Лукошко ценностей

Перелистывал по работе знаменитую книгу «Советский простой человек» под редакцией Левады. Это данные опроса ВЦИОМа, 1989 год, по всесоюзной выборке. Он специфический, сейчас так не делают. Однако данные имеют уже историческую ценность. Это определенное (ре)конструирование социальных групп, которых в СССР считали маргинальными. Интерес представляют и варианты реакций. И что понималось под ликвидацией — расстрел, ирония? Социологи, заставшие те времена, говорили, что первое. Любопытно, что сюда входили хиппи и рокеры. Причем рокеров желали ликвидировать сильнее, чем сектантов или алкоголиков, или психически больных. А бездомные не имели четкой маркировки и были бичами, бомжами, бродягами. Последнее мне даже импонирует. Есть что-то в этом от путешествий, благородного варварства. Нравы смягчались спустя 10 лет. В.С. Магун как-то подкинул мне статью группы Левады об этом («Человек советский» десять лет спустя). Интересно, какие сейчас есть классификации маргиналов у нас и как они конструируются

Мы очень мало знаем о чужой профессиональной жизни. Три десятилетия назад в ежедневных выпусках программы «Время» каждый мог на несколько секунд увидеть уголок цеха, турбинный зал электростанции, строй комбайнов в поле, точные экономные движения людей этого индустриального мира. Теперь эта сторона скрыта, но продолжает существовать, не сильно изменившись технологически (такие же машины, корпуса, движения). Но мотивация работника претерпела радикальные изменения. Что думают люди о своей работе? Об этом они рассказывают сами на страницах сборника. Мы представляем читателю некоторые материалы многолетнего проекта группы СИЗИФ OF ТРУД. Это одновременно и полевое антропологическое исследование, и хроника борьбы трудящихся за свои права. 19 октября проект СИЗИФ ОF ТРУД и издательский кооператив НАПИЛЬНИК ждут вас на презентации альманаха ТРУД ПОЗНАЁТ СЕБЯ. Поговорим про историю создания проекта, идею альманаха и пообщаемся вместе с Напильником с гостями о людях и работе... Москва, 19 октября, 18:00, м. Павелецкая. Пространство «37А». Чтобы попасть на мероприятие, пишите в обратную связь сообщение “труд познаёт себя“: @cult_ura_bot Книга стоит 600 рублей, заказать можно у издательского кооператива НАПИЛЬНИК, написав сюда: @napilnik_bot

Выглядит новый сборник очень симпатично и вдвойне здорово, что авторы его публично представят скоро. Исследования труда —непаханое поле в России. Как известно, важно не путать: работа — закрепощает, а труд — освобождает!

Проблема множественности правдивых описаний реальности в социальных науках На исследовательском семинаре в Шанинке разбирали сегодня на ридинге Иена Шапиро, кусок из «Бегство от реальности…». На мой вкус, один из лучших текстов о том, как ставить проблему и о трудностях, которые сопряжены с этим. На очень простом игровом примере с женитьбой из фрагмента ниже Шапиро показывает, во-первых, проблему множественности описания (смыслы и мотивация действия), во-вторых, объяснения реальности (через теорию) и, в-третьих, проблему теоретической нагруженность наблюдения (и наблюдающего) и невозможность до конца выйти за пределы теории в построении research proplem. Дальше эту модель можно усложнять, нанизывая дополнительные переменные и усложняя «почему». «Наблюдение является теоретически нагруженным и в более тонком смысле, чем тот, о котором речь шла выше. Проблема теоретической нагруженности так или иначе затрагивает целый ряд более общих вопросов, связанных с феноменом множественности правдивых описаний. Женщина, которая говорит «да» во время церемонии бракосочетания, может: • выражать искреннюю любовь; • делать (не делать) то, что приказал ей отец; • исполнять ожидаемый от нее социальный ритуал; • бессознательно воспроизводить патриархальную семью; • женить на себе самого состоятельно мужчину из тех, с которыми она смогла познакомиться; • максимизировать свои шансы воспроизвести собственные гены. Каждое описание является теоретически нагруженным в том смысле, что оно толкает нас на поиск различных типов объяснений. Мы увидим это, если зададимся в каждом из вариантов вопросом «Почему?» и посмотрим, какое именно объяснение потребуется для ответа на него. • Почему она любит его? Предполагается обращение к ее персональной биографии. • Почему она подчиняется (не подчиняется) своему отцу? Предполагается обращение к психологическому объяснению. • Почему она согласна играть роль в этом социальном ритуале? Предполагается обращение к антропологическому объяснению. • Почему она бессознательно воспроизводит патриархальную семью? Предполагается обращение к теории идеологий и отношений власти. • Почему она пытается извлечь максимум из рынка невест? Предполагается обращение к теории рационального выбора на основе учета интереса сторон. • Почему она максимизирует вероятность воспроизводства своих генов? Предполагается обращение к социобиологическому объяснению. Проиллюстрированный здесь тезис о теоретической нагруженности любого описания — это тезис о том, что не существует никакого «сырого» описания «фактов» или «данных». Всегда существует множество возможных правдивых описаний данного конкретного действия или явления. Задача состоит в том, чтобы решить, какое из них является самым подходящим». - Иен Шапиро. Бегство от реальности в гуманитарных науках, стр. 325-326

