КБ Фантом

Памятка по ночным действиям: ПНВ, тепловизоры, ЛЦУ Телеграм-канал «Школа Рэмбо» опубликовал подборку слайдов с основными правилами ночной работы. Упоминаются типичные ошибки: кучкование (скопление личного состава), постоянное использование ЛЦУ без необходимости, засветка экранов телефонов и приборов, шум и разговоры, выход на гребни и силуэт на горизонте, курение, игнорирование воздушной разведки. Предложен алгоритм действий поведения при внезапном контакте: обнаружение цели тепловизором, подтверждение ведущим через ПНВ, быстрое включение ЛЦУ, поражение приоритетной цели, немедленный отход и смена позиции.

Отчёт о работе конструкторского бюро и планах на ближайшее полугодие Мы давно не публиковали материалы по нашим комплектам «Фантом-2М»: это связано с тем, что большая часть работ последнего времени велась в рамках государственной лаборатории по основному профилю. Тем не менее опыт самостоятельного проектирования вывел наши возможности на новый уровень. Ранее мы отправили наши комплекты в зону СВО и получили положительную обратную связь: они использовались снайперами, полевыми медиками, операторами, группами противодействия БПЛА. Однако из-за отсутствия собственного производства и свободных средств мы оказались в ситуации, когда продолжение исследований и их развитие стало возможным только при государственной поддержке. Всё это время мы также работали с частными подрядчиками: выполняли разработки (чехлы на антенны, материалы для маскировки, рисунки камуфляжей или изделия целиком), проводили консультации и обучали людей, и продолжаем это делать. Мы открыты к сотрудничеству. Тем не менее последний год прошёл преимущественно в работе по контракту с государственной лабораторией, там спектр нашей деятельности стал шире. Имея опыт полигонной и инструкторской работы, а также опыт взаимодействия с подразделениями «на земле», я вижу, что предела деятельности у подобных специалистов практически нет. Вопрос лишь в том, что КБ «Фантом» — это несколько человек, и до последнего времени все ресурсы были брошены на решение конкретного проекта. «Фантом-2М» прошел апробацию в зоне СВО, у нас уникальный опыт, однако сама логика войны ведёт нас к расширению деятельности и вынуждает браться за новые идеи, заказы, изучать новые области. Проект, над которым мы работали последнее время, получит продолжение. Администратор трудится в должности старшего научного сотрудника и в эти дни пишет планы на ближайшие полгода. Разработка, длившаяся около года, прошла путь от эскизов и концептов до рабочих изделий, снижающих вероятность обнаружения. Создано около 15 новых расцветок, сформирован серьезный задел на ближайшее будущее. В прошлом подобный результат достигался за полтора‑два года. Особенно хочется отметить, что нам удалось интегрировать хорошие идеи от гуманитарных структур. Думаю, многие заметили, что мы всё чаще отходим от сугубо пехотного камуфляжа к проблемам интеграции изделий и обучения, к новым технологическим способам обнаружения, к вопросам тактики. Несмотря на то что анализ войны сейчас идет ускоренно и ежедневно, остро встаёт проблема роли маскировочных изделий в различных подразделениях, проблема их стоимости, возможности и перспективы монтажа на технику, работа с крупногабаритными объектами. Поэтому мы продолжим публиковать то, что нас волнует или цепляет. При всём обилии новостей по теме мы понимаем, что назрел революционный рывок в области. Планы на данный момент включают несколько направлений. Во-первых, работа по профилю в государственной лаборатории и развитие разработок. Во-вторых, параллельная работа с другим государственным учереждением и профильными лабораториями для создания изделий в области БПЛА: комплексная работа, наш первый опыт в довольно сложном качестве: ведение разработок командой молодых ученых, руководство и вывод прототипа на рабочий уровень. Предполагаются командировки на Дальний Восток. В-третьих, работа с частными заказчиками. Мы планируем провести опытные разработки «под ключ», от нуля до готового изделия. В-четвёртых, продолжается консультационная работа с военными по закупкам, налаживанию контактов и обучению. Поэтому сейчас приоритетами мы ставим разработку, развитие темы и опережение противника (и потенциального противника). Публикации и блогерство отходят на второй план. Пожелайте нам удачи: начинается новый цикл разработок, который продлится до конца текущего года. Не всё мы можем опубликовать из‑за цензуры, но мы помним о вас каждый раз, когда ловим себя на мысли, что это стоило бы показать подписчикам.

