Pensive Georges

В Индии суп в целом не в ходу - за несколькими исключениями, подтверждающими правило. Наиболее возмутительно то, что суп здесь считается китайской вытребенькой: явлением лишним, чуждым, жеманным и коварным. Например, я прихожу в заведение общественного питания и говорю: - Сообрази-ка мне, голубчик, для начала тройную уху, да погорячее. И лещей чтоб не клали - я, братец мой, леща с сигом не спутаю. И с перцем, чтоб, понимаешь, оттягивало! Я, любезный, всякую бурду есть не стану. И непременно рябиновой! Нет, хо-хо! Лафитник - своей тёще наливай, а мне неси-ка графин, и чтобы эдак ещё холодненький, запотевший. И живо! Небось целый час будешь нести - знаю я вас, шельмецов. Или: - Ай-ай-ай, какое место, чтоб не сглазить! Скажите пожалуйста, у вас нет - я знаю - бульона из курочки? А что? Разве плохо? Если кушать бульон из курочки, так будет здоровый желудок, и почки, и печень, и самочувствие, и я извиняюсь. А что? Нет? Тогда, может быть, у вас будет - я знаю - свекольник? Да-а? Если нет, так и не надо морочить людям голову, а если да - так это разве плохо? Это же было бы да-а - очень хорошо! На что мне вежливо, но твёрдо отвечают: - Китайского не держим. И так уже почти двенадцать лет. Кажется, подобное реноме первых блюд пошло от китайцев, которых было немало в крупных городах и которые постоянно что-то варили. В комментарии приглашаю синологов (желательно настоящих - кто там жил, учил иероглифы, ел петарды и лежал на иглоукалывании), чтобы разрешить это недоразумение с подлинной или мнимой китайской суповой экспансией. (Сам я про Китай ничего не знаю и даже не уверен, что он существует).

Надписи, сделанные стилизованным под старославянский шрифтом, но в послереформенной орфографии, вызывают у меня боль в области поджелудочной железы. Что-то низколобое, примитивно-ярмарочное, пластиково-тупое; поделка, подделка. Позвоните на кафедру русского языка и вам там бесплатно расскажут, где расставить яти и еры. Равным образом за гранью добра и зла находятся памятники и мемориальные таблички, где фамилия предшествует имени-отчеству или инициалам. Это попросту неприлично и годится только школьникам, венграм (Лист Ференц), обвиняемым-подозреваемым или не очень уважаемым. Перед "Иосиф Виссарионович Сталин" рефлекторно встанет навытяжку даже Хакамада, а "Сталин И.В." - эпизодический персонаж фильмов про войну, который частенько лез не в своё дело, слишком много курил и пачкал географические карты чурчхелой.

Точность мешала Набокову быть гуманным. Точность не писательского свойства (в конце концов, есть ли у автора иное божество, кроме mot juste?), а скорее мастерство художника, шаржиста, раскадровщика. Когда мгновенно и с профессионально-хищной радостью примечаешь у кого-то волосы в носу, угадываешь сквозь пальто шину жира на пояснице, диснеевски достраиваешь чертёж походки, похищаешь план облысения на ближайшие десять лет - какое тут может быть человеколюбие? Человек порочен, и порок, дьявол, как известно, в деталях. Быть наблюдательным некультурно, бесчеловечно. Самое набоковское слово - "соглядатай". Бедный, худенький сиротка, чуть кокетливый лирический недотёпа (ах, несчастная судьба эмигранта, ах, потерявший трон Годунов, изгнанный из Чердыни Чердынцев) на самом деле цепко, ухмыляясь в духе Горна, следил за кинематографическими кувырканиями Чаплинов и Монти Бэнксов - то есть, собственно, всех вокруг - а все считали, что он думает о бабочках, тоскует по Родине и составляет в уме шахматные задачи, причём одновременно. Владимир Владимирович, отчего вы так уставились? Это неприлично, и уж тем более когда вам ангел лиру подаёт.

