Я бы обнял тебя, но я просто текст

я помню в детстве у меня была игра я мог лежать часами и совсем не двигаться где-то на улице смотреть на вещи и не думать имена и только всматриваться как если бы все это виделось на плоскости в сплошной взаимосвязи общей жизни эпштейн назвал бы метареализмом то что я делал в юном возрасте (Костя Ямщиков)

Нет, не моя вина Нет, не моя вина, Что я не понятна вам. Мне Природой самой Дан заумный язык. Речь древесной листвы ветра, цветов и вод — Это тоже язык, Невнятный уху людей. Считайте, что я деревцо, ветер, цветок, вода, И вслушивайтесь в меня. (Клементина Нзужи, перевод А. Якобсона)

по изгибу ж/д ветки катит гусеница- поезд (Алексей Волокитин)

Августовская тьма Мягкая, как шёлковая пряжа, августовская тьма внезапно спускается и застигает врасплох. Ты бродишь лесными тропинками с чистым небом над головой, еловый молодняк взмахами лап осторожно ласкает твоё лицо, но вдруг ты видишь, что твоя длинная тень исчезла. Всё стало странным, головокружительным, и ты больше не знаешь себя, как Себя. Твоё сердце будто бы снова трепыхается в паутине, а Вселенная вспыхивает зелёным, как светлячок, в бездонной пустоте внутри тебя. (Ханс Бёрли, перевод Евгения Матвеева)

зреющие на солнце персики тяжелеют под собственной сладостью с детскою радостью собираю с веток слова подернутых розовой дымкою будто светлячки в теплой ладони — магия лета тихо струится по венам травинок, по гулким стволам соком на землю ложится и муравьи-многоточья расползаются оставляя на кожице бархатный след-письмена (Ольга Ярь)

*** Где юный мох — болота вздох — Застал лишайники врасплох, Где бродят в тине и пыли Улитки — утюги земли, Где прелый лист печёт свой жар, Послушай, Там земля не шар. Как шляпка древнего гриба, Ещё упругая, сырая, Она хрустит печаль свою, Удерживая на краю Любого, кто дошёл до края. (Алиса Каширина)

В волне кедрового лилового литого воздуха Лад разливается на тебя Как лиственное солнце Пикселями сквозь иглы кроны Окрашенное зелёным Окрышенное зелёным (Катя Маркус)

В окне сквозь зелень В окне сквозь зелень, как сквозь зеленое сито, просачиваются летние сумерки, в полумраке просыпаются звуки, словно у соседей играет радио: причмокивает во сне толстогубый бушмен, в Тонкинском заливе плеснула рыба, рассмеялась усталая гейша на шумной Гиндзе, шоколадный мальчик-ныряльщик на острове Фиджи уронил заработанную монетку – та со звоном покатилась в камни, потревожив уснувшего краба, «C est la vie», – тихо шепчет бродячий художник в парижском шантане за рюмкой мартини. «Дело движется к ясной погоде», – бормочу, засыпая, и я. (Намжил Нимбуев)

Жёлтую дыню режет на дольки июнь: смайлик в тарелке. (бумажный зонтик | хокку)

* * * в аквариуме окна плещется небо (Ия Эско)

ПИШУ Александре Ивановской всегда — навсегда Пишу о том что вижу ничего не придумываю у журавлей всегда ноги растут быстрее чем крылья ворон вьёт два гнезда чтоб одно было на смену чёрная ольха сбрасывает зелёные листья у маргаритки бывает и меньше ста лепестков любой поросёнок любит нас как Платон Незримый несёт меня как беспомощного цыплёнка собаки не воют значит удивляются сами уже поздно пора на молитву забудь меня аминь (Ян Твардовский, перевод Андрея Базилевского)

Летняя ночь. Два маленьких домика смотрят на цветущий луг... (Кобаяси Исса, перевод А. Долина)