Планы на данный момент включают несколько направлений. Во-первых, работа по профилю в государственной лаборатории и развитие разработок. Во-вторых, параллельная работа с иным государственным вузом и профильными лабораториями для создания изделий в области БПЛА. Это не столько маскировка, сколько комплексная работа, наш первый опыт в довольно сложном качестве: ведение разработок, руководство и вывод прототипа на рабочий уровень. Предполагаются командировки на Дальний Восток. В-третьих, работа с частными заказчиками. Мы планируем провести опытные разработки «под ключ», от нуля до готового изделия. В-четвёртых, консультационная работа с военными по закупкам, налаживанию контактов и обучению. Поэтому сейчас приоритетами мы ставим разработку, развитие темы и опережение противника (и потенциального противника). Публикации и блогерство отходят на второй план. Пожелайте нам удачи. Начинается новый цикл разработок, который продлится до конца текущего года. Не всё мы можем опубликовать из‑за цензуры, но мы помним о вас каждый раз, когда ловим себя на мысли, что это стоило бы показать подписчикам.

Отчёт о работе конструкторского бюро и планах на ближайшее полугодие Многие заметили, что мы давно не публиковали материалы по нашим маскировочным костюмам серии «Фантом-2М». Это связано с тем, что большая часть работ последнего времени велась в рамках государственной лаборатории по основному профилю. Тем не менее опыт самостоятельного проектирования вывел наши возможности на новый уровень. В прошлом году мы отправили несколько комплектов в зону СВО и получили положительную обратную связь. Костюмы использовались снайперами, полевыми медиками, группами противодействия БПЛА. Однако из-за отсутствия собственного производства и свободных средств мы оказались в ситуации, когда продолжение работы и её развитие стало возможным только при государственной поддержке, а именно в нашем случае — в рамках профильной лаборатории. Всё это время мы также работали с частными подрядчиками: выполняли разработки маскировочных решений (чехлы на антенны, материалы для маскировки, рисунки камуфляжей или изделия целиком, консультации по маскировке, обучение) и продолжаем это делать. Мы открыты к сотрудничеству. Тем не менее последний год прошёл преимущественно в работе по контракту с государственной лабораторией, и спектр моей деятельности стал шире. В нашей области всегда не хватает квалифицированных специалистов. Имея опыт полигонной и инструкторской работы, а также взаимодействия с подразделениями в полях, я вижу, что предела деятельности у подобных специалистов практически нет. Вопрос лишь в том, что КБ «Фантом» — это несколько человек, и до последнего времени все ресурсы были брошены на решение конкретного проекта. Костюмы КБ прошли апробацию в зоне СВО, у нас уникальный опыт, однако сама логика войны ведёт нас к расширению деятельности и вынуждает браться за новые идеи, заказы, изучать новые области. Проект, над которым мы работали последнее время, получает продолжение. Ваш администратор трудится в должности старшего научного сотрудника и в эти дни пишет планы на ближайшие полгода. Разработка, длившаяся около года, прошла путь от эскизов и концептов до рабочих изделий, снижающих вероятность обнаружения. Создано около 15 новых расцветок, сформирован серьёзный задел на будущее. Не буду углубляться в детали, но работа по этому направлению не может не радовать: в прошлом подобный результат достигался за полтора‑два года. В процессе подготовки итогового отчёта, анализа протоколов и информации был сделан ряд выводов о типовых фонах. Особенно хочется отметить, что нам удалось интегрировать хорошие идеи от гуманитарных структур — волонтёров и групп, занимающихся маскировкой. Касательно публикаций в канале. Думаю, многие заметили, что мы всё чаще отходим от сугубо пехотного камуфляжа к проблемам интеграции изделий и обучения, к новым технологическим способам обнаружения, к вопросам тактики. Несмотря на то что выводы и анализ войны сейчас идут ускоренно и ежедневно, остро встаёт проблема роли маскировочных изделий в различных подразделениях, проблема их стоимости, возможности и перспективы монтажа на технику, работа с крупногабаритными объектами. Поэтому мы продолжим публиковать то, что нас волнует или цепляет. Буквально сегодня мы снова разбираем отчёты западных OSINT-аналитиков и новые видео. При всём обилии новостей по теме мы понимаем, что необходим революционный рывок в маскировке. Работа по профилю в этом году дала возможность реализовать многие идеи, но до их окончательной модернизации, обкатки, интеграции и превращения в удобные, понятные рядовому солдату изделия потребуется время. Этим мы и займемся.

