Brainrot

Боже, я влюбилась в AIZO

Ну все, начинается

— Ты идиот. — Ага. — Я был прав. — ...Угу. — И я тебя люблю. — И я тебя люблю, — пробормотал Юджи и наконец выключил душ. И без того прозрачная шторка сдвинулась в сторону, и Юджи, жалобно улыбаясь, поиграл мышцами, покрасовавшись и спереди, и сзади перед Сатору в качестве моральной компенсации. Чужой тихий смех, вопреки логике, Юджи совсем не задел. Главное, что Сатору смеялся, и явно не был больше обижен. И судя по рукам, ловко вытягивающим Юджи из ванной, примирительному сексу тоже быть. Ну, как минимум, поцелую.

ТРЕНИРОВОЧНЫЕ ССОРЫ | ЗАРИСОВКА Тренировочное поле спустя пару часов превратилось в абсолютное мессиво. Под ногами была проваливающаяся рыхлая земля, испещренная множеством ударов, раскрошенные камни и щепки от деревьев летели в разные стороны, а проклятия всё так и не унимались. Сатору выпустил двоих первого уровня. Изначально тренировка должна была быть чуточку более лояльной, а второе проклятие выпущено после победы над первым, но они серьёзно поцапались, и Юджи даже обвинил Сатору в том, что тот в последнее время часто даёт ему послабления из-за их связи, так что теперь ему оставалось лишь из последних сил выкорабкиваться из-под сокрушительных ударов бушующих духов. С одним Юджи всё же смог расправиться, но второе словно поглощало собой любой удар, и как бы Юджи ни хотел победить его самостоятельно, он не мог понять, что противопоставить этому существу. Разве что огромный всплеск проклятой энергии, который бы тот просто не выдержал... но после нескольких часов боя у Юджи не осталось на это никаких ресурсов. Чудовищной силы удар направился прямо на него, и ему не осталось ничего, кроме как сгруппироваться, потому что отразить атаку он уже не мог, а рыхлая почва под ногами не позволила бы ему удачно увильнуть. Казалось, что вот-вот по всему телу пройдётся отвратной силы ударная волна, и кости потом ещё долго будут зудеть, а синяки отдавать болью, однако ничего не случилось. Юджи осторожно поднял голову, наблюдая за тем, как медленно крошится проклятие от чёрной молнии Сатору. — Держу в курсе, — холодный тон чужого голоса мурашками прошёлся по телу, — когда не справляешься, об этом нужно сообщать, а не обеспечивать себе судный день. — Я думал, мы ещё в ссоре, — неловко пробормотал Юджи. — Мы в ссоре. Но я не понимаю, как в твоей голове это связано с тем, что я позволяю тебе погибнуть на тренировке. — Ну, я бы от этого удара не- Сатору схватил его за шкирку, как нашкодившего кота, и вытащил из грязи, правда так и не поставив на ноги. Спустя пару секунд они уже были в ванной, дома, Сатору повелительным тоном наказал раздеваться и мыться, а сам приземлил зад на стиралку, сложив руки на груди и всем своим видом выражая всю свою злость и обиду. Юджи тяжело было что-то этому противопоставить, поэтому он смиренно начал стягивать с себя форму. Минутами ранее, на том тренировочном поле, в его голове вообще не промелькнуло мысли, что Сатору его защитит. Кажется, Юджи правда сильно задел его в той перепалке, и удар проклятия пускай и должен был быть сильным, всё равно не был бы смертельным. Сгруппировавшись, Юджи даже не подумал о том, чтобы попросить помощи Сатору. Раньше это показалось бы ему проявлением своей силы и воли, но сейчас Юджи медленно принимал тот факт, что это было чем-то совершенно глупым. И ссора тоже. И надо бы извиниться, но страх, что Сатору не простит, вдруг просто сковал его изнутри. Удивительным образом, в то время как Сатору снова и снова проявлял себя как готовый учиться, меняться и в целом просто выстраивать здоровые отношения парень, сам Юджи метался между собственными амбициями, страхами и прочей белибердой. Признавать собственные ошибки неприятно, но Юджи никогда не был трусом. — Сатору. — Мм? — всё ещё хмурый, он так и продолжил стоять, беглым взглядом оценивая чужой торс на предмет ран, да и не только торс. — Прости меня, пожалуйста. Я был не прав. Внимательный взгляд голубых глаз вперился в него, словно ожидая подвоха. Словно Сатору уже не верил, что ему что-либо объяснят и перед ним извинятся, и Юджи от этого ещё сильнее скуксился, ощущая бесконечный пласт вины. Он вытянул руку из-под шторы для ванной и протянул Сатору слегка подрагивающий мизинец. — Мне правда очень жаль. И за те слова, и за проваленную тренировку. Я был очень груб, и больше так никогда не буду. Давай помиримся? Сатору тихо снисходительно хмыкнул и стиснул чужой мизинец своим, снова запустив сердце Юджи работать в привычном режиме.