Кто решает, что является демократичным, а что — нет? У Адама Пшеворски — живого классика политической науки, который пока еще с нами, вышла новая статья в Journal of Democracy — Who Decides What Is Democratic? Это само по себе событие. Для меня в тексте важно, что Пшеворски критикует демократию с либерально-демократических позиций, как бы из нутра ее нынешней конструкции и на ее языке. Пшеворски отчетливо формулирует ряд проблем, которые частично объясняют кризис демократии задним числом. Первая проблема — диффузия понятия. Все политические силы хотят или являются (по крайней мере декларативно) демократическими, это общий политический этикет, который размывает базовую категорию: "When the values that different people respectively attach to democracy come into conflict with one another, who decides what is or is not “democratic”"? Вторая проблема — делегативный популизм. Люди готовы пожертвовать демократией ради разумного управления собой и получение необходимых благ взаимен неопределенности и бремени приближения будущего собственными усилиями. Третья проблема — политическое неравенство. Оно в свою очередь сцеплено с экономическим, когда деньги заказывают политику. Обычно этот аргумент неудобен и проскальзывает в аргументации мейнстримных авторов. Четвертая проблема — конкурирующие концепции максималистской демократии. За ними стоят очень разные ценности и интересы людей. Он пишет, что мы можем защищать внешние ценности-цели по отношению к демократии, которые мы вкладываем (хотим) в нее. В таком случае: "Защищаем ли мы саму демократию или ценности, которые мы ей приписываем? Каков ответ на этот вопрос, когда разные люди приписывают демократии разные ценности"? Пятая проблема, вытекающая из предыдущей — метод без цели. Попытка согласования этих ценностей порождает деконсолидацию порядка. Хотя в конце работы Пшеворски все же пишет, что демократия является единственным инструментом модерации такого рода ценностных конфликтов. Впрочем, метод без цели (или с разным целеполаганием) сложно защищать. Если кратко: все не очень хорошо. Это мы и так знаем, в частности из его прошлой книги 2019 года. Мне интересно другое — описание и поиск альтернативных ходов, структурная критика и определенная ревитализация политической теории демократии изнутри мейнстрима текущей модели. И, по-моему, ничего такого пока нет. Есть благие пожелания и ориентация на консервативно-паллиативный апдейт прежней модели. Но действовать консервативно тоже не очень выходит - Przeworski. Who Decides What Is Democratic? Journal of Democracy, 2024

Покой и солидарность могилок русской аристократии в Донском монастыре на 13-ю неделю Пятидесятницы

Главное академическое событие осени Напоминаю, что 27–28 сентября состоится конференция «Королевство пустых зеркал: социальные исследования социальных наук». Вот уже и готова окончательная программа! Будут именитые международные звезды, будут молодые исследователи, будет и ваш покорный слуга с докладом про переизобретение советского востоковедения в 1950–1970-е гг. Супер-краткие F.A.Q.: 👍 Да, можно просто прийти в Шанинку и послушать, предварительно зарегистрировавшись и взяв паспорт. ✍️ Да, есть возможность присоединиться онлайн, но тоже надо заранее зарегистрироваться. 🤝 Да, будут доступны записи выступлений, но не сразу. Всех с нетерпением ждем! До встречи на секциях!

