Майор гром • confession

Особый ужин рек Больше зарисовок в моей обители #зарисовки 🦊:; #тейк

╰┈➤ Экслибриум 𝒄𝒐𝒏𝒇𝒆𝒔𝒔𝒊𝒐𝒏 ⊱ ─────────────── ⊰ Добро пожаловать!

«Эксли́бриум» — серия фэнтезийных комиксов о приключениях молодой девушки Лилии Романовой в мире литературных магов, публикующаяся российским издательством Bubble Comics.

Здесь вы можете поделиться своими тейками и творчеством по этому фандому. •➠ бот для тейков •➠ правила тейков •➠ вп •➠ навигация Администрация 🦎|Шарлотка, владелец (она/её) — @Sharlotka67 DNI: базовый. #Тейк #Адмтейк

Коллаж прекрасной девушке) Неанон -> Koshka https://t.me/mgromai 🦊:; #тейк

– Прости, отвлекся, – прошептал он, чувствуя вину. – Да, Серёг, с тобой и трахаться невозможно. Две секунды – и ты уже где-то далеко, думаешь о другом, – Олег вздохнул, но в его словах не было злости, лишь тихая грусть. Сергей прижался к Олегу, виновато заглядывая в его глаза, и тихонько погладил его по груди, словно извиняясь. – Ты же зна… – Да-да-да, я помню, можешь не повторять, – перебил его Олег, вздыхая. Разумовский обнял Волкова, уткнувшись носом в его грудь. Олег усмехнулся и обнял его в ответ, нежно покачивая, словно маленького ребенка, которого нужно успокоить. В такие моменты Разумовский и впрямь казался беззащитным и хрупким, и Волкову хотелось оберегать его от всего мира. – Чувствую себя новорожденным, – пробормотал Сергей, усмехнувшись. – А что? Я голый, укутанный в простынь. Точно только родился. Олег тихонько рассмеялся, соглашаясь с его нелепыми выводами, кивнув. – Пупс ты мой, – прошептал Олег, целуя Сергея в лоб. Разумовский прижался к Волкову еще сильнее, ища в его объятиях утешение и защиту. Олег тихонько поглаживал его по спине, наполняя комнату теплом и любовью. – Ну, раз ты новорожденный, то тебе полагается все самое лучшее! – воскликнул Олег, внезапно вскакивая с кровати. – Сейчас я тебе мигом соберу приданое! Сергей опешил, наблюдая за этой суетой. Олег носился по спальне, открывая шкафы и вытаскивая оттуда все подряд: мягкие носки, плюшевого мишку, даже банное полотенце с утятами! – Так, бант тебе не нужен, ты же у нас брутальный пупс, – констатировал Олег, отбрасывая в сторону шелковую ленту. – Но бутылочку молочка я тебе сейчас организую! Волков не выдержал и расхохотался в голос, глядя на эту феерию. Разумовский, окончательно сбитый с толку, только и мог, что улыбаться. – Ладно, ладно, уговорил, – сдался Олег, увидев его смех. – Никаких пеленок и сосок. Обойдемся моими объятиями и поцелуями. Этого вполне достаточно, чтобы вырастить настоящего мужчину! И борща! Не забывай о борще! Он вернулся в кровать и крепко обнял Сергея, прижимая к себе. В этот момент они оба чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете, купаясь в тепле и любви, которые согревали их сердца. тгк: https://t.me/deathlessclown 🦊:; #тейк

Вечер окутывал спальню Сергея мягким полумраком. Олег, укрытый простыней, лежал на кровати, не отрывая взгляда от Сергея, склонившегося над ноутбуком. Волков тихонько гладил его по спине, пока Разумовский, казалось, тонул в пучине новостей. – Серый, ну ложись уже, а то ты своими чиновниками всю близость разогнал, – прозвучал голос Олега, полный нежности и легкой укоризны. Сергей оторвался от экрана, встретившись с взглядом Олега. В его глазах плескалось такое искреннее удивление, такая детская невинность, что Волков невольно рассмеялся, сдерживая смех хрипотцой. – Ой… – прошептал Разумовский, словно провинившийся мальчишка. – Реально, Разум, вот такой вот огромный «ой», – поддразнил Олег, но в голосе слышалась лишь любовь. Разумовский отложил ноутбук на тумбочку и придвинулся ближе к Волкову, ища его тепла.