Сатору не знает как вести себя в такой ситуации 🤣

— Почему не хочешь? — Да просто. Я всегда был с дедушкой. И всё. — А дедушка про них не говорил? — Может и говорил, я не слушал. Никогда не хотел знать, сказал же. — Ладно, а что насчёт детского садика? Истории про первую влюблённость? Что насчёт друзей со школы? Когда вы первый раз разбили сердце? Когда поцеловался? Подрался? Дурацкая история какая есть? Юджи обречённо застонал, недовольно глядя на белобрысую макушку на своих коленях. Спасибо, конечно, что Сатору не стал ничего из этого узнавать благодаря своим связям и Мей-Мей, но и Юджи особо ничего рассказывать не хотелось. Он как-то... просто не умел. Жил настоящим, в общем. — А этот допрос обязательный? — Да, — хмурится Сатору, чувствуя, как Юджи отчаянно хочет слиться. — Тогда может хотя бы дома? — Без проблем. И Сатору телепортирует их прямо на диван в гостиной. Юджи снова бурчит — совсем забыл, что у него ручной телепорт под рукой. Похоже, действительно придётся отвечать. На всё.

ПОГОВОРИМ О ТЕБЕ | ЗАРИСОВКА Большую часть своей взрослой осознанной жизни Сатору был уверен, что он из тех людей, которые не рассказывают о личном. Таинственный образ яркого шутника, о котором никто не знает толком ничего, казался его визитной карточкой. С момента знакомства с Юджи он осознал, что это абсолютная ложь. Он вообще не умеет держать язык за зубами, не умеет о чем-то молчать и таинственно сливаться с темы. Просто начни задавать вопросы, и Сатору всю душу вывернет наизнанку, распиздит абсолютно всё, каждую кроху своей жизни. Чуть позднее оказалось, что это также работало с Нанами, Сёко и Ягой, да и с Мегуми в общем-то. Выяснилось, что он никогда не умел ни уходить от ответа, ни как-то скрывать то, что на сердце, да и вообще. Сатору раздражался каждый раз, когда думал об этом. Впрочем, Юджи всё равно знал о нём больше всех остальных. Юджи интересовался им, всегда вёл диалог, внимательно слушал и запоминал даже мелкие детали, которые самому Сатору казались не такими уж и важными. Юджи знал о его детстве в клане, о родителях, о первом знакомстве с Сугуру и Сёко, о произошедшем с Рико, о разладе с Сугуру и его смерти, о парочке неудачных отношений, о том, как Сатору относится к Яге и Нанами, и вообще к каждому. Юджи знал всё. Даже когда Сатору осознал, насколько на самом деле открыт, он никогда не пытался утаить что-либо от Юджи, потому что это никогда не имело смысла. Он не боялся рассказать ему всё, потому что готов был вывалить своё сердце наружу ради него и всегда знал, что Юджи с его сердцем обойдётся самым бережным и нежным образом. Во всём этом была только одна проблема. Иногда Сатору чувствовал себя уязвлённо, но только потому, что Юджи никогда толком ничего не рассказывал о себе. Ничего действительно... важного. Юджи редко делился тем, что у него на уме, только мелочами — какими-то мимолетными мыслями о просмотренном вместе фильме, парочкой тяжёлых размышлений о смерти и роли мага после миссий. Он никогда не развивал их, никогда не останавливался на них — сразу пресекал тему, когда замечал это за собой. Юджи мало говорил о детстве. Совсем редко, только когда очень сильно пробирало на ностальгию, когда что-то вдруг напоминало о дедушке. Юджи не делился деталями, не говорил о друзьях со школы, которые были до колледжа, не рассказывал о родителях и семейной истории в целом. Его тяжело было вывести на диалог о себе, и только крайне точно направленные вопросы позволяли услышать конкретные ответы, и Сатору действительно был этому удивлён. Ему почти тридцатник, он в отношениях с двадцатилетним парнем, и он в этих отношениях главная трынделка. Да, Сатору был мягко говоря недоволен этим открытием. Ему хотелось быть тем, кто знает о Юджи хотя бы чуточку больше остальных. Кто, в целом, знает что-то важное о нём. О прошлом, настоящем, о мыслях о будущем. Поэтому когда на очередной вечеринке выпускников он замечает, как Юджи уже не так уверенно стоит на ногах, клюёт носом и вяло ведёт беседу с Инумаки, Сатору просто салютует Тоге и, чуть приседая, обхватает Юджи за таз, прижимая его руки к бокам и отрывая от земли, чтобы унести на веранду. Юджи вяло барахтается, смеясь и недоумевая, и рассеянно хлопает глазами, когда Сатору устраивает его на небольшом диванчике, накидывает плед и даёт в руки кружку с чаем, усаживаясь на корточки у его ног и укладывая голову ему на коленях. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал. — Э.. что? — Всё, — требовательно отвечает Сатору и щипает чужое бедро, когда слышит фырканье. — Что насчёт родителей? Юджи тут же раздражённо хмурится, всё ещё не понимая, почему в завершение вечеринки Сатору решил устроить этот абсурдный допрос. Раньше он сам в основном галдел. Юджи это более, чем устраивало. — Их нет. Ничего о них не знаю. — Ну, что, совсем ничего? — Да, и знать не хочу, — огрызается Юджи, тут же запивая горький осадок чаем.

