эмблема и свежей прелести удар. На Мясницкой и Большой Дмитровке продают голландскую привозную — тугие, пурпурные высокие ветви по 10 тысяч рублей каждая. А самый маленький букет — 30 тысяч. Я вам скажу, прямо хочется стать букетчицей. Прямо тянет. Ну и лучшее (для меня) стихотворение о сирени, Сергея Гандлевского:

Ай да сирень в этом мае! Выпуклокрупные гроздья Валят плетни в деревнях, а на Бульварном кольце Тронут лицо в темноте — душемутительный запах. Сердце рукою сдави, восвояси иди, как слепой. Здесь на бульварах впервой повстречался мне голый дошкольник, Лучник с лукавым лицом; изрядно стреляет малец! Много воды утекло. Старая только заноза В мякоти чудом цела. Думаю, это пройдет. Поутру здесь я сидел нога на ногу гордо у входа В мрачную пропасть метро с ветвью сирени в руках. Кольца пускал из ноздрей, пил в час пик газировку, Улыбнулся и рек согражданам в сердце своем: «Дурни, куда вы толпой? Олухи, мне девятнадцать. Сроду нигде не служил, не собираюсь и впредь. Знаете тайну мою? Моей вы не знаете тайны: Ночь я провел у Лаисы. Виктор Зоилыч рогат». 1984

Pieter de Ringh, Still Life with a Golden Goblet, ~1635 Е.П. В общем, так. Зоозащитница и морской биолог Эмма С. зашла в мишленовский ресторан на набережной курортного английского городка, вытащила из аквариума лобстера и кинула в море. То есть — спасла от пожирания и вернула в естественную среду обитания. Год шло следствие и готовился процесс. На днях ее осудили на 8 месяцев условно и  три года мимо ресторана не ходить. Потому что главным зоозащитником оказался владелец заведения: во-первых, лобстеры у него жили в авквариуме как рыбки золотые в качестве антуража. Во-вторых, его защита доказала, что Эмма бросила лобстера в холодное море, и тот погиб от разницы температур. Не спрашивайте, какие следственные мероприятия были проведены, и как отыскали, так сказать, тело потерпевшего. Ума не приложу. Но в материалах дела именно так — в аквариуме 18 градусов, морская вода — 9; умер.  И  еще — золотыми рыбками в заведении работали два лобстера, второй угас через несколько недель, по предположению владельца- истца, от тоски по партнеру. По всему получается,  что владелец — зоозащитник негромкий, но последовательный, а Эмма — радикалка и сердоболка. Вся порыв. Я очень надеюсь что Эмма С. была в некоторой лихой эйфории, вызванной пинтой-другой, то есть, что в момент совершения деяния она не вязала лыка. Потому что тогда все складывается — бывает  же такое прекрасное состояние души, когда спасешь кого угодно от чего угодно. Я, помнится, в таких же обстоятельствах, птичку  покормить рвалась; чуть не убила воробушка бубликом. И да, лобстеров звали Ронни и Реджи. Помните, у господина Н.:  «… с дальнего того побережья, с гладко отсвечивающих песков прошлого, где каждый вдавленный след наполняется водой и закатом, победно летит, летит, отзываясь и вибрируя: Флосс, Флосс, Флосс!», ну,  вобщем у меня с тех самых песков летят, отзываясь на пароль «Ронни-Реджи», другие имена: Борька, Генка и Гаврюша. В Москве начала девяностых, когда возрождалась, так сказать, ресторанная культура, ведь происходила разная небывальщина, и была известна история лобстера Борьки, просто один в один совпадающая с английскими братьями, но  с подоплекой цыганщины и обмана. Такая немного зеркальная.  В общем, всякий раз, как в одном понтовом заведении клиент заказывал лобстера, появлялся метрдотель с живым экземпляром на подносе и спрашивал: как вам такой? Нравится? Достаточно ли свеж, бодро ли усами шевелит? Можно приступать к тепловой обработке? Но посвященные знали, что этот лобстер живет в аквариуме на кухне, зовут его Борька, и никто его не варит. Его там любят. Просто время от времени носят показывать для возгонки цены, а готовят замороженный продукт. А на соседней улице в первом заведении  Новикова  Sirena (1992 г.) все было совсем по взрослому — в больших аквариумах  плавали пираньи, и один дурак кинул им лакированный ботинок, чтобы поглядеть как вода винтом, и штиблет в клочки. Был разочарован. Sirena жива досель, там гордятся старейшей пираньей Гаврюшей - хотя ей лет под десятку, и девяностых  с ботинком  Гаврюша не видел(а). А в «Трех пескарях» Мироcлава Мельника все было еще взрослее - сидел в углу кайман Гена, и покормить его стоило 100 баксов. Кажется, именно баксами его и кормили, у Мельника в ресторанах был такой своеобразный настрой, типа купецкий кутеж в Яре.  Тут бы и возопить — как изменился мир!  Да никак он не изменился. Деньги добрее идей, быть несъедобным лучше, чем съедобным, на каждую пиранью есть свой ботинок. Но вот это неточно.   А, и еще — если выпьете, не порывайтесь кормить птичек.