«Тёмный технологический лес»: вызов для маскировки Если посмотреть на фантастику, то война клонов и дронов в «Звёздных войнах» имеет под собой серьёзное научное предположение о том, что человек будет рано или поздно вытесняться из непосредственных боевых действий. Современные «килл-зоны» очень хорошо это иллюстрируют. И вот здесь, в этой грядущей эпохе машин, в этом «тёмном технологическом лесу», маскировка становится первичным навыком выживания. Средства обнаружения множатся и расширяются; мы же продолжаем работать в классической схеме «щит и меч». Но я заметил, что некоторые процессы идут параллельно и одновременно: разные тренды и способы скрытия, разные устройства и подходы. В реальных полевых условиях всё сильно разнится. Однако для того, чтобы скрыть не просто бойца, а целые армии машин, потребуется нечто большее, чем обычные сетки и пончо. И даже большее, чем отдел в Х. Маскировка всей этой высоконаучной техники потребует серьёзного институционального подхода. Потребуется переход к активным и адаптивным системам, к многоспектральным решениям, к тотальной симуляции. Представьте себе машину, которая не нагревается, не излучает радиоизлучения, работает автономно. А что если добавить ей не полипропиленовую листву, а радикально новые материалы (адаптивные, живые и т.п.)? А что если она сможет эффективно понижать и повышать тепловую сигнатуру или создавать ложные сигналы? Как глубоко сможет такая диверсионно-разведывательная группа пройти вглубь территории потенциального противника? Чтобы это не звучало слишком фантастично, повторю: примеры из недавних боевых действий учитывают НРТК, дроны, роботов, применяемых в зоне СВО (например, недавно Украина получила для испытаний человекоподобных роботов Phantom MK-1). На тактическом уровне места нахождения личного состава, боюсь, будут всё больше напоминать игровые «арены», которые сейчас хорошо знакомы школьникам, только забетонированные в тылу, а также обслуживающие робототехнику хабы, вечно отражающие налёты БПЛА во всех проекциях. Институционализация знаний и постановка задач для науки Я боюсь, что реальное время уже опережает наши запросы, и, несмотря на практическую акцентуацию, война машин, война дронов, или «тёмный технологический лес» уже вокруг нас. Как обычно, нужен технологический рывок, пока суммарный ВВП стран НАТО не сделал это за нас. Я не говорю о политике, но явно чувствую параллели с задачами механизации в 1930-е годы и буквально постоянно думаю об этом времени, потому что чувствую, что наши «часы» уже приближаются. Сможем ли мы подготовиться к войне будущего? Все ли перенимут хорошие идеи из этой войны, а не самые тёмные из них? Опыт показывает, что есть примеры удачных реформ после крупной войны , так и примеры, когда мышление недавнего прошлого принесло немало потерь и поражений. Вопросов много, и далее, я надеюсь развить эту мысль конкретнее: что мы можем сделать для войны будущего сейчас, в какие области науки стоит обратиться, какие перспективные технологии стоит изучать тому, кто хочет победить в неизбежном (на мой взгляд) конфликте 2040-х годов? Точечные решения на уровне швейной фабрики или инноваторов из народного ВПК здесь не помогут. Потребуется институционализация маскировки — создание единой специализированной научной школы, лабораторий и производств, способных работать с новыми материалами и технологиями и производить их массово. Маскировка должна стать такой же наукоёмкой отраслью, как и разработка самих средств обнаружения. Для нас, разработчиков, путь видится в переходе к активной и адаптивной маскировке, уходе от статичных решений. В разработке мультиспектральных систем, способных скрывать объекты одновременно в видимом, ИК и радиолокационном диапазонах. В активном применении материаловедения и создании систем управления сигнатурой. Мы вступили в эру, где война превращается в противостояние инженерных школ и технологических укладов. Та война, которую мы знали, уходит в прошлое. На её месте возникает тёмный, опасный и неизведанный технологический лес.

