24:42 || Опыты о письме

УМИРАНИЕ БРОНТЕ Умирая, Эмили Бронте ("Грозовой перевал") отказалась позвать врача -- об этом пишет Жорж Батай в сборнике эссе "Литература и зло". Напрашивается аналогия с отказом от последнего Причастия (Кьеркегор, Юм и многие-многие). Такой отказ всегда этически/политически/философски фундирован, но если отказ от Причастия выглядит привычно, то отказ от врачебной помощи (призванной, конечно, не спасти, но облегчить) -- весьма любопытно. Ключ к пониманию Бронте, на мой взгляд, кроется в двух философиях: Батая и Фуко. Батай мыслит смерть как опыт трансгрессии, опыт выхода за пределы границ, установленных обществом, и -- как интимный, эротический опыт. Мишель Фуко ("Рождение биополитики") выделяет механизмы политического контроля, способные вторгаться в тело и контролировать его процессы, связанные в том числе с сексуальностью и умиранием. Потому врач, призванный упорядочить, проконтролировать и направить процесс умирания, оказывается фигурой насилия по отношению к умирающему. Он отнимает последнее: возможность пережить интимный опыт смерти без посредников в виде медицинских или религиозных институций. Он сводит опыт смерти, его бездну, к сумме медицинских показаний и процедур. Так осуществляется некрополитика, власть институций над смертью. Потому Бронте умирает сама, в окружении вересковых пустошей и семьи. #медитации

Одной из отправных точек теоретического труда на этом канале может стать эссе Сьюзен Сонтаг "Против интерпретации", а именно -- ее тезис, что интерпретация есть насилие над текстом, желание приручить его, сделать удобным для восприятия. То есть: интерпретация -- следствие страха подлинной встречи с объектом, страха опытного, непосредственного переживания его природы. Но мы не хотим приручить текст. Наоборот -- мы желаем встретиться с ним. Мы предполагаем, что текст -- поле пересечения сил, задающих пространство и отношения не только внутри текста, но и вокруг него. Иными словами, мы считаем, что текст имеет доступ и ключ к материи. Что коммуникация, производимая текстом, материальна. Что текст -- существует. Под этим углом мы будем публиковать теорию. Самую разную, но призванную (нами) к тому, чтобы помыслить и текст, и отношения, производимые им, во времени и пространстве. На изображении -- пиксельный Филон Александрийский, один из первых интерпретаторов Ветхого Завета, истолковавший исторические сказания Библии как духовные парадигмы. #медитации