good boy тгк: @evil_forcess 🦊:; #тейк

Здравствуйте Разрешите поделиться сероволчьей зарисовкой https://telegra.ph/Stiralnyj-poroshok-08-24 Твкв упоминания интимной связи Неанон https://t.me/muhoboykka 🦊:; #тейк

полицейские с рублевки, но все рыжие @ulyyshkadeii 🦊:; #тейк

Олег усмехается, убедившись в правдивости слов. Но тут же возвращается к объятиям, к ласкам. Он никогда не был тактильным, но с Сергеем все иначе. Хочется касаться его, чувствовать кожей, прижиматься, утопая в его плече, словно в тихой гавани.   – Я мешаю тебе медитировать или мне можно остаться? – шепчет Олег, целуя Сергея в висок. В голосе – надежда и страх одновременно.   – Оставайся… – тихо выдыхает Сергей, прижимаясь спиной к его груди. В этом соприкосновении – обещание. Обещание быть рядом, несмотря ни на что. Обещание любить, несмотря на все трудности. Обещание делиться теплом, пока бьются их сердца в унисон.   Тишина кухни наполняется лишь тихим потрескиванием догорающей сигареты и учащенным биением двух сердец. Сергей чувствует, как Олег прижимается сильнее, словно боясь, что он исчезнет, растворится в утреннем мареве. В этом крепком объятии – отчаянная потребность в безопасности, в подтверждении, что все это – не сон.   Сергей прикрывает глаза, вдыхая запах волос Олега, смешанный с ароматом утреннего кофе. Этот запах – якорь, удерживающий его в реальности, в этом моменте, где есть только они двое, их хрупкий мир, сотканный из нежности и боли. Он чувствует тепло рук Олега на своей талии, и это тепло проникает глубоко внутрь, растапливая лед одиночества, скопившийся за долгие годы.   – Я люблю тебя, – шепчет Олег, и эти слова звучат как молитва, как признание в самой сокровенной тайне. Сергей вздрагивает. Он не привык к таким словам, они кажутся слишком громкими, слишком обнаженными. Но в то же время они согревают душу, наполняют ее надеждой.   Сергей медленно поворачивается, заглядывая в глаза Олега. В них – все: любовь, страх, надежда, боль. Он видит в них отражение своей собственной души, измученной и израненной, но все еще способной любить. Он протягивает руку и нежно касается щеки Олега.   – Я тоже… – шепчет он в ответ, и в этих словах – вся его жизнь, вся его боль и вся его надежда на будущее. Они стоят так, в тишине душной кухоньки, два любящих сердца, бьющихся в унисон, два человека, нашедших друг друга в этом огромном и равнодушном мире. И в этот момент им кажется, что они смогут преодолеть все. тгк: https://t.me/deathlessclown 🦊:; #тейк

Лето. Душная кухонька хрущевки, где в распахнутое окно лениво заглядывает ветер, играя с тюлью. Сергей, прислонившись к подоконнику, курит, словно выдыхает вместе с дымом тревоги. На нем лишь трусы и накинутая на плечи рубашка, большая и чужая, как символ чего-то украденного, но необходимого.   Спустя мгновение, Олег, в одних трусах, словно тень, скользит к нему, нежно обнимая за талию, целуя в плечо. В этом прикосновении – вся невысказанная нежность, потребность быть рядом, делить одно пространство на двоих.   – Ммм, моя рубашка… – хрипло шепчет Олег, проводя ладонями по бокам Сергея. Каждое движение – признание.   – Накинул первое, что попалось, – шепчет Сергей в ответ, выпуская дым в окно, будто освобождая место для их общего будущего.   – Ага, рубашку украл, сигареты тоже… Трусы хоть твои или тоже мои? – шутливо ворчит Олег, тут же принимаясь за "инспекцию". Сергей пытается вырваться из объятий, но тщетно. В этой борьбе – не злость, а хрупкое переплетение их жизней.   – Да мои…  