Война машин как новая реальность: вызовы для доктрины, маскировки и подготовки кадров (ч.2) Даже если допустить, что мы остаёмся на уровне БПЛА и НРТК, это уже создаёт (даже локально) поле боя, которое в перспективе будет управляться только машинами. Вопрос только в том, когда цена гуманоидных машин станет ниже и шире их производства (а к этому идёт Китай: напр., робот-гуманоид Tiangong недавно одержал победу на марафоне в Пекине, пусть и с дозаправками льдом и маслом). В любом случае выгода от их применения рано или поздно превысит стоимость. То же самое произошло и с БПЛА. Дело не в том, что дроны были игрушкой, которую никто не воспринимал всерьёз (хотя и это тоже), а в том, что распространение микроэлектроники и знаний достигло критической массы. Литиевые аккумуляторы, усложнённые протоколы связи, доступность простейшей электроники и 3D-принтеров — всё это сделало цену дрона приемлемой, а его ремонт и производство возможными. Я привожу этот тезис не ради фантастики, а для того, чтобы показать: логика развития всё равно приведёт нас к автоматизированной, электронной, машинной армии. Человек-оператор и солдат новой эпохи Формирование будущей армии, эффективной и после завершения текущего конфликта, упирается в построение новой доктрины. Причём, как я всегда говорю (извините за вечные повторы), этот процесс должен начинаться с детского сада, со школьной скамьи. Советская система и война XX века требовали массовой мобилизации, героизма, самоотверженности, идейности, коллективизма — и с этой задачей большевики справились, они подготовили героев новой эпохи, способных прыгать в огонь на парашюте и менять танки как коней. Однако какая задача встанет перед нами сегодня? Даже в моей личной истории я уже вижу, как наше будущее поколение увлекается робототехникой, как легко им даются сложнейшие задачи и как иначе они видят все процессы. Я не могу знать и сравнивать их со своими современниками, но их задача — решать будущие проблемы, и эволюционно, к вызовам своей эпохи, они должны быть подготовлены всесторонне. Эти люди, это новое поколение солдат, уже недостаточно будет просто обучать на полигонах. Это будет иная армия и иная война: адаптивность, инженерные решения, уникальное, живое мышление в сочетании с превосходным владением техникой. Солдат и командир будущего будет оперировать десятками машин (или их подразделений) одновременно, планировать тактику с учётом противодействия со стороны искусственного интеллекта, совершать множественные локальные технические прорывы в короткое время. Для этого недостаточно одной физической подготовки, хотя и она всегда необходима и важна. Кстати, мы совершенно не упоминаем биологический путь: CRISPR, генетические модификации, биохакинг, которые тоже станут нормой как в отношении бойцов и их обеспечения, так и, возможно, на уровне модификации природных элементов — флоры, фауны. Здесь за последние годы тоже был серьёзный прорыв, но мы эту тему сейчас не трогаем, лишь напоминаем в контексте того, что технологии стремительно развиваются во всех направлениях, а не только в инженерной, сугубо технической области. Однако генетическое клонирование, создание специальных животных пока что идёт не так быстро, а вот модификации на уровне вирусов и паразитов могут быть (и уже) поражающе эффективны на локальном и даже национальном уровне (урон от Covid-19 сложно подсчитать, как прямой, так и косвенный). Про климатическое оружие упоминать просто не хватит текста, хотя в реальности подобные гибридные операции очевидно смогут нанести существенный ущерб экономике страны во время войны. Опять же, всё новое и эффективное требует высокой квалификации армейского персонала. Процесс вовлечения гражданских специалистов из высшей школы в военную среду происходит не просто на одном лишь энтузиазме — военное дело становится всё более технологичным, возможно, быстрее, чем мы ожидали.