Невосприимчивость к болтовне при умеренном любопытстве к общественным процессам - залог здоровья. Это можно сравнить с равнодушием к неприличным картинкам при интересе к здоровой сексуальной жизни. Например - безотносительно моих симпатий и антипатий, а также безотносительно правых, виноватых и левых - меня совершенно не впечатляет то, что принято говорить о магометанах и Европе. Сто лет назад ровно то же самое говорили о соплеменниках вашего покорного слуги, и это известно всякому, кто знаком с историей тогдашнего дискурса и быта. (Замелькавшие в ленте спасители цивилизации, в особенности адепты ашдодской политологической и бат-ямской философской школ, с ней незнакомы, Европу считают пряничным домиком для туристов, где со времён Портоса никто ни на кого даже не повышал голос, и не понимают, что их тирады - это буквальные памфлеты Селина и подселиновиков, если заменить пару слов). - Ну и улица, ни одного немецкого лица. Плодятся как тараканы. Можно подумать, это уже не Берлин, а Бердичев! - Магазин "Бенькович и сыновья", кошер. Безобразие. Мы в Брюсселе или, извините, в Эйшишках?! - Вот эти вот в пейсах и халатах - и прямо у нас в Вене! Вся Галиция здесь! Там вообще кто-то остался? - Хуже те, которые огородились во вшивых гетто с жертвоприношениями петухов. - А, по-моему, хуже ассимилированные: ходят в цилиндрах с сигарами, втираются в доверие, лезут в прессу, в университеты, в искусство, в банки, в парламент! - Криминальная хроника... Так, очередной Герш М., безработный, 23-х лет, уроженец Лодзи, при задержании найден револьвер. Кто их сюда пустил? - А что полиция? Полиция и суды куплены шейхами банкирами, о газетах и говорить нечего. Вот и делают что хотят. - Они все коммунисты, но для виду, а на самом деле думают только о себе. Левые их боятся и заигрывают с ними. Доиграются! - Дожили! МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ - АБРАМ ШРАМЕК! Откуда вы взялись? Кто вам платит? Почему вы запретили шествие в память Жанны д'Арк, а в честь парижской коммуны разрешили? - О времена! Ужас что! ПРЕМЬЕР-МИНИСТР - ЛЕОН БЛЮМ! Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было, только прах лёгким столбом ещё вился на краю обрыва упомянутые соплеменники - из тех, кто уцелел - буквально перестали узнавать себя в зеркале. (Добавлю, что прапалитику - это к вахтёрам, старшеклассникам и другим экспертам, а меня интересует словесность, нравы и заблуждения).

Раньше был не дурак порадеть за Институты - в духе модных учёных шапокляков - но со временем стал думать, хотя бы риторически и на правах допущения, что соль в людях. Приказы-указы, циркуляры-формуляры, положения-приложения не отменят того, что Кузьмичёв дурень и злыдень, а Фомичёв умничка и скромный трудяга. Подобно тому как ты дружишь не с абстрактным другом, лелея институт дружбы, а с конкретным Аликом, Толиком, Жориком - депутаты-кандидаты и сенаторы-губернаторы тоже не абстрактные, а конкретные, а любую бумажку можно перекобенить так или сяк. Что мне законы, когда судьи знакомы; что мне институты, когда в них проституты. Один известный автор за три месяца до первого инсульта выразился даже несколько прямее: "Ведомства - г...; декреты - г.... Искать людей, проверять работу - в этом всё". Или же, как заметили бы люди верующие, и восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа, и сказал ему: вы по какому вопросу? Это, впрочем, вовсе не кредо (вот ещё), а так, дровишки в чей-то полемический камин.

Крючкотворски подумал, что почему-то "авто..." значит самостоятельность, а "ауто..." - нехорошую сосредоточенность на себе. Автомобиль, автомат, автаркия, но аутизм, аутофагия, аутоиммунный. Сторонники жёсткого курса могут продолжать говорить "автократия", а противникам следовало бы - "аутократия".