— Вероятнее всего, там, куда он переместился, у него нет возможности это сделать. Не волнуйся, мы с этим разберёмся. Яга направился к выходу, и Юджи пришлось наконец отлипнуть от двери. Чужие слова звучали дико, но у Юджи не было иного варианта, кроме как довериться. В конце концов, надо было поторопиться, чтобы сенсей вернулся. Совсем неясно, куда он мог переместиться и где находился сейчас. И... как давно? —Итадори, а как ты догадался? — Годжо лежал на кушетке под наблюдением Сёко, повязка была снята, а глаза закрыты, и все они всё ещё ожидали результата ещё одного перемещения горе-телепорта. Точнее, ждали в основном Сёко и Юджи, так как у остальных были свои дела. — Не могу объяснить. Просто это был не он, — Юджи хотел бы добавить что-то ещё, чтобы это не звучало так по-дурацки, но слов больше не нашлось. Оставалось только сидеть и ждать, когда Годжо очнётся. Надеясь, что он не повторит вопрос Сёко. А Юджи его знал — это будет, наверное, первый вопрос, который Годжо задаст. При этом зная на него ответ, просто всё ещё не желая его принимать.

САМОЗВАНЕЦ | ЗАРИСОВКА Юджи редко чувствовал настолько всепоглощающий страх. Когда каждый вдох кажется слишком опасно громким, когда пальцы становятся ледяными, а кожа — гусиной, когда ног не чувствуешь от ужаса. Он смотрел на человека перед собой, не моргая, и улыбка, в которой он расплылся минутами ранее так безмятежно, теперь застыла на его лице кукольной гримасой. — Юджи? Ты чего так испугался? Некто, кто притворялся Годжо, по-птичьи склонил голову вбок и вновь улыбнулся. Он выглядел точь-в-точь как сенсей. Повязка была надета как обычно, голос был идентичным, манеры одинаковы. Но это был не он. Не Годжо — Юджи знал это, хотя не мог доказать. — Да как всегда. Ваша аура всегда пугает, сенсей, вы же знаете. — Да, ты всегда такой трусишка, — самозванец тут же подхватил эту глупую маленькую ложь. Сенсей бы в неё никогда не поверил. Годжо прекрасно знал, что Юджи испытывает к нему множество чувств, но явно не страх. Юджи даже не отразил, сказал ли он что-то ещё, прежде чем покинуть комнату Годжо. Его сердце билось так оглушающе быстро, что за ним абсолютно ничего не было слышно. Ноги сами несли его в кабинет директора. — Это не Годжо, — выдохнул он, ворвавшись даже без стука. Кукольный медведь тут же посулил ему кулаком, но в сравнении с испытанным только что ужасом это было мелочью. Юджи смотрел на директора во все глаза, напуганный до дрожи в коленях, едва держащийся на ногах. Он мог лишь надеяться, что самозванец не понял, что Юджи понял. Если бы это был кто-угодно другой, Юджи несомненно бы раскрыл чужой обман сразу. Но это было нечто, что целиком и полностью повторяло проклятую энергию сенсея, его поведение, его ауру, его всего. Сложно было представить, что бы оно сделало, если бы узнало, что его раскрыли. — Итадори- — Директор, это не он. Это кто-то... что-то другое. Это не Годжо, это не он, — Юджи продолжил подпирать собой дверь, потерянным взглядом продолжая глядеть на Ягу. Он только сейчас заметил, что весь дрожал. Где Годжо? Как возможно подменить его? Как возможно... что... — Итадори-кун, о чем ты говоришь? Голос директора был достаточно тихо и строг, но Юджи будто сразу уловил его настороженность. Яга не спешил обвинять Юджи в глупостях или сумасшествии, и это было уже чем-то. Наверное, поэтому Юджи первым делом отправился сюда. Он был сорванцом, бывал разгильдяем, слыл вечно влипающим во всякое идиотом, но когда дело действительно было дурно, Юджи всегда знал, что следует идти к старшим. К тем, кому можно доверять и кого уважаешь. — Сенсей... это не он. Я пришёл на индивидуальную тренировку сегодня. Не могу объяснить, как понял, у меня бы не было доказательств, но я правда испугался, и сказал, что это как всегда, и он поддержал эту ложь. Он не знал, что обычно я его не боюсь. Он другой. Это не Годжо. — Юджи, ты