Война машин как новая реальность: вызовы для доктрины, маскировки и подготовки кадров (ч.1) Введение В английском языке словосочетание the drones war, как мне кажется, отсылает нас не столько к военной литературе, сколько к научной фантастике. Вспомним хотя бы «Звёздные войны» с их армиями клонов и дроидов, или, если брать более раннюю классику, романы Станислава Лема, где автономные машины вели войны за ресурсы. Фантасты прошлого века, как ни странно, довольно точно предугадали этот путь: человек постепенно вытесняется из непосредственных боевых действий. Сегодня мы слышим об этом всё чаще: повсеместно используются БПЛА, наземные робототехнические комплексы («Курьер», «Варан» и другие), в боевые процессы так или иначе внедряются нейросети. Думаю, что многие наши современники ещё недавно воспринимали все эти термины как реальность далёкой фантастики или как теоретические модели войн будущего из учебников. Однако в действительности, в ходе СВО и в ряде других конфликтов с 2010-х годов, отмечается всё большее, почти в геометрической прогрессии, увеличение применения роботизированной техники. Лично для меня 2024–2025 годы были особенно насыщены: техника, микроэлектроника, сложная химия, высокие требования и внимательность потенциальных потребителей к материалам и средствам во всех областях, где они работают. Конкретно в нашей сфере — противодействия БПЛА — волей-неволей приходится разбираться в широком наборе средств. Даже не имея возможности летать, ты всё равно должен знать устройство различных дронов, устанавливать новые протоколы и опосредованно формировать эту новую доктрину, где активно работает инженер, а не солдат в привычном понимании. Сегодня мы имеем опыт реальной войны машин, сложных устройств, управляемых полуавтономно (как, например, ударные БПЛА дальнего действия). Фантастические войны будущего, описанные писателями, уже не так далеки, как кажется. Настолько, что, размышляя над этим материалом, я осознал необходимость публикации таких мыслей для их документации. Даже ошибочные суждения помогут нам в дальнейшем использовать их как точку опоры, понимая, в чём именно мы ошибались в 2020-х годах. «Килл-зоны» и наступление беспилотной логистики Современные «килл-зоны» (killzone) наглядно иллюстрируют тот факт, что многокилометровые участки фронта могут оставаться полем боя только для радио и робототехники, и это уже реальность наших дней. Да, у наземных робототехнических комплексов есть проблема проходимости, у БПЛА и НРТК — ограничения по грузоподъёмности и скрытности. Однако мы не успеем заметить, как на поле боя выйдет гуманоидная машина, и вот этот момент будет действительно пугающим в своей эффективности. Если представить, что таким роботом будет управлять реальный солдат в очках виртуальной реальности, то 16 таких бойцов смогут штурмовать траншеи и квартиры без потерь реального человека, чья стоимость (простите за сухость) порой достигает таких цифр, что замена его машиной становится экономически оправданной. Гуманоидный робот сможет выполнять все функции по управлению техникой, ремонту, подвозу и заряжанию боеприпасов, разведке, ложным действиям — открывается крайне широкий список возможных задач. Да, это сложный проект, но у нашей страны есть отличный задел в виде роботов из космической программы (FEDOR, «Марфа»), а главное — наработанные интерфейсы в системе «человек–машина», плюс мощная инженерная база. Это вопрос времени. Россия не может оставаться в стороне от реализации своей инженерной школы в этой области — это необходимо для многих вопросов, но в военной сфере перспективы могут быть шокирующе эффективны.

Мультиспектральные системы маскировки Швейцарии: видео полевых испытаний Оборонное закупочное ведомство Швейцарии armasuisse в период с июля по сентябрь 2025 г. провело двухнедельные полевые испытания мультиспектральных маскировочных систем на полигонах Тун и Буре. В тестировании участвовали специалисты Объединённого командования операций, ВВС, Сухопутных войск, Штаба армии и логистической организации вооружённых сил. На видео можно увидеть уже известные и новые мультиспектральные системы европейских производителей. Испытания проводились с земли и воздуха в различных погодных условиях и уровнях освещённости с использованием тепловизоров WBG LR 19, ПНВ камер и РЛ систем. По результатам испытаний в ноябре 2025 г. контракты на поставку MSTS (14 лотов) заключены с тремя европейскими производителями: швейцарской SSZ Camouflage Technology AG, немецкой Saro GmbH и шведской Saab Barracuda AB.