Е.Д. Ишь кака оттепель! — пидорасов дозволили, исключили из ругательств, — хлеб да соль, приличное слово, добро пожаловать. Нет, пидорасы — слово бранное (оттого и всенародно любимое), а в последние пару десятилетий еще и семантически отъехавшее от родительской «педерастии». Никита Сергеевич Первый, который Хрущев, во время воспитательной истерики на выставке в Манеже (январь 1962 г.) выражался интеллигентно и предметно: «педерасты», подразумевая не абстракцистский обликоморале, а ориентацию (Эрнсту Неизвестному: «Ты педераст?» — «Нет. Приведите девушку, я докажу»). Богатое слово «гомосексуализм» тогда было еще не всем по карману. Пидорасы вылезли потом, в пересказах художников и знаменитом стихотворении Гандлевского, — а стенограммы врать не будут. Так что спасибо, конечно, но при детях, как и встарь, не употребляем, прикусываем наши срамные языки.  

В канале Живая библиотека проводят маленькую, но очень миленькую викторину. Идея, может, и не вчера родилась, но ведь и выбор важен? Название книжек хороши, особенно «Дорогой, нам нужно поговорить!». Ну, и проверить себя всегда приятно. Мы вам расскажем ещё про этот проект, про Живую библиотеку, которую собирает Сергей Мостовщиков, создатель легендарной Столицы и Большого города, позвольте напомнить. И канал ведёт он же. Есть ли даже тень сомнения в том, что там как минимум интересно?

Е.Д. Гендиректор девелоперской компании в регионе; дочка крупного воронежского ритейлера, выпускница частной школы и (некой) школы искусств в Британии; краснодарская главбух с зарплатой в 300 т.р.; дизайнерша интервьеров, дочка питерских рестораторов. Это все «ждули» (прежде их называли «заочницы»), героини одноименного реалити-шоу — не оторваться. Есть, конечно, и полярный пул, женщины совсем грустного социального портрета —  сидевшие отцы, матери или мужья, привычность к насилию — но таковых не большинство. Встречаются иногда прям точеные красавицы, мадонны и ундины. Почти у всех дети, от одной до пяти голов. Дамам от 19 до 42. Мужики ан масс неинтересные, с понятной прагматической  мотивацией, по большей части рецидивисты: наркотики, грабеж, угон, изредка убийства. Кому год остался, кому десять. (Беловоротничковые сидельцы, экономико-политические, не участвуют). Сюжет каждой серии: знакомство по переписке или по рекомендации сокамерников, ужас и сопротивление родителей, встреча с другими ждулями, излагающими свои краткие курсы семейного счастия (семь лет возила сумки, пришел, украл, разбил, сталкерил, взял ребенка в заложники, слава богу уцелели!), разговор с психологом проекта (предлагает пройти у нее курс терапии, чтобы полюбить себя), примерка монументального свадебного платья, десятиминутная роспись в колонии. Сердце кровью и мороз по коже. Детей — ближних жертв грядущего отчима — жалко более всего. Нет, дело явно не в безрыбье, не в дефиците мужского материала. «А чего такого, у нас полстраны сидит», задорно повторяют невесты (что неправда: в 2002 в РФ было 965 тыс. в исправительных учреждениях и 219 тыс. в СИЗО, в прошлом году — 283 тыс. в ИУ и 85 тыс. в СИЗО). Бедные не боятся по обыденности, состоятельные – по сытой беспечности (видимо, мама с папой защитят). Ну и включаются такие механизмы словесного обольщения, такие скрипты, что нашим бедным, живущим в речевой скудости, вербально необслуженным женщинам зэковское краснобайство напрочь сносит мозг вместе с инстинктом самосохранения. В 2013  в городе Улан-Удэ я разговаривала со ждулей (дождалась, пришел, ушел на пожизненное) — женщиной угрюмой старообрядческой красоты, она немигающе смотрела на меня синими глазами, вычисляла: совсем дура или надо потоньше? — и ласково, настойчиво повторяла, что на самом деле убил тот, второй, а Андрюша рядом стоял, но поскольку у него уже два срока по сто пятой... Страшная, страшная несправедливость. Андрюша, хронический душегуб и садист, позвонил мне на другой день из колонии для пожизненников «Черный беркут» и завел просторный разговор про подставили и оклеветали — и по его речи, очень ловкой, беглой, местами остроумной, с обертонами и переливами легко было представить, как умопомрачительно он звучал когда-то для своей ждули, какое верное обещание счастья, какую музыку сфер различала она в его хриплом, вдохновенном голоске.