Лето. Душная кухонька хрущевки, где в распахнутое окно лениво заглядывает ветер, играя с тюлью. Сергей, прислонившись к подоконнику, курит, словно выдыхает вместе с дымом тревоги. На нем лишь трусы и накинутая на плечи рубашка, большая и чужая, как символ чего-то украденного, но необходимого.   Спустя мгновение, Олег, в одних трусах, словно тень, скользит к нему, нежно обнимая за талию, целуя в плечо. В этом прикосновении – вся невысказанная нежность, потребность быть рядом, делить одно пространство на двоих.   – Ммм, моя рубашка… – хрипло шепчет Олег, проводя ладонями по бокам Сергея. Каждое движение – признание.   – Накинул первое, что попалось, – шепчет Сергей в ответ, выпуская дым в окно, будто освобождая место для их общего будущего.   – Ага, рубашку украл, сигареты тоже… Трусы хоть твои или тоже мои? – шутливо ворчит Олег, тут же принимаясь за "инспекцию". Сергей пытается вырваться из объятий, но тщетно. В этой борьбе – не злость, а хрупкое переплетение их жизней.   – Да мои…   Олег усмехается, убедившись в правдивости слов. Но тут же возвращается к объятиям, к ласкам. Он никогда не был тактильным, но с Сергеем все иначе. Хочется касаться его, чувствовать кожей, прижиматься, утопая в его плече, словно в тихой гавани.   – Я мешаю тебе медитировать или мне можно остаться? – шепчет Олег, целуя Сергея в висок. В голосе – надежда и страх одновременно.   – Оставайся… – тихо выдыхает Сергей, прижимаясь спиной к его груди. В этом соприкосновении – обещание. Обещание быть рядом, несмотря ни на что. Обещание любить, несмотря на все трудности. Обещание делиться теплом, пока бьются их сердца в унисон.  

«Дым» Часть — 1 Воздух ворвался в лёгкие девушки едкой, сладковатой гарью. Ещё секунду назад она проверяла температурные датчики в серверной на третьем этаже бизнес-центра «НекстТек» — обычная ночная смена. А теперь — оглушительный рев пожарной сигнализации, предсмертный вопль систем охлаждения и кромешная тьма, разрываемая алыми сполохами аварийных ламп. Она споткнулась о тело охранника, его остекленевшие мёртвые глаза смотрели в пустоту. Паника, острая и холодная, сжала горло. Коридор, ведущий к лестнице, был поглощён чёрным, клубящимся дымом. Огонь пожирал кабельные трассы, плюясь искрами и ядовитым пластиковым смогом. Девушка отчаянно закашлялась, сползая по стене. Мысль была одна: конец... И тут из дыма возникла фигура.

2-4 часть читать тут: https://t.me/oleg_volk_ov/2004 🦊:; #тейк

Олег еще ниже опустил голову, словно молитвенно ожидая хоть весточки на свой допотопный телефон. Хоть пары слов от Сергея. Почти месяц тишины от Разумовского выжигал сердце. Невыносимая боль разъедала изнутри от ощущения, что о нем забыли, вычеркнули из памяти.   Вадим, смягчившись, участливо похлопал Олега по плечу.   – Да ладно тебе, Олег. Всё будет хорошо. Может, просто занят твой сокол ясный. – Вадим попытался улыбнуться, но в глазах читалось сочувствие.   – Наверное… – Волков вздохнул, и этот вздох был полон такой безысходности, что костер показался ледяным.   Тишина повисла над лагерем, нарушаемая лишь треском поленьев и далеким уханьем совы. Олег не шевелился, казалось, он окаменел, превратившись в изваяние скорби. Вадим беспомощно смотрел на него, не зная, какие слова подобрать, чтобы хоть немного облегчить его муки. Он видел, как этот сильный, бесстрашный человек, способный пройти сквозь огонь и воду, ломается под грузом невысказанной тоски.   В душе Волкова бушевала буря. Его преданность Сергею была безгранична, его любовь – всепоглощающей. Он отдал ему всего себя, без остатка, и теперь, в этом холодном вакууме молчания, его сердце кровоточило. Каждая минута без Разумовского казалась вечностью, каждая мысль о нем – пыткой. Он боялся поверить, что их связь, такая крепкая, такая настоящая, могла оборваться.   Волков вдруг поднял глаза, и в них Вадим увидел такую боль, что не смог сдержать сочувственного стона. В этих глазах была мольба, отчаяние, надежда, угасающая с каждой секундой. Олег, обычно такой сдержанный и немногословный, сейчас был обнажен, беззащитен перед своей болью.   Дракон присел рядом, обняв Волкова за плечи. Этот жест был полон понимания и поддержки, слов было не нужно. Вадим знал, что сейчас Олегу нужно просто чувствовать, что он не один, что есть кто-то, кто разделяет его боль. Он крепко обнял Волкова, надеясь передать ему хоть немного своего тепла и сочувствия.   – Мы с тобой, Олег, – прошептал Дракон, чувствуя, как дрожит под его рукой плечо Волкова. – Мы всегда будем рядом. продолжение в тгк: https://t.me/deathlessclown 🦊:; #тейк