Навестил условную могилу Мадхубалы, о чьей печальной судьбе уже докладывал. Условную потому, что лет пятнадцать назад захоронение, по местному обыкновению, снесли ради новых. Мальчик при мечети охотно привёл меня к ничем не отличающемуся от других холмику. Над гражданкой Мумтаз Джахан Бегум Дехлеви тридцати шести лет - имя Мадхубалы по документам - должно быть, лежит какой-нибудь почтенный коммерсант или "вдова казака" в чеховском духе. Фотографировать не стал - это казалось пошлым и не идущим к делу. Мраморные зефиры, амуры, вазы и умывальники утешили бы меня, но это за забором, у католиков. Здесь буквально уравнение с неизвестными; "все забыты, всё забыто". Журнальный омар-хайямовский трюизм о том, что песок, по которому мы ходим, когда-то был зрачком красавицы, ощущается в полной мере и даже не без содрогания. Sta, viator, как писали в старину в таких случаях.

"А, так вы не..." - и характерное разочарование, пожатие плечами, оттопыренная губа, "отписываюсь". Пошутив раз, вы должны развлекать всех до страшного суда. Почесав голову над мелочами жизни - далее специализироваться только на них. Взяв, наоборот, высокую ноту - уже не опускаться и вещать с Олимпа в тоге. Надув щёки в качестве эксперта, впредь говорить одни истины и министерским тоном, как в "Крыжовнике". Похвалив нечто, нужно облизывать это до конца дней; щёлкнув кого-то по носу - кидать в него камни, пока не вывихнешь руку. Процитировав Шмокмора и намекнув, что уважаешь Кузьмичёва, обязуешься цитировать и упоминать только их, стать эпигоном, повторять за ними даже ошибки и описки, радостно бултыхаться в информационном лягушатнике их адептов. Согласился с одним пунктом чьего-то партийного манифеста - уже назойливо требуют членские взносы. Мимоходом оценил чей-то символ веры, и вот тебя ждут на заутрене, обедне и вечерне, возмущаясь, что не пришёл. Но мысль, как учил Бибихин, ничему не служит, она сама по себе (добавлю: впечатление - тем более). Так что, пожалуйста, пристегните ремни.

Подумалось, что до революции расхожий визуальный образ русских был скорее центральноевропейским, условно австро-венгерским. Простонародные типажи - Козьма Крючков, Иван Поддубный; аристократические - нечто вроде Бунина ("Вы русский? - Ну, понятно, русский - нос бесконечный, шарф смешной", как у Георгия Иванова). Примечательно, что, например, педант и систематик Карл Штрац ("талия нише на тфа сантиметра, што яфляется нетостатком") в книжке "Расовая женская красота" счёл нужным поместить Россию между Австрией и Германией. Впрочем, представления о belle à la russe с поправкой на моду хорошо передают межвоенные эмигрантские конкурсы красоты. А нарочитые нордические марфуши в качестве идеала, плакатные викинги с претензией на типичность и тому подобный софт порн общества "Память" представляются советским изобретением, услужливо утрированным и тиражированным ни с чем не сообразными шама Иванами Драго. Предположения о причинах такой трансформации было бы довольно болезненно озвучивать.

В массовом сознании образование и здравоохранение - вещи одного порядка, неразлучные Бивис и Баттхед, идущие под ручку Авоська и Небоська, близнецы, вскормленные гуманной социал-волчицей. В привычном демагогическом бормотании это практически одно сложносоставное слово, такая плащ-палатка. Между тем концептуально это разные явления. Здоровье нужно всем; на крик "скорую!" вправду должна приехать скорая. Золотой сон человечества - больше поликлиник, больниц, докторов и оборудования. Бумажки с треугольными и круглыми печатями тоже нужны, но как вещи побочные. С образованием дело обстоит ровно наоборот: людям по преимуществу нужно не оно, а диплом. Если школу ещё кое-как высиживают, поскольку деваться всё равно некуда, то вуз - общепризнанное ритуальное лоботрясничанье ради корочки за исключением некоторых специальностей и всерьёз увлечённых штудиями молодых людей. (Собственно, хорошее, не фиктивное высшее образование, опять же за некоторыми исключениями - это на 80% самообразование и всякие непотребства в ферайнах для налаживания связей). Эта истина настолько неприлична, горька и никого не красит, что все делают вид, будто на крик "профессора!" должен прибежать профессор и сделать всех мудрыми, ровно так же, как прибегает медик и делает всех здоровыми.