Важное и уникальное событие в Шанинке, которое делают мою друзья и товарищи. Смотрите программу. Приходите!

Слайд из презентации для моего исследовательского семинара в Шанинке, который делаю для политологов. На этой встрече говорили о research problem и как ее находить. Есть море теоретико-методологических текстов о том, как правильно ставить исследовательскую проблему. Пожалуй, эта цитата Юнгера — один из лучших ответов для меня, сформулированный емко и в иносказательном виде в тексте вообще не о research problem. Проблема как загадка, которую нужно сначала правильно загадать, так искусно поставить силки, чтобы дичь попалась в них сама

О двух традиционализмах Суздаля Поездка подходила к концу на Суздале. В этом году ему исполняется, по официальной историографии, 1000 лет. Для меня Суздаль — особое место, в пространстве которого встречаются и сосуществуют два содержательно и внешне отличающихся традиционализма. Об их основаниях нужно разбираться отдельно. Как мне представляется, это важный феномен, который упускают из вида исследователи, но который очень важен для понимания момента и общей социальной динамики. Традиционализм первый (сверху-вниз) — официальный, заточенный на сохранение status quo с соответствующей символической политикой государства, он вертикален, традиция в нем утилитарна и инструментальна. Традиционализм второй (снизу-вверх) — общественный, он может быть представлен в большей степени в независимой культурной среде. Он горизонтален. Традиция здесь нужна для поиска национальной и этнической идентичности, поиска себя, близких, сообщества. Эстетизируемая и вольно понимаемая традиция как ресурс эмансипации через поиск, рефлексию, а вовсе не сохранения status quo. Суздаль — то место (одно из), где оба традиционализма выпукло встречаются. Остается сфокусировать внимание и верно поставить сами вопросы. Где, когда, при каких обстоятельствах оба традиционализма встречаются вместе на одних площадках, а когда они расходятся? Что у них общего, а чем они отличаются? В каких ситуациях доминирует то и другой? Как тот и другой появились в публичной сфере, причины и факторы их появления? Как-нибудь еще об этом можно написать подробно

Покрова на Нерли — завершение нашей поездки. Неприходящие ценности, так сказать, но уходящее лето. Небывало теплая пора для здешних краев

Последние доработки, ещё чуть-чуть и номер выйдет в свет. Ожидайте и ваше ожидание не будет напрасным. Считанные дни остались.

Совсем скоро в свежем номере «Путей России» выйдут первые два замечательных полевых исследования студентов, с которыми работами вместе. Статьи были подготовлены в рамках Мастерской исследования ценностей Летней школы. Первая работа — о наркобизнесе в Кимрах как коллективной травма жителей города (Ольховская, Рассудихина, Иващенко), вторая — о пониманиях этнических категорий учеными-физиками (Илецкая, Ремчуков). Расскажу о них в следующих постах после релиза)

5 книг о том, как взаимосвязаны ценности и политика Наткнулся на свою давнюю, но по-прежнему актуальную подборку книг на Горьком о том, как взаимосвязаны культура и политика. Рекомендую ее всем заинтересованным. По сути, то, чему и посвящена проблематика этого канала, то, чем занимаюсь сам последние годы. Современная политическая наука в силу целого ряда причин смещает свое внимание с исследований институтов, режимов, глобальных акторов на изучение микрополитики — субъективных феноменов политического сознания. Через исследования политической культуры мы лучше можем понять субъективные смыслы и мотивации социального действия и деятельности. Недавние социально-политические исследования, в том числе о которых я рассказываю ниже, доказывают, что базовые ценности (например, безопасность, гедонизм, традиция, универсализм) прямо влияют на политический выбор, политическое поведение индивидов. Иными словами, ценности имеют значение, причем ценности широких социальных групп, а не только политиков, интеллектуалов, элит. Мои исследовательские интересы связаны с этой проблематикой. В настоящий момент мне особенно интересно, как в условиях кризиса либеральной демократии в европейских странах политические ценности зависят от политического и экономического контекста — и наоборот. Иными словами, для меня важно понять, какие социальные группы придерживаются консервативных или продемократических ценностей и почему; можно ли найти какие-то устойчивые повторяющиеся связи, сочетания ценностей и факторов для большинства стран. Спойлер — да, можно. Я расскажу о книгах, которые могут дать цельное представление о том, что такое политическая культура и как соотносятся ценности и политика. По ним можно составить представление о состоянии исследовательского поля, познакомиться с разными объяснительными логиками, узнать ключевые вызовы, которые стоят перед исследователями сегодня