– Ну что, как там твой Рыжий? – Вадим, с ехидной усмешкой, толкнул плечом Олега, примостившегося у костра после сирийской вылазки.   – Вад, отвали, – глухо отозвался Волков. В голосе сквозила такая тоска, что даже обычно непробиваемый Дракон почувствовал ее. Олег смотрел в пляшущее пламя, и на лице его застыла привычная, но от этого не менее болезненная, кислая маска.   – Да ладно, Волчок, не кисни. Видно же, как ты скучаешь.   – Дракон, отвали, прошу тебя. Не береди душу.  

Здравствуйте! Ловите небольшую зарисовку со взрослым Кристофером МакАлистером (кто-то помнит про него?) ❗TW/CW: упоминание смертей, алкоголь ❗ Вновь он на выставке. Вновь современное искусство, только уже разных годов, а не только самые свежие. Он бредёт неспеша. У некоторых останавливается, разглядывает словно ища ответы на вопросы, а не найдя их идёт дальше. Костюм сидит идеально, да и тёмные словно смоль волосы тоже уложены, а глаза, что имеют цвет лугов, излучают уверенность. Да и с чего ему сейчас не быть уверенным? Он уже привык к таким выставкам. Больно уж часто на них бывал. Можно было бы подумать, что чужая воля на них гонит, но нет. Молодой человек сам приходил на них. Нравится ли ему современное искусство? Не то чтобы, но его определённо тянет сюда. Вот он доходит до картин 2000-ых и 2010-ых годов. Невольно замирает перед некоторыми и прикусывает губу. Такие картины висели дома у его дяди, когда, нынче юноша, был ещё ребёнком. Он сел напротив одной из них и смог уйти лишь спустя пару минут, но направился тот не дальше смотреть экспозицию, а домой. Слишком сильно картина задела, казалось бы давно зажившую рану, но нет. Оказалось та всё ещё болит. По приходу домой, стоило двери закрыться, как темноволосый расслабил мышцы спины, а его взгляд приобрёл заместо уверенности яркие краски тоски и одиночества. Разувшись, тот прошёл на кухню, а по пути включил классическую музыку на полную, благо жил загородом и мог не париться по поводу что соседи услышат. Алкоголь и музыка — заменяли ему компанию, когда тоска и одиночество скриблись как только могли на душе. Сидя на полу, с бутылкой коньяка ему хотелось выть. Выть от собственных воспоминаний и чувства одиночества. Выть до срыва голоса, но вместо этого, он лишь беззвучно плакал. Усмешка над самим собой невольно появляется на его лице. Сам Кристофер МакАлистер, племянник известного террориста Мёрдока МакАлистера, сидит и плачет. — Слабак... — говорит сам себе вставая с пола с трудом. — соткал себе образ уверенности, а по факту не способен справиться с собственными эмоциями... Становится противно от себя. Кристофер проходит в спальню, аккуратно снимает и складывает костюм на место и без сил ложится на кровать, прокручивая дорогу назад у себя в голове. Слишком много счастливых семей он увидел на улице сейчас. Пожалуй, у него было всё что он мог пожелать (или как минимум средства на это), но то чего ему так не хватало — так это семьи. Крис сам уже не знал сколько ночей он просто пытался смириться с тем что он один. Отец умер когда было 4, мать когда 6, дядя пропал без вести когда было 9, а следом за ним и «дядя» Кирк. Спустя время «дядю» Финна и «тётю» Марину арестовали. И так он остался один. Один одинёшенек. Сколько бы семей приёмных он не сменил, но нигде он не чувствовал себя хоть капельку комфортно. Его семья... Он потерял семью давным давно, а рана от темы семьи осталась и не затягивалась никак... С его уст снова срывались слова... Просьбы во вселенную — дать хотя бы знак, хотя бы весточку о судьбе хоть кого-то из семьи сейчас... Или хотя бы, чтобы все из них были живы. На утро он снова будет говорить, что дурак, но это только на утро, а сейчас у него впереди целая бессоная ночь, полная слёз и одиночества, которые ничем не глушаться... 🦊:; #тейк

