Шведов моя фамилия

Сегодня - сороковины, день поминовения Нины Литвиновой, гражданской активистки, помогавшей политзаключенным с конца шестидесятых и до наших дней. Начав изучать ее жизнь, я быстро понял, что надо рассказывать не только о Нине, но и о ее невероятной семье, где были и советский нарком, и английская писательница, и диссиденты, и даже основатель российской школы оригами. Надеюсь, в прекрасной России будущего о них снимут сериал - все необходимое для этого в их судьбе есть. А у меня, кажется, впервые получилась семейная сага. Ссылка на статью в проекте "Гласная" - как всегда, в первом комментарии. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СЕВРИНОВСКИМ ВЛАДИМИРОМ ДМИТРИЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СЕВРИНОВСКОГО ВЛАДИМИРА ДМИТРИЕВИЧА 18+ https://glasnaya.media/2026/06/20/ninochka-istoriya-samoj-tihoj-rossijskoj-dissidentki/

Новый выпуск — с Олегом Кашиным.

Журналист — это неотчуждаемая профессия. Ты можешь быть нигде, можешь вообще на печке лежать, ничего не делать. Но это как если ты кузнец, который ничего сегодня не ковал, или у которого кузница сгорела — ты же все равно остаёшься кузнецом.

Хостинг, Apple, Spotify

Также я решил после каждых 10 выпусков своего подкаста делать интермедии-перебивки минут на пятнадцать, в которых ни стану ни с кем разговаривать, но буду исключительно сам с собой в микрофон бухтеть. Вот первую выпустил: в ней немного поворчал про день рождения, зафиксировал первые впечатления от работы над подкастом, а ещё воздал хвалу ПИВУ (праздничный день всё-таки). Хостинг, Apple, Spotify и далее везде

Как и год назад, оказываюсь в Берне на фестивале True Story, в котором я уже третий раз участвую как член русскоязычный секции жюри. Последние дни у меня сумасшедшая круговерть самых разных дел, голова соображает уже не слишком хорошо, я уверен, что снова получу немало удовольствия, получу очередную инъекцию веры в профессию и открою много интересного в лонгридах талантливых журналистов со всего мира.

«Эта статья не должна была появиться на свет» Журналист, фотограф, кинодокументалист Владимир Севриновский — особенный для нашего канала человек. Наш частый собеседник. Эксперт по регионам России, как сам себя представляет. Остается в России, продолжает снимать и писать. В третий раз он становится лауреатом премии «Редколлегия». На сей раз — за текст, вышедший «Вёрстке», с коротким названием «Мать». Это история женщины, искавшей пропавшего на войне сына и проделавшей путь от героини оппозиционных видео до завсегдатая z-мероприятий. Публикуем его речь лауреата: — Ещё в 2023 году я обещал себе, что больше никогда не буду писать про матерей пропавших солдат. Нет ничего более опустошающего, чем общение с женщиной, потерявшей ребёнка. Страшна отчаянная надежда, бесплодность которой ты понимаешь. Годами я писал на другие темы. Но история Ирины Чистяковой продолжала развиваться, а я продолжал её снимать – это было легче, чем делать текст. Я видел, как человек, отважно ругавший Путина и Шойгу, обличавший командиров, отправивших сына на смерть, два года спустя с почётным знаком на груди пропагандирует войну перед школьниками — толкая их на тот же путь. Продюсеру съёмок Оксане Сербиновой Чистякова напоминала женщину из фильма «Убить дракона», сына которой убивают по приказанию монстра. Она сперва слабо протестует, а потом получает от дракона орден. Слезы высыхают, мать погибшего приосанивается. Теперь она гордится. Однажды ко мне в гости пришел мой постоянный редактор Володя Шведов. Я рассказал ему об Ирине, и он стал настаивать, что о ней непременно надо написать. Я задумался и понял, что это уже давно не просто история солдатской матери. Она ещё и обо мне, ведь за годы знакомства наши судьбы так переплелись, что текст без меня как персонажа был бы неполноценным. Это стало историей о взаимоотношениях героя и автора, о моих собственных травмах. Я решил рассказать её, надеясь, что сниму с себя этот груз, и мне станет легче. Я ошибся. Облегчение не пришло. Я по-прежнему делаю этот фильм и слежу за жизнью Ирины. На днях она рассказала, что её избила пьяная жена подполковника российской армии, пожелав, чтобы школьница-дочь «сдохла вслед за гондоном сыном». После выхода статьи мне писали, что Ирина — «кристаллизованное зло». Сразу несколько человек заявили, что не будут ей сочувствовать, хотя никто их и не призывал. Кажется, они пытались убедить самих себя, запретить себе нежеланное чувство. У меня самого к Чистяковой непростое отношение. И все же она — важный для меня человек. Я могу с ней не соглашаться, но не буду отворачиваться. За её историей для меня проглядывает трагедия всей страны. Порой она ужасает — и всё же я остаюсь с ней, надеясь на исцеление. *** Текст был номинирован членом жюри, редакторкой «Людей Байкала» Еленой Трифоновой, мотивировка: «за глубокое раскрытие темы, за взгляд, который лишает иллюзий, но не лишает гуманизма». #тхе_бест

