493
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-47 روز
-2830 روز
آرشیو پست ها
493
Ей сообщили о смерти её дочери, что лежала под ИВЛ. Ковид уже отступал, а 2021 год уносил последним ударом людей.
— Вы что-то скрываете? Где Патимат? — спросила она видя собравшихся в доме.
Присутствующим было сложно огласить эту ужасную весть. К тому же, для неё моё присутствие было вполне неожиданным, ведь моя мама… в общем, я заходила в этот дом только тогда, когда приносили печальные известия.
Кто-то более решительный подошёл и сказал:
— Её увезли омывать. Здесь похороны Патимат.
— Ия?.. Что?.. произнесла она..
Женщина повторила.
Бабушка встала молча и направилась к выходу из комнаты. Все начали суетиться и останавливать, но она сказала:
— Гунгун кье дихъе. / Дайте кувшин.
Проведя процедуру омовения, она встала на коврик, сделала сидя (так как здоровье и возраст ограничивали) джаназа-намаз, дала салам… и расплакалась.
Так, через год я вернулась в этот дом, чтобы проводить уже хозяина дома — бабушку и корень моего правого крыла.
Мунагьал чурайги.
Пусть Всевышний простит им грехи.
493
Хочу рассказать историю о бабушке (со стороны матери). Это — единственный и самый важный урок, который она дала мне в жизни. Я хочу, чтобы вы обязательно это прочли.
493
СУТУЛЫЙ НОЯБРЬ
(текст написан в ноябре 2022)
Туман бил в лобовое, и снова четыре колеса несли синий кузов. Двое из трёх оставшихся сыновей Женщины двигались в том же направлении: один — в этой синей коробке, где я — водитель; другой — позади нас, на красной «Калине», что принадлежала — или принадлежит документально — всё ещё Женщине.
Вообще, пока сложно и не успелось оформиться и укрепиться слово «принадлежало». Потому что оплакивать официально родственники перестали её всего неделю назад, а кладбище посетят грядущей пятницей.
Мы вошли в ледяной дом и пытались зажечь фитиль газового камина. Удалось с трудом.
Прикасаться к вещам сложно. Сложно вмешаться в застывшую жизнь, где всё лежит так, будто с минуты на минуту Женщина вернётся и, наверное, будет возиться на кухне: замесит тесто и закинет в алюминиевую кастрюлю домашнюю колбасу или заварит кофе. Кофе она любила не меньше моего.
У умывальника осталась кофейная чашка с её отпечатком на дне — она гадала на гуще. Вокруг — антиквариат, наборы сервизов для чая, турки самые разные, швейная ножная машинка, ваза и свежие в ней цветы, массажное кресло, тапки, парфюм, сумки с одеждой для торговли, скрученные рулоны тканей, на которых каждый метр строчился бы своим определённым швом, заготовленные грядки вдоль дома, открытая крышка погреба с самыми разными заготовками.
— Возьми всё, что посчитаешь нужным. Тебе никто ничего не скажет, — говорит старший её сын.
Я уже знала, зачем приехала в этот дом. Приступила к поиску фотографий, отсортировала те, где есть Женщина, вымыла посуду, к которой Женщина планировала вернуться, уходя из дому. Вымыла — и завела машину в обратный путь.
В чём необходимость в ночь биться лобовым о густой туман через степи обратно — тому не нашёл бы объяснения ни один трезво мыслящий человек.
Я сомневаюсь, что даже эти фотографии имеют право находиться у меня. Ощущаю своё незаконное вторжение даже в жизнь после жизни Женщины, которая вычеркнула меня многими годами ранее.
Я написала немало после её смерти. И, наверное, ещё напишу.
Мало кто знает, что Женщина — Мать — пела. Она пела очень красиво. Никогда не забуду эту мелодию, что перекрывает сегодня враждебность некогда сказанных слов или не сказанных важных.
Когда она лежала под ИВЛ, я взяла её за руку (так мы никогда не держались) и пообещала:
— Ты выпишешься, и мы обязательно споём!
(Будто это обычное дело для нас.)
Она не выписалась. А я не сдержала слово. Или теперь пытаюсь его сдержать — поддавшись в Аварский театр и выйдя на сцену. Глупость какая… правда? Поселить себя в труппу, поющую народные — знакомые и незнакомые прежде — песни, которые выворачивают твои чувства. Это мой путь освобождения. Я должна это пройти и отпустить.