Быстроразвертываемый маскировочный комплект из Австралии 26 марта 2026 г. на оборонном симпозиуме в Канберре рядовой 1-го бронетанкового полка Австралии Блейт Джилл-О’Коннор получил золотую рекомендацию за разработку маскировочного комплекта для бронетранспортёров М113. Конструкция выполнена по принципу «ракушки» (наподобие тех, что предлагал Красный Гуманитарий или антидроновых решеток ВСУ): гибкие силовые дуги, закреплённые на центральной части корпуса, веером раскрывают маскировочную сеть. Комплект разворачивается силами двух солдат за 5 мин. против 15–20 мин. у традиционных сетей, а демонтаж также ускорен и не требует удаления навешенных ранее элементов естественной маскировки. В конструкции использована термомаскировочная сеть, снижающая излучение в тепловизионном спектре. Это «низовая» инициатива: Блейт самостоятельно освоил CAD и изготовил прототип в армейской мастерской MakerSpace на авиабазе Эдинбург при поддержке инновационной программы ВВС EDGY (1000$ на материалы).

Новое мультиспектральное пончо для скрытия от БПЛА от Saab Barracuda Шведская Saab 11 мая 2026 г. представила свое новое средство для индивидуальной маскировки ЛС: Barracuda Poncho. Изделие позиционируется как ответ на массовое применение БПЛА...копиум решений, уже используемые с обеих сторон в зоне СВО. Заявлено скрытие во всех популярных диапазонах. Изделие выпускается в трёх расцветках: лес, каменистая пустыня и арктика. Двусторонняя конструкция позволяет использовать два режима: сторону для дневных операций, и сторону для ночных с усиленной теплозащитой. Размер пончо 140×255 см. Капюшон совместим со шлемом. Масса 1,1 кг. Надевается поверх боевого снаряжения. Изделие можно использовать как экран, закрепляя между деревьями. Снова лозунги о технологии управления сигнатурой (Signature Management). По заявлениям разработчиков, пончо снижает тепловое излучение до 70%, выравнивая сигнатуру бойца с температурой фона. Используются радиопоглощающие материалы для дополнительной защиты от РЛС.

Маскировочные комплекты 4-й ОМСБр Факт организации бригадного производства маскировочных комплектов в 4-й отдельной гвардейской мотострелковой бригаде (источник) воодушевляет и является хорошим примером адаптивного подхода. По имеющимся видеоматериалам, комплекты представляют собой лёгкие экранирующие накидки из дышащей ткани с пришитыми элементами, имитирующими листву (скорее всего популярная на рынке китайская нетканая ткань с металлизацией). Если следовать тренду на классификацию, то изделие относится к классу экранирующих. Заявлено, что изделие позволяет избежать накопления тепла внутри и сохраняет работоспособность в течение длительного времени. Внесение в конструкцию дополнительных элементов (листвы) из дешевого материала явный компромисс для удешевления и упрощения производства. Сам факт создания бригадных цехов заслуживает одобрения и представляет собой положительный пример децентрализованного подхода.

Краткий обзор средств индивидуальной тепловизионной маскировки, Воронеж, 2026 г. Коллеги из ZaVOZ подготовили и распространяют методическое пособие по противодействию тепловизионному наблюдению. Издание выпущено в печатной форме тиражом 1000 экз. и доступно в электронном виде бесплатно по запросу. Охватывает базовые понятия тепловой маскировки и предлагает собственную классификацию индивидуальных антитепловизионных комплектов (термос, вентилируемая конструкция, зеркальный экран и т.д.). Отдельные разделы посвящены демаскирующим факторам при использовании маскировки в условиях БД. С авторами и разработчиками знакомы лично; у них накоплен значительный практический опыт. Несмотря на скромный объем и популяризаторский формат, предлагаемый материал будет полезен бойцам и вызывает практический интерес. Наш взгляд на отдельные аспекты может отличаться, но пособие однозначно заслуживает внимания. Ссылки на авторов и возможность получения документа есть в их официальном канале.