Один из текстов, который расцениваю как действительно важный. Рад, что в нём удалось, как мне кажется, органично сохранить много авторского, хотя это в редакциях традиционно принимается с трудом.

Из-за не самых простых обстоятельств прошедшего вечера (так называемая незапланированная ночёвка под открытом небом в Баварских Альпах) смог еле-еле выгрузить с телефона очередной эпизод подкаста на хостинг вовремя, не нарушив срока. До соцсетей добираюсь только теперь, разобравшись со всеми делами. Однако же выпуск получился, как мне думается, душевный — с Андреем Аксёновым, создателем «Заката Империи», одного из самых популярных и любимых проектов на русском языке. Обычно с Андреем говорят о Российской империи, всяких бытовых штуках и других интересных деталях того периода, но я по традиции расспросил своего собеседника о том, как у него самого дела, где он видит границы журналистики, почему его бесит Ленин (и далеко не только он), что для него значит музыкально творчество, любит ли он хумус и зачем вообще жить. Надо сказать, Аксёнов был тем, кого чаще всего просили позвать в «Дела неважные» мои друзья; и при этом о нём лично я знал почти что ничего, хотя некоторые эпизоды подкаста до этого слушал (особенно мне, конечно, полюбилось про пиво). Я стараюсь, чтобы каждый выпуск отзывался той или иной аудитории — и все равно хорошо понимаю, что не всем может быть интересно слушать каждого гостя. Но здесь, понимая высокую ответственность, я особенно хорошо подготовился и самим разговором остался очень доволен — а потому призываю слушать, спасибо! Оригинальный хостинг, Appple, Spotify, Яндекс. Инстаграм проекта — здесь.

Как всякий человек, погружающийся в изучение некоего нового предмета, много читаю про немецкий язык. Не слишком системно, скорее всякие разрозненные факты отовсюду — далёк от того, чтобы считать себя хоть сколько-нибудь сведущим, дальше года обучения на романо-германском в МГУ я так и не продвинулся. Впрочем, быть дилетантом не только не стыдно, но, напротив интересно! Особенно здорово открывать всякие странные штуки. Недавно я ездил в Южный Тироль, о путешествии в который надеюсь ещё написать отдельно, а сегодня прочитал про Цимбрский язык — очень архаичный и давным-давно изолировавшийся от оригинального баварского, проживший много веков без влияния стандартов hochdeutsch. Сейчас на нём говорит всего около тысячи человек. Что важно, это ещё и самое-самое южное естественное появление немецкого, даже ниже Салурна в Зюдтироле, возле одноименного ущелья, которое всю историю служило границей между немецкоязычными и италоязычными регионами. Как там оказались немцы? Как я понял, достоверно сказать нельзя, но наиболее реалистичная версия, что это баварские крестьяне, которые переселились на южные альпийские склоны примерно тысячу лет назад по приглашению знати из Вероны и Тренто, чтобы расчищать леса и пасти скот. А само название «цимбры» восходит к профессии Zimmerer, то есть плотник или «лесоруб». Почти везде цимбрский язык остался только в качестве музейного артефакта. Берлинцу, да даже австрийцу или баварцу, понять его будет очень сложно: он пропитался итальянской лексикой, фонетикой и грамматикой. Среди мест, где лучше всего сохранилось какое-то наследие цимбров — коммуны Giazza и Luserna. Теперь особенно интересно там побывать — тем более, это невероятно красивые самобытные места и всё ещё не слишком далекие от Баварии.

