Школа Русской Философии 2062

Пару слов по мотивам лекции Никита Сюндкова «Творчество как антроподицея в мысли Николая Бердяева». У Бердяева творчество тотально завязано на свободе. Для него вообще пафос свободы первичен. Есть ощущение, что при всей своей глубине, религиозности и одновременному бунтарству мысли и духа, Николая Александрович наделяет свободу излишней и, даже более, самоуничтожающей формой. Он как бы приклоняется перед всем спектром свобод, не дай Бог где-то отщипнуть от нее хоть немного. Вот Николай Александрович остроумно и глубоко вскрывает "женский вопрос": «Обезьянить мужчину, стать мужчиной второго сорта, отречься от женского начала — вот в чём полагают честь женщины передовые борцы женской эмансипации... Это глубокий кризис не только женского бытия, но и всего человеческого бытия, и связан он с крушением родового начала, с обострением проблемы личности». И это сущностно не в бровь, а в глаз. Бердяев в соловьевском смысле видит смысл женского и мужского в стремлении к цельной личности, к состоянию человека до грехопадения. Но тут же Николай Александрович уточняет: "Эмансипационное женское движение, конечно, заключает в себе великую правду, как и всякое движение, освобождающее от рабства...". Не ясно, как по пути эмансипации можно дойти до всеединства. У Бердяева видится какое-то квазирелигиозное преклонение перед свободой. Но ведь свобода хороша только как рецепт, но не как блюдо. Константин Леонтьев говорил, что без деспотии формы само содержание растекается и суть явления, само содержание, исчезает. Для Бердяева же любая "деспотия" страшна и неприемлема и настолько, что это борьбой за свободу уничтожается сама сущность бытия. И этот заочный спор Бердяева и Леонтьева и сегодня крайне актуален. И не в смысле строительства общественных отношений и государственной политики. Прежде всего это важно для каждого из нас. Как то, что указывает на собственные личный путь. Этот то, где философия обретает очень личностный и практический смысл. Выходит на территорию, которая сейчас тотально отдана психологии и психотерапии. Личное целеполагание, свобода и ее границы и деспотия формы как инструмент сохранения сущностей бытия.