О классификации антитепловизионных комплектов Опубликовано видео испытаний маскировочной экипировки, проводившихся на полигоне в Н (пост канала ПНШ). Это серьезная площадка и ситуация с цензурой на полигонах вызывает удивление. Однако видео в сети и обсуждение возможно. В испытаниях участвовали и изделия, знакомые мне по работе в государственной лаборатории. Предложенная классификация на термосдерживающие и экранирующие комплекты интересна, однако реальный эффект не столь однозначен. Экранирующие костюмы действительно имеют холодный контур. Но в тёплой зоне термограммы (напр., при высокой фоновой температуре/после интенсивного движения) требуются дополнительные элементы. По эргономике претензии справедливы: все представленные комплекты на практике неудобны в той или иной степени. Ни один из них не даёт комфорта, сопоставимого с обычным обмундированием. Ситуативность маскировки означает, нет универсального комплекта. Выбор средства должен определяться конкретной задачей, условиями ее выполнения.

С Днём Победы, товарищи! В эти дни святой долг каждого – почтить память тех, кто воевал с фашизмом и трудился для защиты нашей Родины. Мой прадед, Вешнев Порфирий Дмитриевич, в 1941 г. был призван Енотаевским РВК в возрасте 32 лет. Попал в плен к немцам после контузии (миномет) под Вязьмой. Поскольку до войны работал ветеринаром, его не уничтожили, а привлекли к работе на крупном хозяйстве немецкого бюргера в оккупированной Франции. Неоднократно бежал из плена, вернулся в родной край уже после освобождения американцами, прошёл распределение. Наград было немного, но сыновей и внуков он воспитал патриотами; судьба наших мужчин и Родина – неделимы. Подобная история есть в каждой семье. Если сейчас Вы на фронте, на переднем крае, вспомните наших ветеранов в свободную минуту. Пусть коснётся плеча дух предков и даст сил выжить, превозмочь, добить врага и вернуться с Победой в отчий дом. Поздравляю всех, кто помнит и продолжает дело своих дедов и прадедов, приближает нашу победу сегодня. С праздником, товарищи!

Вид с трофейной камеры FPV противника: ПНВ-камеры для работы в сумерках Противник активно комплектует свои FPV не только тепловизионными модулями, но и высокочувствительными камерами ночного видения, работающими в ближнем ИК диапазоне. Расширение спектральных каналов разведки противника существенно повышает эффективность охоты на нашу технику и пехоту. В отличие от тепловизора, который фиксирует излучение нагретых объектов, ночные камеры позволяют оператору обнаруживать удалённые источники света (напр., автомобильные фары) на дистанциях в несколько километров. По сообщениям с фронта, в трофейных образцах таких камер зафиксирована способность видеть свет фар на расстоянии до 10 км. Для снижения заметности в ночное время необходимо помнить о работе средств разведки в ПНВ-спектре, соблюдать маскировочную дисциплину, применять проверенные материалы и изделия. Дополнение дронов камерами НВ не отменяет, но расширяет временные окна и условия, в которых противник сохраняет возможность наблюдения и наведения.