Я слегка загнал себя работой, и мыслей в голове толком нет — но зато потихоньку выпускаю разговоры, записанные ранее для моего подкаста. На очереди — не кто иной, как Митя Алешковский, человек, который по большому счёту предоставил мне путь в профессию — его проект «Такие дела» на много лет опредилил, чем и как я занимаюсь (а занимался я там в определённый момент буквально всем!). Последние годы Дмитрий Петрович предпочитает нигде, ничего и никак не говорить — а потому мне было особенно приятно, что он согласился поболтать со мной о жизни. Впрочем, это получился не совсем разговор о хобби и радостях — как и двенадцать лет назад, Митя легко перескакивает с бытовых, повседневных тем на мегаломанские суждения. Как вам например, предложение всем, кто запутался и не понимает, что делать, открыть свой think tank? Впрочем, есть идеи и попроще — например, устроить «водочную вечеринку», где выпивать строго так, как положено: «из ледяных стопок, с хорошим чёрным хлебом, с клюквенным морсом, с хорошими грибочками, с огурцами правильной хрусткости, с шашлыком, мясом, супом». С чем точно я согласен на 100% — так это с оценкой, что мир сломан, и простого решения по починке этого мира ни у кого из нас нет. Ну а Митя остаётся верен себе, что бы ни происходило, и я точно так же неизменно буду относиться к нему с теплом и благодарностью, как бы жизнь нас ни раскидала. Podbean, Apple, Spotify, Яндекс.

Фоторепортаж "Здесь был Контур" — — сегодня нижегородский журналист, фотограф и краевед Марк Григорьев побывал на ярмарке "Контур", на которую вчера явились силовики и убедительно попросили скрыть множество работ (всего — 10 авторов). Среди скрытых работ на фотографиях Марка есть и те, что привёз на ярмарку один из самых известных в мире русских фотографов Александр Гронский. Благодаря его инстаграму журналисты и узнали о том, что ярмарка почти сорвана. Тут — две фотки с его работами, можете поугадывать — какие. Саша Гронский в инстаграме прокомментировал в инсте кураторство силовиков: "Класс! Наконец-то я полностью доволен стендом". Думаю, наряду с биографией Пазолини издательства АСТ и с шоппером от издательства Individuum, эти 10 фотографий вполне красноречиво свидетельствуют о духе времени в России 2026-го года.

Долго думал о том, как работы знаменитого фотографа Гронского (с которым мне даже посчастливилось однажды работать) закрыли белыми полотнищами на модной выставке «Контур» в моём любимом Нижнем Новгороде. И только после фоторепортажа дорогого друга Марка Григорьева всё, кажется, окончательно встало на свои места. Думается, такие вещи говорят о сегодняшних материях куда точнее и тоньше любого бурления в социальных сетях. И, возможно, это последний из доступных языков. Но если ещё честнее, просто очень грустно.

Тироль потрясающий регион. Я так рад, что он всегда рядом — только протяни руку, и перед тобой луга, тишина, пустота. Сейчас ещё очень холодно, ночью даже ниже нуля. Я недавно понял о горах, что больше всего люблю не вершины как таковые, а эту недолгую магию, когда разные уровни высотности — с зелёным лесом, лугами, скалами и снегом можно отследить одновременно, как слои на иллюстрации. Настоящее чудо жизни.

Это было своего рода промо к моему следующему подкасту с Лолой Тагаевой — и в частности о её вечном стремлении, чтобы все вокруг работали. А ещё — о таджикской идентичности среди итальянских виноградников, о любви и страхе за детей, о вине и о том, как самому не стать драконом, если делаешь благое дело. Podbean, Apple, Spotify, Яндекс и тд.

Поговорил с легендарной журналисткой Борзуновой о том, как складывается её жизнь в последнее время. Уже почти пятнадцать лет (подумать только!) мы вместе учились с Машей на факультете медиакоммуникаций НИУ ВШЭ, в самые лучшие его годы — и едва ли могли предположить, где обнаружим себя в 2026. Что ж, как говорит сама Маша: «Мы все хотели больше путешествовать. Теперь наша жизнь одно большое путешествие». Был приятно удивлён позитивному настрою моей собеседницы, её заразительному смеху и общей установке не унывать и открывать большой и удивительный мир. Судя по словам Маши, ещё совсем недавно было не так: она «забыла, что такое ощущение радости, а из ассортимента эмоций оставалась только тревога». Замечательно, что ей из этого удалось выбраться — а как ей это удалось и что теперь помогает ей двигаться дальше, узнаете из очередного выпуска «Дел неважных». Как всегда: на хостинге, Apple, Spotify и далее везде.