уверен? Юджи скорее просипел, чем сказал: — Да. Обычно его трудно было напугать. Обычно Юджи легко подстраивался под обстоятельства, смело глядя опасности в лицо, но это был сенсей. С ним что-то случилось, что было практически невозможно, что просто не умещалось у Юджи в уме. Он не знал, что именно произошло, и это пугало больше всего. — Я скажу Сёко, она должна проверить. — Что, если он поймёт? Если что-то сделает? — Не волнуйся. Скорее всего, это всё ещё Сатору. Просто... другой. — Другой? — Сатору порой перебарщивает с телепортацией. Однажды такое случалось. Вместо того, чтобы перенестись в пространстве, он поменялся сознанием сам с собой. Но тогда он не скрывался. Возможно сейчас он в некотором недоумении, поэтому пытается оценить обстановку. Юджи захлопал глазами, пытаясь осмыслить чужие слова. Сердце всё ещё билось так быстро, но хотя бы конечности постепенно отмирали. — Если всё так, как я думаю, нам лишь нужно подтолкнуть его использовать технику ещё раз. — Почему он не использовал её сразу? Если сенсей сейчас где-то не здесь, почему не вернётся?

Радуюсь, что вернулась сюда в прошлом году, встретила столько прекрасных людей 🥰 Безумно благодарна вам за все! Нигде в интернетах не было так комфортно как здесь < 3 С НОВЫМ ГОДОМ, наступившим и у некоторых еще наступающим!!!🥺❤️❤️🎅 Пусть у вас все будет хорошо, и на учебе, и на работе, и в творчестве <3 Люблю вас!!😩

Емае ахахахаха, ну спасибо тг, подставил ахаахха Ну с новым годом всех! Желаю счастья, Здоровья, море любви и хороших дней🌸✨✨🌸✨ Пусть у вас все будет хорошо! Спасибо большое вам, что вы со мной тут! Я буду стараться рисовать гою ещё больше✨🌸 делать интересные с ними штуки и радовать вас🌸✨✨🌸 С новым годом!!! Он у меня наступит через 30 минут ахаха #pwsketch #pwtalk

НОВОГОДНЕЕ СВАТОВСТВО | ЗАРИСОВКА — Вы вдвоем, — Кугисаки угрожающе тыкнула в них пальцем, так, что внутри всё судорожно поджалось, и Юджи ненароком сделал шаг назад, к сенсею, для безопасности. — Украшайте тут все, а мы в магазин. Пусть всё сияет! — Так может давай я с Фушигуро сх- — Мы справимся, — отсекла Кугисаки и тут же подтолкнула не особо сопротивляющегося Мегуми к двери. Юджи осталось лишь рассеянно смотреть им вслед. Кугисаки, которая никому никогда кроме себя и Годжо не доверяла украшать гостиную, вдруг так легко свинтила, оставив их вдвоём — совершенно не подозрительно, конечно. Юджи оглянулся на сенсея, бережно поддерживающего его за плечо. Тот выглядел не менее растерянно. На нём не было повязки — он давно уже ее не носил и оттого выглядел как-то особенно мягко, по-домашнему. Белые пряди аккуратно обрамляли его лицо, мелкие морщинки придавали солидный вид, а улыбка была всё той же. Юджи понял, что стоит почти впечатанным в чужую грудь, и немного отодвинулся. — Они словно что-то задумали. Ты в доле? — Неа, — сенсей мотнул головой, и Юджи ему поверил. Тот бы не смог быть таким спокойным, если бы участвовал в таинственном заговоре. С украшением они управились достаточно быстро — сенсей командовал, Юджи кивал и делал, попивая шампанское и хихикая, когда сенсей бурчал на него за это. В колледже было пусто — они остались вчетвером, так что было достаточно тихо и казалось, что таинственная сказочная атмосфера постепенно окутывала каждую комнату. Юджи пару раз попробовал напоить сенсея, но тот был категоричен — позволял лезть, но в конечном итоге не пил. Их руки снова и снова находились в опасных местах типа бедр и поясницы друг друга, они постоянно неловко улыбались и все ждали, когда Кугисаки и Фушигуро вернуться. — Вы всё ещё не засосались?! — А мы были должны?! — Юджи шокированно замер, продолжая держать сенсея за руки — они как-то странно переплелись пальцами, пока готовили новогодний стол. — Чёрт возьми, да! И в этот самый момент Годжо вдруг целует его губы, заставив замереть. Да, кажется, чёрт возьми, они должны были это сделать.