Многое переменилось. И там, где есть за что осудить, ты вдруг начинаешь благодарить. А там, где есть причины не любить и право отсутствовать, ты вдруг стоишь у могилы с полным отчаянием.
Потому что там лежит Женщина. Там — твоя Родина, мама, несостоявшийся друг и голос, который, хочется верить, звучит всё ещё где-то там, где тебя никогда не было.
493
Какое-то предчувствие беды
блуждает по моей пустой квартире,
о, не грядущей ли кончины,
свеча отбросила черты?
Мне снится дом. И вой ворот
Встречает в черном Человека.
И улица под ропот ветра
ведет поникнувших сирот.
Кого несут? А имя телу?
Молчат небесные глаза.
Какие жалкие слова
Вдова впечатывает в стену.
Какие плакальщицы в ряд
уселись, кости полоская.
А мне - молчать у тела края,
Звенящий выстояв обряд.
493
Каков был довременный мир — Чей может высказать язык? Кто Твердь и Землю — «Верх» и «Низ» Без качеств и без форм постиг? «Был древний хаос», — говорят. Кто чёткости добился в нём? В том, что кружилось и неслось, Кто разобрался? Как поймём? Во тьме без сна и без краёв Свет зародился от чего? Как два начала «Инь» и «Янь» Образовали вещество? «Девятислойный» небосвод Когда послойно разберут? Всё чьим-то создано трудом! Кем начат этот вечный труд? К чему привязаны концы Небесной сети? И навес На чём же держится? И где Тот «стержень полюса небес»? 1926
493
+1
Из далекой теперь стороны Ветер свищет, деревья качая. Не меня этим утром встречая, Он взбирается выше земли. Из усталости выткано Слово, Облетевшее горную Мать. Кем тебя будет Родина звать, Чужеродный зачавшая голос? Имена, имена, имена Тенью брошены в спину мне. Боже, Что всего в этом мире дороже, Накрывает тоски пелена.
493
Прекрасный выпуск подкаста «Хороший, плохой, подкаст».
Тема: о кровной мести, любви и угрозах современности.
Гость — первая в Чечне женщина, доктор философских наук Тамара Мазаева.
493
Около часа ночи во вторник, 25 октября, Альфонсина Сторни покинула свою комнату и направилась в сторону бухты La Perla в Мар-дель-Плата. Тем же утром двое рабочих обнаружили тело поэтессы на берегу. Вопреки утверждениям биографов, что она бросилась в море с утёса, до сих пор бытует легенда, что Альфонсина медленно входила в море, пока не утонула. Песня "Alfonsina y el mar" написана в стиле аргентинской самбы, которая отличается от традиционной бразильской своей лиричностью, нежностью, романтизмом. Авторы, композитор Ариэль Рамирес и поэт Феликс Луна (Ariel Ramirez и Felix Luna), сочинили её в 1969 году, Рамирес включил песню в цикл "Аргентинские женщины", куда входило ещё 7 произведений. Но только "Альфонсина и море" стала наиболее известной. Тогда же в 1969 году её впервые исполнила Мерседес Соса (Mercedes Sosa).
493
Repost from N/a
Я вчера целый день и всю ночь до утра провел с учениками. И знаете, как-то отпустило. Мы сперва пошли на могилу Амина вместе с его одноклассниками - теми, кто захотел и смог; а потом посидели под ореховым деревом недалеко - ходить было жарко, да и девочки, похоже, в городах отвыкли от прогулок по холмам. Я увидел, что жизнь продолжается и должна продолжаться. Радоваться, любить, разные глупости говорить, даже пустословить - жить.
И ещё я понял, как это мудро придумалось: в таких случаях говорить - не стесняться, плакать - не стесняться. Когда я в тот вечер шел к отцу Амина, я боялся и переживал: надо что-то ему говорить, молчать неудобно - а о чем мне говорить? Но оказалось, что его отец сам без умолку стал рассказывать о сыне, какой он был вообще и в последние дни, вплоть до самых мелочей. Я тогда даже удивился: ведь я не первый, кто пришел к нему, он со всеми говорит - неужели не устает? Нет, наоборот, это сил придаёт.