И снова к нерегулярной пивной 🤮 рубрике. В Германии есть такая разновидность напитка — Märzen, то мартовское #пиво. Оно отличается большей насыщенностью, карамельностью, крепостью, полнотой вкуса. Исторически мэрцен варили последним, в конце весны — для него низового брожения нужна была холодная температура. А потом, в тёплый сезон с апреля по конец сентября, варить пиво в Баварии долгое было вообще запрещено, так как оно могло легко испортиться на жаре. Да и пожаров боялись. Пиво хранили в прохладных погребах, где оно ещё и дозревало — и над этими погребами часто высаживали каштаны для дополнительной тени; эта традиция сохранилась в местных биргартенах до сих пор. В октябре всё оставшееся выпивали. Собственно, исторически Октоберфест и был связан с этим пивом, хотя сейчас маркетинг сильно трансформировал этот праздник, и пьют там скорее более легкое фестивальное пиво (Festbier) — мэрцен всё же плотный и крепкий, пить его литрами, как любят в Баварии, не очень-то сподручно. Но в общем, это очень базовое знание, и все, кто хоть немного ориентируется в пиве, и так в теме. Меня всегда занимало другое: почему в соседней Австрии под названием «мэрцен» разливают очень лёгкие, минеральные лагеры. Я думал, что это просто конкретные производители в масс-маркете не способны создать нормальный мэрцен. Но после очередной такой банки я решил проверить, в чём здесь всё же дело. Оказалось, с середины XIX века, когда в стране разработали знаменитый венский лагер (как раз таки вполне карамельный и плотный), австрийцы искали более простое и лёгкое пиво, и нередко обращались к соседней немецкой или чешской традиции. К рубежу XIX и XX веков уже ни закон, ни технологии не мешали варить пиво, когда вздумается, и крупные компании вроде Gösser и Zipfer постепенно облегчили свои напитки, а традиционное название осталось просто как маркетинговый инструмент. Уже позже, в середине XX века, в ходе упорядочивания стандартов, в Австрии буквально закрепили в законодательстве, что мэрцен — это пиво с крепостью около 5 и плотность между 11 и 12.5. Так государственная бюрократия фактически изменила оригинальное значение слова. Поэтому под одним и тем же названием в городках на расстоянии пару десятков километров друг от друга (а Бавария куда ближе к Австрии, чем к какому-нибудь Берлину) продаются буквально разные напитки. Выходит, в том, что под названием традиционного плотного баварского пива продаётся очень лёгкий воздушный лагер никакой ошибки и недобросовестности производителя нет. Prost!

В тяжёлую зиму 22/23 я много слушал разных подкастов. До той поры мне никогда не было близко это занятие, да и сейчас большим энтузиастом этой сферы я себя, честно говоря, назвать не могу. Но в тот период голоса в наушниках были тем немногим, что меня поддерживало в странном одиночном плавании по миру. Среди прочих я особенно выделял подкаст «Что случилось» и Владислава Горина, который стал для меня заочным другом. Его спокойная, уверенная интонация и умение рассказывать даже об очень тяжелых вещах как-то основательно и умиротворяюще меня очень поддерживали. В реальности я познакомился с Владиславом только этой весной. Мы пообщались совсем немного, но впечатление он произвёл ровно такое, какое я представлял — ироничный, стабильный, трудолюбивый человек. Мне было интересно пригласить Горина в свой новый подкаст одним из первых, и он не подвёл — в очередном выпуске «Дел неважных» мой собеседник проявляет чудеса оптимизма, энергии и жизнелюбия. Не могу сказать, что разделяю его задор, но рад, что такая беседа состоялась. Особенно сегодня, когда последние несколько дней у меня выдались как раз откровенно неважные. Но, как сказал Владислав, «жизнь будет лучше, никуда не денемся» Apple Podcasts и далее везде. *** И, пожалуйста, подпишитесь на инстаграм, который я специально для этого подкаста завёл. А может быть даже сочтёте возможным рассказать об этом подкасте кому-то из своих друзей, особенно из медиасферы — тогда моя благодарность будет не знать границ.

Заблокировали «Такие дела» — главное издание в моей жизни. Знаю, как много усилий предпринимала редакция, чтобы сохранять верность себе и при этом соответствовать всем цензурным требованиям, продолжать работать из России и оставаться доступными для всех. Увы, реальность не раз показала: не осталось уже никаких правил, которым можно было соответствовать и делать хоть сколько-нибудь заметный и влиятельный проект по собственному разумению, а не по разрарядке. Моё большое сочувствие коллегам.