Странный взлет и падение Российского народного ВПК (статья War on the Rocks, 2026) Настоящий пост представляет собой пересказ ключевых тезисов статьи «The Strange Rise and Fall of Russia's Crowd‑Sourced Defense Industry», опубликованной в западном военно‑аналитическом издании War on the Rocks в 2026 году. Материал излагает оценки и выводы авторов публикации без редактирования их точки зрения. Наше КБ и многие коллеги непосредственно связаны с описанными процессами, что делает данный обзор актуальным для профессионального сообщества. В начальный период специальной военной операции российские подразделения столкнулись с острым дефицитом базового снаряжения (спальные мешки, обувь, средства связи), а затем дронов, приборов ночного видения, маскировки и систем РЭБ. Волонтёры, некоммерческие организации и технические команды через Telegram‑каналы организовывали сбор средств, закупку в Китае квадрокоптеров Mavic, FPV‑дронов, переоборудование гражданской техники. К осени 2022 г. ежемесячные сборы достигали 460 млн р. (около 6 млн долл.). Крупнейшими операторами стали «КатяВаля» (прямая доставка на передовую), «Народный фронт» и «Вече» (региональные власти). В 2024 г. волонтёрами собрано около 11,8 млрд р. К декабрю 2025 г., по заявлению президента, граждане и предприниматели собрали 83 млрд рублей только на беспилотные технологии; другие официальные источники называли сумму до 350 млрд рублей. Первоначально отношение официальных представителей Минобороны было скептическим (всё нередко квалифицировалось как действия «не по уставу»). Однако к 2024 г. ситуация изменилась. Министр обороны Андрей Белоусов публично признал медлительность традиционных процессов и положительно оценил гибридные/частные проекты. За восемь месяцев 2024 г. военными было принято 65 волонтёрских проектов: 31 тип БПЛА, 8 наземных роботизированных платформ, 20 систем РЭБ. К декабрю 2024 г. закуплено более 100 000 изделий малых КБ и гражданских производителей. В конце 2024 президент поручил оборонной промышленности наладить сотрудничество с народным ВПК и ввести систему грантов для изобретателей. Крупные предприятия (в частности, «Калашников») начали заключать контракты с успешными волонтёрскими командами, включая «Ушкуйник» и проект «Архангел». В качестве причин падения народного ВПК к 2026 г. авторы выделяют несколько факторов: 1) Усталость доноров и падение объёмов сборов. 2) Блокировка обычного Telegram в феврале 2026 года, разрушившая каналы коммуникации и координации. 3) Государственное наращивание собственного производства беспилотников, снизившее зависимость от волонтёрских поставок. 4) Проблемы интеграции: военные закупки по‑прежнему ориентированы на крупные предприятия, малому бизнесу не хватает мощностей для серийного выпуска, слабый входной контроль приводит к некачественным изделиям. 5) Часть успешных проектов столкнулась с поглощением со стороны аффилированных структур. В статье делается вывод о том, что в жёстко контролируемой системе возникла редкая инновационная волна «снизу вверх», действительно повлиявшая на боеспособность армии на ранних этапах. Однако горизонтальные инициативы в российской системе объективно ограничены. По мере того как государство наращивает собственные мощности и восстанавливает контроль, народный ВПК утрачивает автономию. Большинство волонтёрских проектов к началу 2026 г. либо закрылись, либо были интегрированы в крупные предприятия (ред. - как и в нашем случае). Авторы прогнозируют, что после активной фазы войны подобные инициативы либо прекратят существование, либо перейдут под контроль аффилированных структур. При этом признаётся, что российские вооружённые силы по ряду критических технологий сохраняют зависимость от волонтёров и стартапов. Ссылка на оригинал: https://warontherocks.com/the-strange-rise-and-fall-of-russias-crowd-sourced-defense-industry/

«Ослепляющий» патрон для борьбы с FPV (Военно-воздушная академия им. Жуковского и Гагарина, 2025 г.) Разработан специальный патрон для гладкоствольного оружия, нейтрализующий FPV-дроны быстросохнущим красящим веществом. Патрон содержит капсулу с составом; при подлёте к цели срабатывает пороховой заряд, капсула разрывается, формируя перед дроном облако мелкодисперсного вещества с высокой адгезией. С практической точки зрения есть вопросы: винты нагруженного дрона, летящего на скорости, создают мощный воздушный поток, способный отклонить облако. Плотность тучи и время застывания состава должны быть строго выверены для любых погодных условий. На дистанциях прицельного применения дробь (или даже) сеткометы обеспечивают сходную эффективность с ощутимым кинетическим воздействием. Наиболее востребованными средствами подавления остаются стрелковое вооружение и РЭБ. Идея «ослепления» интересна, но, на наш взгляд, её практическая ценность подтвердится только после доработки и апробации в войсках.

Владислав Лобаев «Снайпинг» (2004 г.) Одно из наиболее полных руководств по снайперскому делу. Её автор известен также как основатель оружейной компании Lobaev Arms. Издание охватывает широкий круг вопросов: от баллистики, тактических основ и распределения обязанностей в снайперской паре до маскировки и методов работы с приборами . Присутствует раздел о маскировке, в котором рассматриваются принципы выбора и оборудования позиций, использование индивидуальных маскировочных костюмов (гилли), учёт демаскирующих признаков (звуки, запахи, блики оптики, следы) и правила скрытного передвижения. Системно разбираются факторы, выдающие присутствие снайпера, и предлагаются конкретные методы их устранения, что напрямую относится к задачам создания комплексной маскировки личного состава и техники. Несмотря на то, что книга была написана в 2004 г. и отдельные её положения в части тактики или оборудования устарели, методическая база и системный подход к скрытности, изложенный автором, сохраняют свою актуальность.