У меня уже наступил Новый год, поэтому дропну поздравление 🥹🫶 С Наступающим или уже Наступившим Новым годом, мои дорогие!!!!!!!! 😚🎄 Год выдался непростым (как всегда), но в нем также было и много хороших моментов, которыми хочется дорожить ☺️ Пусть в новом году нам всем сопутствует удача и успех во всем🫶🔥🫶🔥🫶🔥 Люблю вас всех и ГоЮ очень и очень сильно😚😚😚

СПЕШУ ВСЕХ ПОЗДРАВИТЬ С НАСТУПАЮЩИМ!!🐚 Всем успеха, счастья и любви в следующем году! Пусть удача всегда идёт с вами под руку и вы не столкнётесь с невзгодами🤍 Любите себя и других, всем счастья 🎀 #Art #JJK

ЕГО ОСОБЕННЫЙ | ЗАРИСОВКА — Вы сегодня очень задумчивы, молодой господин. Сатору даже не снял парадное кимоно. После бесчисленных монотонных ритуалов, на которых он присутствовал лишь физически, но явно не головой, зимний сад стал для него спасением. Гости и члены клана ушли в церемониальный зал для распития чая, и Сатору выдалась возможность побыть в тишине. Молодая нянечка его младшего брата была, пожалуй, одной из немногих в клане, кто был близок к Сатору по возрасту. Её блёклое рабочее кимоно и невыразительное лицо делали её практически незаметной, а совершенно малое количество проклятой энергии даже для Сатору было почти неприметным. Он махнул ей рукой, позволяя остаться. Порой поговорить с ней было так же полезно, как помолчать. — Я слышал, тебя скоро выдадут замуж. — Да, мы с Кэнсин скоро поженимся! Ты бы его видел, такой очаровательный, тебе бы точно не понравился! — Это ещё почему? — Потому что ты вредный, конечно же. — Значит... ты влюблена? — Конечно, а как иначе? Сатору лишь пожал плечами. Он сидел на каменном краю фонтана, упершись руками чуть позади себя. Над головой распростёрлось безоблачное небо, а в голове были сплошные туманы. Служанка села рядом, аккуратно поправив тяжёлые ткани своей одежды и стряхнув с них пыль. На её лице светилась счастливая улыбка, движения были лёгкими, а взгляд горел ярким огнём. — Как вам в колледже, молодой господин? — Там интересно. — Уже познакомились с кем-то? — Да, у меня есть однокурсники и старшие. Много... хороших людей. — Нравится кто-нибудь? — лукаво заулыбалась девушка, и Сатору вперил взгляд в землю. — А как понять, что кто-то из них... нравится по-особенному? — Ну, у каждого по-разному, но этот человек... от него сердце должно трепетать! С ним хочется представлять всякие романтичные моменты, его хочется узнать получше, на него приятно смотреть. Просто... такой человек сам по себе становится особенным. Сатору сел ровно, сложив руки на груди и нахмурившись. Его взгляд скользил по раскинувшимся в тепле листьям разнообразных растений. — Что, кто-то нравится, да? — звонкий голос нянечки Сатору не сильно смутил, хотя он всё равно отвернул голову в сторону от неё. — Я не уверен. Я ещё плохо знаком со всеми. Но... есть один человек. Он добрый и милый, но не бесхребетный. Весёлый, смешит меня постоянно. У него волосы и глаза красивые, да и улыбка, и... Он типа особенный. — Аааа, ну вот! — нянечка взвизгнула так, что Сатору поморщился, продолжив прятать лицо. — Значит совсем скоро молодой господин привезёт сюда девушку! Вам наверняка станет легче проходить все эти церемонии, если она будет рядом! Сатору нахмурился, сжимая кулаки. Да уж, вряд ли ему позволят когда-либо привезти сюда его, тем более как возлюбленного. Впрочем, Сатору ещё не хотел загадывать так далеко. Может быть это вообще ошибка. Ведь как такое вообще возможно, чтобы он и в парня. Может быть ему просто показалось. Сатору вскочил с насиженного места и невнятно попрощавшись направился к себе в комнату. Сердце забилось так быстро при одном лишь воспоминании об этом человеке, но он упрямо сделал вид, что это совсем неважно. В конце концов, этого просто не может быть. Ничего Сатору не влюбился. И никто ему не нравится. Неправда. Просто есть один человек, и он... его особенный.