Начало В первые времена, когда земледельцы и скотоводы населяли землю и по холмам белые стада рассыпались,                         обильные, как воды, и к вечеру прибивались                         к теплым берегам, – перед лицом народа, который еще не видел ничего подобного Медузиному лицу: оскорбительной, уничтожающей обиде, после которой,               как камень ко дну                         идут к концу, – перед лицом народа, над размахом пространства, более свободного, чем вал морской (ибо твердь вообще свободнее: постоянство глубже дышит и ровней, и не тяготится собой) – итак, в небосводе, чьи фигуры еще неизвестны, не именованы, и потому горят, как хотят, перед лицом народа                         по лестнице небесной над размахом пространства                         над вниманьем холмов, которые глядят                                 на нее,                         на первую звезду, с переполненной чашей ночи                         восходящую по лестнице подвесной, – вдруг он являлся:                         свет, произносящий, как голос,                                         но бесконечно короче все те же слоги:                         Не бойся, маленький! Нечего бояться:                         я с тобой. (Ольга Седакова)

*** Работал сегодня глазами одного старика-сефарда. Мы посетили почту, поликлинику, банк. У него катаракта, а я не владею ивритом. Так и бродили дуэтом слепого с глухонемым. Я видел на потолке маленького геккона, а во дворе нектарницу с клювом в бутоне цветка. Огромный пальмовый жук замер на светофоре и перешел на зеленый, не теряя достоинства. (Евгений Никитин)

на месте шрама вырастет цветок и ты уже совсем котенок взрослый ну сделай же мачпоинтный бросок и посмотри на эти питерские звезды тревожно в диких зарослях тайги там леший бродит и какой-то дядька но если рядом есть поэт айги и если рядом есть литынский вадька все пережить способен человек не вставший в понедельник к первой паре (Стас Мокин)

Я не хочу спрашивать у чата GPT я хочу спросить у мамы / у сестры / у соседки / я хочу слушать пластинки пока мои уши не станут шёлком / пить воду из-под крана / напиваться солнцем / сорвать помидор у земли / утопить зубы в его кожице / позволить танцу спелого сочного сока скатиться по шее / я не хочу говорить об ИИ / скажи мне что укрепляет твое сердце / что заставляет его дрожать / что заживляет / и что терзает / дай свою теплую руку из плоти / пальцы чернильные от газеты / дай мне домашний / порез бумагой / твой почерк в рамке / дай мне смелости / способности / обитать в своей коже / в каждом дне / в своей драгоценной жизни. (Тиндал Э. Шрайнер, перевод Полины Переслегиной)

* * * Ты моя радость. Ты моя вершинка на берегу озера. Моя струна. Мой вечер. Мой небосклон. Моя чистая веточка в побледневшем небе. Мой высокий-высокий небосклон вечера. (Елена Гуро)

1. времени не существует ну где мы нашли это время мы просто ходим по свету мы просто стоим на почве сидим среди чайных ложек и просто пьём эту воду деревья стоят снаружи реинкарнируют корень ствол восходит из недр световым распрямлением всплеска и материя снова стекает природа мигает плотью эти корни клевали рыбы эти ветви жевали змеи на них клали длинные шеи огромные архезвери древнее древнее небо мы видим тебя из окон 2. вещи вылупляются в голубых комнатах до того переполненных пустотой что когда начинают петь похожи на рыб зерна вещей прорастая звенят это плещется золотистая кровь их структур но когда пытаются перекликаться упираются в лакуны пространства всплеск выпуклые отголоски их песен пробивают воронки в топосе куда-то уносятся и появляются в неожиданном месте (Анастасия Мысько)

Сон очков Отправляясь спать, человек снимает очки: “Довольно на всё смотреть сквозь вас, свой сон хочу видеть без посредников”. Очки молчат, засыпают немного поодаль — человек погружается в свой сон, а очки в свой. (Азад Яшар)

*** воробей в ответ на стихотворение в его честь чирикает как над хлебной крошкой или кусочком яблока (Анастасия Голованова)