A Woman with a Dog, Jean Honoré Fragonard, 1769 14 мая — международный день чихуахуа. Нет более умилительных созданий в мире. Но великие перья обращают внимание на маленьких собачек только тогда, когда приходит время литературного мучительства. Нам показалось, что Державин наиболее торжественен, и сравнение его уместно. Ода на смерть собачки Милушки, которая при получении известия о смерти Людовика XVI упала с колен хозяйки и убилась до смерти Увы! Сей день с колен Милушка И с трона Людвиг пал. — Смотри, О смертный! Не все ль судеб игрушка Собачка и цари? Гавриил Державин, начало 1793 г.

Е.П. В Каннах на красной дорожке всегда — так принято считать, царит элегантность. Европеянки, старый стиль, все такое. Много черного, не так пышно, как на кривой голливудской дороженьке. В этом году черного действительно много, из актрис, выбравших строгую аристократичность — ну, так определяла черный Шанель, можно составить шикарнейшую траурную процессию. Но глаз радовался и более вольным нарядам. Вчера — так вышло — из блестящего собрания дам, выбравших блестящее, сложилось натурально Каннское чаепитие. Перед нами прошли: Скай Хэнки, невестка американского миллиардера, — конфетка, почти рот-фронтовский батончик. Оксана Гирько, бизнесвумен, загадочная светская персона — великолепная веджвудская конфетница . Фольгушки от конфеты — Майка Монро и сама великая Мур. Джессика Чайджая — мятный чаек с лавандовой отдушкой, за которую отвечает Кимберли Гарднер. Пироженка — Хайди Клум. И тут на сцене появляется Фредерик Бель в дизайнерском платье... А, вот и шляпник подъехал. А за чайпитие мы усадим белую-дебелую Лену Ленину, которая прям кустодиевская в этом году. Если б еще отказалась от своего Вавилона —да как самозванцу без колпака, не узнают. Лена человек простой, ну так и потреблять искусство должны все мы, добрые простые люди.

Е.П. В Венеции сейчас солнечно. Там розы, глицинии, биеннале и макароны на ужин. А, нет, что это я, это у нас макароны на ужин — в общем, мы не там, но можем же обсудить какие-то темы и подводные течения, которые на всемирной выставке достижений художественного хозяйства особо проявлены? Кстати, насчет течений. Мастером их распознавать и играть на сближениях была куратор Биеннале 2026 Койо Куо, известный художник и музейный организатор. Она придумала тему общей экспозиции этого года — In Minor Keys, «В миноре», и эта история не про «печально», а про «тише»: предполагалось, что биеннале на одно лето откажется от напора и ярости, и заметит тихое искусство, в которое надо всматриваться. То есть, если для описания этой задачи воспользоваться авторскими терминами гуру Винни-Пуха, то Куо собиралась наполнить площадки центральной экспозиции сопелками, пыхтелками и созерцалками, а вопилки, кричалки и шумелки — не брать, они и так в национальных павильонах себя проявят. Койо Куо умерла год назад, в разгар работы, сгорела от агрессивной формы рака — и эта потеря стоила биеннале не только «разнородного винегрета вместо стройного видения» в интернациональной экспозиции, но и выявила важное: самая крупная в мире художественная выставка, которая с лихостью работает с чужой бедой — на ней акционизм и стоит, к своей собственной оказалась не готова. Многие отмечали растерянность команды, которая заменила Куо, перед наглядной победой болезни, которую современная культура «сытого сектора» пытается приручить. Так что тихое всматривание не стало главной фишкой биеннале. Им стал австрийский павильон. Звонилки и журчалки. Очередь, пресса и прогнозы, что Золотой лев им и достанется. Золотой дождь уже пролился. Художница и хореограф Флорентина Хольцингер представила мощную работу SeaWorld Venice («Подводный мир Венеции»), посвященную грядущему климатическому апокалипсису, который в Венеции особенно остро будет проявлен. Один из главных объектов — стеклянный куб, по обеим сторонам которого стоят обычные-привычные туалетные кабинки. Каждый посетитель может ими воспользоваться, да и есть ли иной выход — очереди многочасовые. Поздравляю вас: вы соучастник апокалипсиса. В кубе часами стоит-висит (в воде же) женщина в маске для подводного плавания, а вода эта — фильтрованная зрительская моча. Ну и главный обьект, который все видели. Колокол (кстати, поднятый со дна венецианской лагуны, все продумано), в котором сама Флорентина бьется билом. В общем, идея нехитрая. Мы обгадили всю Венецию, а то и весь мир. Хотя, должна сказать, в задумке нет перспективы — так то современные технологии позволяют отфильтровывать мочу до абсолютной чистоты, так что в скором времени родители будут учить пострелят мудрости: «поссы в колодец, пригодится воды напиться», но в общих чертах по ком звонит Хольцингер понятно. Способы воздействия, конечно, половником в лобешник, но Флорентина в принципе мастер лобовой атаки. Голых монахинь на роликах запустить, эякулирующий вертолет, публично совокупиться... Такой она нерусский Богомолов — банально, но хлестко, на катафалке на свадебку. Вот этот ее климатерический апокалипсис и есть, пока — самая громкая вопилка биеннале. И есть еще несколько удачных душещипалок, слезоточилок и слезодавилок. А все остальное громкое — живой стрит-арт. Антиизраильские листовки, увольнения, забастовки, отказы стран и художников от участия, протесты около российского и израильского павильонов, уход жюри, цикламеновые дымы, письма да петиции. Сокурова жалко — вот воистину с двух стволов бьют, причем с одной стороны те, кому он и помогал. Ну что, разумные слова он сказал: «Навсегда Россия останется, если не Отечеством — Родиной. И для них, и для меня». И это не сусальный п., это, верите ли, констатация. В общем, итоги открытия биеннале пока таковы. Роза — цветок. Укорененое в небе — дерево. Алень — это не животное, а прогрессивно мыслящий левак. Воробей уже вылетел. Россия — наше отечество, и никому из нас не суждено про это забыть, а тем, кто хотел бы, никто в этом мире не даст это сделать. Евреи опять во всем виноваты. Смерть неизбежна.