И ещё я заметил, что у человека (у меня, по крайней мере) возникает страх плакать над могилой. Как будто слезы тяжестью падают на того, кто лежит. Ну, ощущение такое возникает. Типа, он и захочет утешить, но не сможет, потому что средства такого нет, инструментария (слова, прикосновения, улыбки) не осталось. И от этого ему тяжело.
Поэтому хочется лёгкости. Как у Цветаевой было:
"Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь".
Забыть - нет, но лёгкости - и хочется, и она приходит вконец.
493
+1
В жизни каждого человека бывают звездные дожди, чистые и удивительные: если не дни, то хоть редкие часы, полные звездного света, или хотя бы минуты, пусть даже мгновения, бывают, обязательно бывают, стоит только вспомнить... Помнишь, когда ты совершила самый гордый поступок... День и час, когда ты увидела человека, ставшего самым любимым... Миг восторга от встречи с искусством... Счастливые минуты смеха, развеявшие горе и боль... И многие-многие, сверкнувшие прозрением мгновения нашей жизни люди называют звездными. Я дарю тебе звездный дождь. Взгляни, его капли я принес тебе в ладонях. Леонид Енгибаров
493
«Однажды я осудил человека за его грех. Этот грех нашёл меня спустя пятнадцать лет.» Хасан аль-Басри
493
+1
"Лучи мудрости" (оригинальное название "Анвар аль-Хикмат") - это сборник кратких изречений и афоризмов, приписываемых имаму аль-Газали. Книга содержит размышления о вере, морали, человеческой природе и духовном пути.
15. Таджрид (уединение, отделение) есть следующее: освободи свое сердце от беспечности (гафла), свой нафс - от вожделения (хама), а свой язык - от бессмыслицы. 32. Люди разделяются на три категории: авлийа, чей внутренний мир лучше, чем внешний облик; 'алимы, чей внутренний мир равен внешнему, и невежды, внешность которых лучше, чем внутренний мир. 62. Мудрец (хирадманд) - тот, кто не будет ни с кем враждовать, даже если весь мир будет враждебен ему. 112. Много знаний (ильма) без применения - это мало, мало знаний (ильма) с применением их - это много. 154. Для невежды нет ничего лучше молчания. А если он это понял, то он уже не невежда.
493
Repost from N/a
Когда старые люди мне рассказывали о старых временах, иногда называли имена (чей-то дядя, чей-то брат, или сестра), кто рано умер, не оставив наследников. Мне всегда бывало грустно за них. Думаешь: вот сейчас умрут эти люди, носители тех историй, а от них потом и имени не останется...
Я сейчас ходил к родителям Амина, моего ученика, которого убили в Сургуте. Когда видишь их горе, становится стыдно за свою тоску. Несопоставимы. И как будто немного отпустила тоска.
Отец его говорит, что не хотел ехать в этот город, невзлюбил его сразу из-за названья: "сур" с лезгинского переводится как могила.
Он рассказывает, что там, в Сургуте, когда жена рыдала после убийства, другой сын, маленький Аман, утешал его, говоря: "Мама, не плачь. Я буду тебе и Амином и Аманом, только не плачь".
Вот он вырастет, родятся у него сыновья, и одного назовут Амином, и то поколение нового Амина не будет знать этого, которого я знал.
Но я не хочу, чтоб Амина забывали, как тех людей из давних рассказов. Я хочу, чтоб Амина помнили.
***
Положили его на вершине
Лицом обращённым к Мекке.
Пусть снятся молочные реки
И птицы райской долины.
А мимо пройдут эпохи -
Ни слова больше, ни вздоха...
Плохо, мой друг, плохо...
493
Я не родился на равнине. Меня выкормило эхо ущелий и молитва, звучащая сквозь ветер. И — люди. Люди дали мне меня. "Кочевник". "Птица". "Чердаки". "Шуринская рапсодия" — от старого названия города Темир-хан-Шура. "Скорбь". "Веранда". "Крапива"… А почему не "Подорожник"? Тот, что всегда был на пути и мог врачевать твои раны. Название третьего сборника — описывает корень меня. Подскажу: это строчка из стихотворенияХудожник П.Курбанова