Оладики. NSFW. 18+ (Кто вышел из группы, тот прошляпил всю медятину.) Локация: Грозный, август 2008 г. Контекст: Контрактная группа по охране нефтяного терминала. Олег (23 года) — бывший срочник, первый год в наёмничестве; Вадим (25 лет) — опытный боец с репутацией «решателя проблем», но пока без прозвища Дракон или Кукушка. Олег уже знает Сергея Разумовского (детдом, Питер), но ещё не стал его «тенью». Локация: Заброшенный цех нефтебазы (Гудермес). Время: 3:47 ночи. Запахи: Солярка, ржавчина, остывшая кровь на бинтах. --- Олег прижал ладонь к пульсирующей ране на бедре. Осколок миномётного снаряда. Глупость. Высунулся из укрытия, чтобы вытащить раненого сирийца. Теперь сириец мёртв, а Олег сидит в этом вонючем заброшенном цеху, на пустом ящике из-под гранат, стиснув зубы от боли. Вадим появился в ближайшей темноте проёма. Ботфорты гулко стучали по бетону. Он сбросил разорванный бронежилет, под которым — чёрная влажная от пота майка. Мускулы играли под кожей при движении. Шрамов пока мало. Татуировка только в планах. — Дай посмотреть, — голос низкий, без эмоций. Не предложение. Приказ. Олег молча отстранился. Вадим не стал настаивать. Присел на корточки, впиваясь взглядом в тёмное пятно на камуфляже. — Самострел? — спросил Олег хрипло. — Нет. Чеченец с СВД. Уже мёртв. — Вадим достал нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете фонаря. — Штаны сними. Олег замер. Вадим усмехнулся. Коротко, беззвучно. — Чего засмущался? Или боишься, что твой приятель узнает? Как бишь его, Саня, Слава? — Какое дело Сергею до... — До того, что ты здесь со мной? — Вадим ткнул ножом в воздух. — Снимай. Или осколок уйдёт глубже. А там и — "здравствуй, сепсис". Штаны сползли до колен. Вадим свистнул: — Бедро. Неповезло, Волчонок. Артерию зацепило бы — истёк бы кровью за минуту. Его пальцы — жёсткие, в шрамах и машинном масле — упёрлись в кожу выше раны. Олег дёрнулся. — Не дёргайся. — Вадим надавил сильнее. Боль ударила в мозг белым светом. — Видишь? Осколок. Мелкий. Он взял тактические ножницы на карабине разгрузки. Не стерильные, но единственные. Прижал левой рукой бедро Олега к ящику. Правой залез кончиками ножниц в рваное мясо. Олег зарычал. Вцепился пальцами в край ящика. Дерево впилось под ногти. — Молодец, — прошипел Вадим. Тянул металл медленно, чувствуя, как тело под ним напрягается, дрожит. — Тише. Сейчас выйдет. Осколок вышел с влажным звуком. Вадим швырнул его в угол. Кровь хлынула гуще. Он прижал свёрнутый бинт к ране. — Жги, — приказал Олег сквозь зубы. — Терпеть будешь? — Жги. Вадим достал высокотемпературную зажигалку. Пламя коснулось ножа. Раскалённое лезвие легло на рану. В воздухе запахло копчёной колбасой. Палёным мясом. Олег не закричал. Лишь выдохнул струю воздуха со свистом. Глаза закатились. Вадим наблюдал. Видел, как сухожилия на шее натянулись как тросы. Как капли пота смешались с копотью на висках. — Крепкий, — пробормотал Вадим. Убрал зажигалку. Наложил жгут выше раны. Отметил время и число перевязки на ярлычке. Олег дышал часто, поверхностно. Вадим не убирал руку с его бедра. Двинул пальцем выше. По внутренней стороне. Где кожа тоньше, чувствительнее. Олег вздрогнул. — Чего? — голос сорвался. — Проверяю, не пережал ли слишком кровоток, — небрежно солгал Вадим. Его пальцы скользнули выше. И выше. Нагло залезли под резинку боксёров. Нащупали уже твёрдую теплоту. — Ага. Не пережал. Олег попытался оттолкнуть его. Бесполезно. Вадим вдавил его спину в стену. — Расслабься. Адреналин. После боя всегда так. — Его пальцы обхватили член. Грубо. Без прелюдий. — У тебя же не первый раз? Олег не ответил. Стиснул зубы. Вадим двигал рукой. Медленно. Слишком медленно. Чувствовал каждую прожилку под кожей. Каждую пульсацию. — С Серёжей тоже так играешь? — прошипел Вадим ему в ухо. Губы коснулись мочки. — Он тебе помогает после "работы"? Оригинал и продолжение: https://t.me/oleg_volk_ov/1978 🦊:; #тейк