Гомеру Симпсону сегодня — 70 лет. В одном из эпизодов мультсериала мелькнули автомобильные права Гомера, а в них дата: 12 мая 1956 года. С днем рождения, дорогой. Любим, пересматриваем, верим. Кстати о вере — читайте на днях на нашем канале лютую конспирологию — Симпсоны все знали о хантавирусном лайнере.

Е.Д. Может и фейк, ну и что. Изначально это был пост пикабушника, лет пятнадцать, если не больше, вырезка бродит по помойкам типа Яплакал. Фейки часто убедительны, а правда так же часто неправдоподобна, поэтому неважно. Все равно история ослепительная, посильнее «Девушки из харчевни» (она-то была зажиточна: гвоздь, след от гвоздя – а у нашей что?). Это, кажется мне, синопсис фильма Киры Муратовой, не успевшего ей присниться. Фильм мог бы называться «Аленький платочек» (а привези ты мне, батюшка, аленький платочек). Темные очки и платок, отменяющий  щеки — вот и образ, пленивший Бероева (типаж: гангста-мама, Симона Синьоре, Мордюкова эпохи «отключим газ» — залюбоваться легко).   Главное в этой механике, конечно, цвет. Такую косынку, как у нас на аватаре, носила большевичка Даша Чумалова  из поселка Уютная Колония — героиня «Цемента» Гладкова; муж Даши с удовольствием отмечал, что от косынки голова ее стала «большая и огнистая» (правда, опилки в той голове оказались несгораемыми). При этом магия красного платка иногда такова, что платок не обязан быть материальным. Вдова Хармса рассказывала такую ересь: ее вызвали повесткой на рытье окопов, она страшилась, и Хармс сказал: не бойся, повторяй все время «красный платок», и все будет хорошо. И она повторяла про себя, и ей легко и просто выписали освобождение от работ, а несчастным матерям с кричащими младенцами на руках — не дали, отправили рыть. Но вот с нашей огнистоголовой не сработало. А почему? Кушва, конечно, крупный желдор хаб, но и там за пять лет можно, сносив семь пар штанов Адидас, нарыть Бероева. Думаю, девушка намеренно длит несбыточное. Процессу не нужен результат, Бероев должен остаться неуловимым как счастье. Она уже знает: утонул в сугробе, уехал к огням большого города, живет в уютном браке – неважно; она ищет его, чтобы не найти. Ей просто надо рассказать миру свою удивительную историю о единственном взгляде, о чуде аленького платочка. (Вот Мария Петровых —  гибнущим подмога, маленьких держательница плеч — уж на что крутых совписовских пацанов волновала, но тоже в сердце носила такое: «Но только и было, что взгляд издалека, горячий, сияющий взгляд на ходу…»). И вот досада: никто этот взгляд не сделал бы, кроме Муратовой. Опустела без нее земля.