ПЫЛКИЕ, НЕЖНЫЕ СЛОВА И НЕ ТОЛЬКО | ЗАРИСОВКА — Юджи, — Сатору выдыхает его имя пылко, прикрыв глаза, почти полушёпотом и с хрипотцой, так, что у Юджи поджимаются пальцы на ногах. Руки Сатору держат его за талию, бережно, нежно, большие пальцы оглаживают кругами оголённую кожу. Свитера задираются, случайно и не очень — в них жарко, без них холодно, и они парные, так что снимать не хочется. Юджи прогибается в спине, зажмуриваясь, почти мурлычет, когда Сатору плавно толкается внутрь. Ощущать его внутри всё ещё странно даже спустя года, все ещё непривычно, почти противоестественно, но Юджи нравится. Сатору нежен, но устойчив, его уверенные движения приносят блаженное удовольствие. По коже мурашки, ягодицы поджимаются от острого укола возбуждения, бёдра становятся каменными, как и все мышцы, которые после вновь расслабляются. В руках Сатору приятно быть любым — твёрдым во всех частях; мягким, когда тело кажется тестом, которое можно мять и мять; дрожащим каждой клеточкой тела или жаждущим, поддающимся вперед и требующим ещё. Волосы Сатору, не стянутые повязкой и не обременённые укладкой, небрежно падают на его лицо, немного вьются от влаги и представляют собой чарующую нежность. Его лицо такое открытое, румяное, не кичливое или строгое, не лукавое, а именно наслаждающееся, любящее. Когда Сатору распахивает глаза, то в них буквально горят все его мысли, и Юджи нежится под ними на простынях. Он подкидывает бедра, запрокидывает голову, жарко дышит, широко распахнув рот, задирает свитер, чтобы нахальным движением огладить свой торс, вверх по нему устремиться ладонью к груди, распаляя Сатору. И, самое главное, Юджи слушает, потому что во время секса из Сатору буквально льётся нежность, льётся ласка и любовь. — Я тебя так люблю, — бормочет Сатору ему на ухо, нависая над ним, толкаясь глубже, стискивая в объятиях, губами спускаясь по шее. — Боже, Юджи. Я так тебя люблю. Сатору стонет, тихо, прерывисто, но так сладко. Ведёт этот медленный темп, такой мягкий, но такой обезоруживающий. Каждый толчок плавный, но глубокий, поглощающий до самого конца. Каждое движение аккуратное, выверенное, но настолько приятное, что Юджи тлеет в чужих руках. Хватается за свитер Сатору, притягивая к себе, целует, улыбается, когда ему стонут в губы. — Люблю, — бормочет Сатору. — Люблю, люблю, люблю. И стонет прямо ему на ухо, и Юджи весь в мурашках, и вонзается так глубоко, так правильно, и Юджи кончает, дрожа всеми фибрами всего. Сатору тычется носом ему в щеку, бормочет и дальше море самых ласковых слов, лыбится, игриво посмеивается, и это так тепло, так хорошо, что хочется чтобы было так целую вечность

— Не заходи слишком далеко, Мегуми в соседней комнате, помнишь? — Сатору дразнит его, а сам льнет к рукам, притирается щекой к ладони, смотрит, как... щеночек. Юджи сдавленно смеётся от этой мысли. — Над чем ты смеёшься? — Сатору взглядом ловит его губы, недоумённо хмурится, всё ещё вялый после битвы, пытается догнать, что такого смешного сказал, но Юджи не хочется объяснять. Он сдавливает чужие щеки и снова целует родные губы, снова и снова, до скончания веков. Скоро остальные вернутся, нужно будет продумывать новые планы и новые решения, но сейчас каждая секунда, что у них есть, это их секунда, секунда для них двоих, и они возьмут от неё всё. Юджи целует губы, щеки, нос, веки и лоб. Целует каждую ресницу, целует скулы и линию подбородка, продолжая быть так близко, как только можно. И в голове только одно: живой, живой, живой.