👤: (🎁) ТИНДЕР БАББЛВЁРС ➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

🍭

⇆ Хотите найти соролевика? Выставить о объявление о пиаре или поиске ролевой? Сетки?

🍭

⇆ Хотите найти друзей? Соавтора? Читателей в свой блог? Или человека из своего города?

🍭

❤️🌟🌟🌟 :: @mgchdroll1_bot

для всех тейков!

вп–пост.

+

правила в описании кф.

➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Пчелогромы на конкурс от @cernyniahotwumen :D 🦊:; #тейк

Шум дождя за окном посреди ночи заставил Серёжу поежиться, приоткрывая один глаз. На улице стоял ливень, словно на Питер просто лили воду из ушата. Сладко зевая, парень потянулся на широкой кровати, только сейчас понимая, что лежит в родных объятиях. На душе сразу стало тепло. Мозг потихоньку включался, хоть Разумовский и противился этому. Он лёг-то совсем недавно, как и Олег, который послушно ждал мужа до двух часов ночи. Сережа улыбнулся устало, притираясь ближе и закидывая руку на Волкова, который от такого только поморщился во сне, но будто на автомате взял чужую ладонь в свою. Сережа тычется мужу в шею совсем слабо, чтобы не потревожить чуткий сон, но от мягкого поцелуя удержаться совсем не может. Редко можно увидеть Олега таким спокойным и разнеженным. Его совсем не смущает гроза за окном, капли из крана на кухне и порхающая по всей гостиной занавеска. Да, Сережа обещал, что закроет на ночь. Да, Сережа об этом забыл. Приятный запах Олега растекается по лёгким и Разумовский вдыхает ещё раз, но глубже. Снова целует и приподнимается, чтобы аккуратно запечатлеть поцелуй-бабочку в уголке губ. Сережа ещё пару мгновений смотрит на родное лицо и, кажется, ему не хватит и всех слов, чтобы описать все те чувства, что закипают в нем вот уже несколько десятилетий. — Я люблю тебя, Олеж, — на выдохе тихо-тихо шепчет Сережа, целуя во второй уголок губ. Руки Олега прижимают его к себе, укладывая на грудь и плотно прижимая. Сережа только улыбается и наконец снова закрывает глаза, сжимая ладонь в своей. Где-то уже совсем на грани сознания слышит: — Я тебя тоже люблю, Сереж, — а после сухие губы касаются рыжей макушки в теплом поцелуе. Авт: @deltanetyt 🦊:; #тейк

Автор: Неаnone "Вьидьис мой гвас?" (Должна была получиться Лера) 🦊:; #тейк