Смотреть футбол - насущная потребность, но только важные матчи; жизнь слишком коротка для возни со вторыми дивизионами, третьими лигами, дерби графства Газлайтшир и тому подобным "ты чё, "Текстильщик" в том сезоне продал Фуфу и оформил трансфер Шпротиньша из рижского "Садистаса". А вот когда показывают хоккей, мне становится физически холодно. Смотреть бокс любопытно, если недолго. А в борьбе есть какой-то перехлёст, перекос, нарочитая прилепинская липкость: любование Отойди Отойдиевым, "как здорово быть с пацанами в пацанской раздевалке". Женские виды спорта... Недавно в баре усадили напротив экрана с дамским теннисом, и почему-то мгновенно вспомнилось гоголевское "старикашки, которые подзадоривают себя балетами и прочими пряностями".

Людей мучает природный демократический инстинкт. Мысль о равенстве-братстве вызывает рефлекторное воодушевление - наподобие слюноотделения или эрекции. Но проголосовать за брата-свата на агоре, поддержать знакомого в парламенте (у вас есть знакомые в парламенте?), выступить за мил дружка на деревенском сходе толком невозможно, и этот зуд вытеснился в сферу культуры и отдыха. Для одобрения и восхищения по ту сторону экрана нужно быть ровно таким же, как зритель: хороший мужик или the girl next door ("личные качества - люблю спать, есть и долго сидеть в туалете"). Добродетель должна заключаться в умелом отражении общих мест, талант - скромно оттеняться приятным сходством со всеми. Петь, плясать, брать интегралы, прыгать на коне на батуте, синхронно переводить с немецкого и армянского на ваганьковское не нужно - или, точнее, нужно постольку, поскольку в остальном (да и в этом) ты зауряден. Знакомый антураж, привычные реакции, старые шутки про храпящих мужей и жён в огуречных масках etc.; миллионы Маш Дашиных и Бобов Джонсонов в умилении и восторге скрючиваются над рилсами Даш Машиных и Джонов Бобсонов, находя, что правда жизни и есть искусство. Анекдот про Брежнева и зеркало неожиданно приобрёл новое измерение. При случае - в качестве доброго волшебника - вернул бы людей к самоуправлению, чтобы волновались и голосовали за хороших мужиков и соседок. А про муз и шоу-бизнес всё сказал Буало триста пятьдесят лет назад: Voulez-vous longtemps plaire et jamais ne lasser ? Faites choix d’un héros propre à m’intéresser, En valeur éclatant, en vertus magnifique: Qu’en lui, jusqu’aux défauts, tout se montre héroïque.

Очень многие люди, хотя об этом не принято говорить, разделяют совершенно нелепые, дикие взгляды. Какой-нибудь менеджер по менеджменту, инженер, композитор, служивый, домохозяйка и вообще кто угодно может думать что-то вроде "Ленин и Сталин освободили нас от иудео-христианства и вернули роднославие". При этом в остальном человек может быть нормален и договороспособен, а то и доброжелателен, и даже вести с вами неторопливые разговоры у костра под шум столетних сосен с весёлыми прибаутками, звонким, рассыпчатым смехом, глядя в затянутую вечерней мглой даль etc. (А то и, чем чёрт не шутит, на закорках вынести вас раненого из-под огня).