— Поздравляю, — бормочет он, игнорируя хмыканье Мегуми позади себя. Тот был полной задницей иногда. Возможно, Юджи нужно было напомнить ему, что он собирался отбросить коньки какие-то жалкие минуты назад. Все всё ещё суетятся вокруг, и Сёко настаивает на осмотре, что совершенно разумно, поэтому Юджи обрывает эти неловкие короткие объятия, которые не могут передать и сотой части того, что он на самом деле хочет... Рука Сатору скользит по его предплечью в этот момент, и его взгляд такой же красноречивый, как взгляд Юджи, на самом деле, и это заставляет дышать чаще, это заставляет дышать и жить, и Юджи как-то легче переносит всё остальное, потому что знает, что Сатору чувствует то же. — Хватит отираться у дверей, заходи уже, — голос Сёко заставляет его испуганно дернуться, но он все равно по первому же указанию заходит внутрь. Сатору сидит на железной кушетке, которая выглядит жутко и холодно, и улыбается уголками губ, что снова позволяет облегчению затопить Юджи. Словно он всё еще не уверен до конца, что всё закончилось. Наверное, потому, что у них всё ещё не было возможности просто поговорить. — Всё в порядке? — Хуже, чем обычное его состояние, — прерывает уже раскрывшего рот Сатору Сёко. — Мозг незначительно поврежден, обратная проклятая техника работает не совсем стабильно, да и в целом он значительно истощен. Юджи рассеянно кивает, хотя слушает внимательно. Рука сама собой тянется к ладони Сатору, чтобы сжать её, но он быстро себя одёргивает. Внимательный взгляд Сатору кажется обжигающим. — В общем, сегодня он в бой точно сунуться не должен, и я рассчитываю, что ты за этим проследишь. Мне нужно отправиться к остальным, — Сёко закуривает почти что ему в лицо, и Юджи чувствует хватку на своём плече, оттягивающую его в сторону Сатору, подальше от дыма. — Фушигуро в соседней комнате. Вряд ли очнётся до завтра, но и его сходи проверить пару раз. — Что там с Кендзяку, что-то поменялось? — вмешивается Сатору, пока Юджи старается не концентрировать всего себя на руке, что лежит на его плече. Это касание слишком дорогое, слишком обжигающее. Любое их касание такое, на самом деле, потому что даже случайное столкновение сейчас будет на вес золота. Юджи старается взять себя в руки и ответить по делу. — Он мёртв, старшие это подтвердили. Осталось разобраться с последствиями. — Как там Юта? — ... погиб, — Юджи бросает короткий взгляд и сразу же видит знакомое тлетворное чувство в глазах напротив. Сатору постоянно говорит, что не чувствует вины, не переживает о всяком и лишний раз себя не корит, и каждый раз, когда говорит так — врёт.  Потому что первое, что мелькает в его взгляде, это опять злосчастное "надо было мне". Как будто он мог разорваться, как будто они должны были всё оставить на него. Сёко уходит, оставляя их втроём в пустеющем здании. Возможно, Юджи тоже мог бы быть эффективен в бою, и отчасти ему жаль, что он не помогает, но оставлять двоих раненых без кого-либо и без убеждения, что план Кенлзяку полностью разрушен — весьма глупо, поэтому он не дёргается. Сатору ещё чуть сильнее сжимает его плечо, и Юджи оборачивается на него так быстро, что голова идёт кругом. — Ты в порядке? — Нет, — Сатору тянет его к себе так близко, что между ними не остаётся и сантиметра. Юджи почти не дышит. — Ты меня всё ещё не поцеловал. Юджи смотрит на его губы, снесенный порывом их поцеловать с ног, но все еще держащийся на плаву. Даже когда Сатору намекает, этого недостаточно, Юджи всегда хочет прямого разрешения. — Могу я? — Можешь. И ладони на щеках Сатору ощущаются так правильно, что Юджи просто сходит с ума. Он держит его лицо в своих руках, такое уставшее, родное, открытое лицо, и целует эти губы, потрескавшиеся, но всё равно мягкие. Их лбы соприкасаются, носы утыкаются в щёки друг друга, и это самое правильное ощущение, самое чуткое и нежное, и Юджи готов стоять так целую вечность, продолжая держать всё дорогое, что у него есть, в своих ладонях.

24 ДЕКАБРЯ | ЗАРИСОВКА — Значит ли это? — сердце Юджи так сильно барабанит о грудную клетку, что гулкий стук стоит прямо в ушах, перекрывая всё остальное. Его пальцы судорожно хватаются за перегородку, отделяющую их от экранов — хлипкий металлический поручень, который скрипит от безумной хватки, но Юджи этого не замечает. Его глаза мечутся по изображению чужого испещрённого разрезами тела, планомерно восстанавливающегося, по развевающимся от ветра волосам, по взбудораженному лицу. — Да. Сатору Годжо победил. Он выглядит уставшим, знатно потрёпанным, но живым, и это всё, что важно. Юджи ног не чувствует, сердца не чувствует, и за это злосчастное время битвы кажется поседел от постоянного ужаса, но ничто, никакие взрослые размышления, никакая зрелость не позволяет ему сдержать ликования, сразу же пробивающегося наружу. Только эта волна дикого облегчения позволяет ему вновь задышать. Только безоговорочная вера направляет его сразу же в сторону Уй-Уя. Юджи, кажется, не очень вежливо сталкивается с кем-то, но это просто проходит мимо него. Он цепляется за их своеобразный телепорт, чтобы перенестись на место боя, потому что это их изначальный план, это важная часть, и он должен сделать это быстрее, чем произойдёт что-либо ещё — Сукуна должен быть изгнан, должен быть уничтожен, должен оставить Мегуми в покое. Это происходит быстрее, чем ожидалось, и гораздо суматошнее. Юджи не уверен, что отдавал себе отчёт в тот момент, впервые используя территорию, которую только лишь развивал до этого решающего дня, но дело просто закончено к тому мгновению, когда его рассудок наконец проясняется. Он держит Мегуми за плечи, и мутный взгляд серых глаз выглядит чертовски депрессивно знакомым, что не может не радовать. Позади них шум — Юджи оглядывается через плечо, жадно цепляясь взглядом за мелькающую фигуру Сатору между чужих тел, напирающих на него. Он старается сосредоточиться на том, чтобы помочь Мегуми подняться, и тот тихо бормочет ему в плечо: — Боже, этот придурок и правда сильнейший, верно?... он выиграл. Юджи улыбается, крепче обхватывая едва стоящего друга. — Да. Да, он это сделал. Это было чертовски круто. Хотя, ты же наблюдал с первых рядов. Давно не получал от него таких смачных оплеух? Мегуми фыркает и старается пойти самостоятельно, что плохо получается. — Давай, иди обними его что ли, разве он не заслужил? И ты уже весь извелся от нетерпения. Сложно не заметить, но пальцы Юджи всё ещё дрожат, держа Мегуми за плечо. Да, дотянуться до Сатору сейчас хочется до безумия. Когда Сукуна мёртв, а Мегуми жив, а Сатору выиграл — победил, как и обещал. Хочется протолкнуться к нему через эту толпу, хочется оказаться запредельно рядом, хочется поцеловать, но это буквально невозможно, и именно поэтому сквозь Юджи словно проносятся мегаватты энергии, которую некуда выпустить. — Я не сильно тебя поколотил, Мегуми? Юджи сильнее сжимает друга, когда слышит этот довольный голос. Конечно, ему всё равно приходится отпустить Мегуми, чтобы позволить этим двоим сыграть своё маленькое воссоединение, и конечно Юджи старается не обжигать Сатору своим взглядом, потому что вокруг них всё ещё толпа. Кто-то хвалит и его за что-то, Сатору перекидывается с Мегуми парой фраз, но всё это тоже мимо — Юджи видит перед собой только его одного, жадно вбирает в себя, скандируя каждой клеточкой своего тела: живой, живой, живой. После того, что он видел, после того, как его сердце побывало и в пятках, и под полом, и вообще в самых разных местах, недостаточно будет похлапывания по плечу и коротких объятий. Ничего не будет достаточно — Юджи хочет впечатать его в себя, хочет сплестись так, чтобы никто не смог разъединить. Он хочет поцеловать его, хочет сказать ему столько важных слов, и не может этого сделать. — Юджи? Юджи стопорится, глядя в его глаза. Он думает о том, не скажет ли сейчас абсолютно любое их взаимодействие больше, чем нужно, но и бездействие тоже выглядит странным, поэтому Юджи снова делает шаг вперед, протягивая свои объятия.

Тигренок выпустил коготки 🤭