Некоторые женщины, судя по сетям, рожают как-то мимоходом, внезапно. Вроде только что плясала, жонглируя шампанским на Форуме инвестиционных инноваций, и вдруг "пересекли пустыню, Селифан держался молодцом и расплакался только на спуске с Эвереста"

"Я истину ищу, как и искала, но не найти вовек во мхах и скалах пруд, где она, нагая, спит в глубинах, как взор мой спит в твоих глазах любимых" - из "Часослова сестры Долорозы" Гильерме де Алмейды. (Русский перевод местами изящнее и искуснее подлинника). В отрочестве книжка "Поэзия Бразилии" произвела на меня совершенно ошеломляющее впечатление. О совсем потаённом и зарёберном умолчу, но некоторые образы и паттерны, почерпнутые оттуда, преследуют меня по сию пору. (В этом есть некоторая личная драма, поскольку по дефолту я всё-таки насупленный акакий акакиевич посреди егор-просвирнинской ледяной пустыни, а не безмятежный Санчо с ранчо, всю жизнь пролежавший на пляже под лепет гитары). Покуда я погружался в приторный сироп ориенталистики, Запад биографически от меня отвалился. Другое дело, что восточное - это хорошо забытое западное: знатоки с телезрителями могли заметить на воротах португальскую геральдику. Искомое, за неимением Бразилии, я нашёл в противоположном конце лузитанского мира - в заброшенном форту под Бомбеем. Впрочем, личное Эльдорадо нельзя найти, его можно только искать.

- Мы немного идиоты, потому что хотим жить одновременно сообразно приличиям и понятиям, как аристократы - но с нравственным компасом и моральным стержнем, как интеллигенты - но с деньгами, комфортом и успехом, как буржуа - но с художественностью, вытребеньками и фиолетовыми руками на эмалевой стене, как богема. - Это мотивы, узоры, из которых каждый шьёт себе костюм. - Именно, и в итоге хочется белое жабо, но и черкеску с газырями, а ещё байкерскую косуху и заодно галстук с булавкой. (Из разговоров с Якубом)

В слащаво-дамском определении "шедевральный" мне отчётливо слышится "враль". Также отчего-то не люблю слово "безбашенный". Ассоциируется с людьми, которые пели под гитару глупые песни, рассказывали друг другу шутки из Пелевина, пробавлялись мелким назойливым хулиганством и не следили за гигиеной.

- Увлёкся фазендой. В городской квартире органично быть спокойным интеллигентом, работать в кабинете: "Душечка, куда я положил рукопись, совершенно запамятовал!". А когда дети, козы, собаки, круглосуточно шумят мультфильмы "Джеркспун против Бобсона - 2" и "Озорные коты-ублюдки", потом везде айсидиси и глупые постеры - головой о свод колотишься впотьмах, как Бодлер. - Но дом - это уже джигурда с внедорррожником, скидываемся по 75 000 на шиферную будку охраннику, электрогазгольдер за 450 000, нагреватель для охладителя за 850 000. Если жить не совсем уж в червивой пришвинской пристройке, то нужно быть стронгмэном, который по колено в рубероиде, горбыле и листовом железе - или может не задумываясь отдать 1 200 000, чтобы в них был кто-то другой, пока ты ешь шашлык из сёмги у фонтана-бассейна. (по мотивам разговоров с Артёмом Ильичом)

Нутрициологические советы отчасти напоминают флоберовскую пародию на науку ХIX века ("тогда они купили трактат Бекереля, из которого узнали, что свинина сама по себе хорошее пищевое вещество, табак совершенно безвреден, а кофе необходим военным"), отчасти блатное присловье "хлеб - растили коммунисты, колбаса - на ... похожа, сало, масло - западло". Жир нельзя, но из него образуется какой-то важный клотримазол, нужный для тестостерона; но не из такого жира, а из этакого. Раньше считалось, что фрукты - привилегия номенклатуры и воров в законе (гоп, стоп, магазин номер семьдесят один). Персики и мандарины шли по епархии видеомагнитофонов, коньяка, иномарок и сауны с девочками. Теперь известно, что фрукты утяжеляют печень, в них сахар, эстраген и эстрагон, и можно только папайю и новый полезный гибрид грандарин. Над единственно дозволенным хлебом из кастрычника с семенами араукарии не потешался только ленивый - эту тему даже не стану педалировать. А вы едите что получится или бездрожжевые дрожжи, 60-процентный семипроцент и топлёную сметану яка с пониженным индексом гемофилии?