Одна из последних точек этнографической поездки — Суздаль. Город в праздничном состоянии, в этом году, согласно официальной историографии, ему 1000 лет. Смешанные впечатления, здесь много привнесенного сверху. В последние годы он переживает важные преобразования по сохранению и развитию исторического наследия. Однако разумные, талантливые штуки, фундированные на экспертизе, реализуются немного сверху-вниз. Суздаль как экзотизированный объект, который патерналистски облагораживает и приучает к хорошим манерам благодетельная метрополия. Москва помогает создать подлинную локальную идентичность и готова помочь жителям Суздаля в благоустройства своей жизни, полюбить город по-особенному. С другой стороны, а что, некрасиво что ли? А как иначе можно помыслить, перепридумать городскую политику, которая опиралась бы на местных жителей, специфику места? Лучше ведь так в существующих обстоятельствах, пока деньги дают, чем отсутствие заботы «сверху»? Возможна ли какая-то интеграция?

Открываем новый сезон курсов для вольнослушателей! Хотите погрузиться в изучение памяти о войнах и революциях вместе с Борисом Колоницким? Или начать свой путь в истории искусства вместе с Ильей Доронченковым? А может разобраться в археологии фольклора с Юрием Березкиным? Любой желающий может выбрать интересующие его дисциплины из образовательных программ Европейского университета и точечно на платной основе прослушать их. Попробуйте себя в роли студента Европейского университета — почувствуйте нашу атмосферу исследовательского любопытства и свободного открытого диалога

Рекомендую еще одни крутые курсы от ЕУ! Это целая большая программа для вольнослушателей. В этом году можно выбрать прицельно курсы под себя по антропологии, социологии, философии и др. С удовольствием сам бы записался как слушатель, быть студентов — в чем-то интереснее, чем самому вести. Свои курсы, конечно, нравятся, но не останется времени послушать умных людей)

Графики динамики базовых ценностей россиян В продолжении предыдущего поста для наглядности прикрепляю графики из работы Владимира Магуна. Первый — описательные статистики. Второй — результаты регрессивного анализа - Владимир Магун, Эволюция базовых ценностей российского населения, 2006–2021 годы, Социологические исследования № 12, 2023

Ценности россиян в динамике последних 15 лет Сейчас перечитываю для своего исследования со схожей методологией работу моего старшего коллеги — Владимира Самуиловича Магуна — «Эволюция базовых ценностей российского населения, 2006–2021». Бестселлер этого года для всех исследователей ценностей и Russian studies. Коли уж у меня канал о ценностях, поделюсь выводами. Но советую почитать всем оригинал, кому интересны ценности россиян. Хорошая работа наглядно, статистически опровергающая предубеждения о примордиальности, неизменности ценностной структуры общества на примере России. Владимир Магун пытается посмотреть, как фактор времени (время волны опроса) влияет на изменения базовых ценностей россиян по теории Шварца на данных ESS на протяжении последних 15 лет. Магун придумывает хитрую методологию конструирования переменной времени — как «дискретный показатель года опроса и непрерывный показатель года опроса» и еще как квадрат года опроса. Исследование показывает, что за 15 лет значимо растут ценности «активного индивидуализма» (риск-новизна, гедонизм и самостоятельность), падает значимость «эгоистического индивидуализма» (достижение, власть-богатство). Одновременно падают ценности «пассивной социальности» (безопасность, конформность). Меняются и ценности «активной социальности» —благожелательность, как забота о близких, растет, универсализм, как забота о дальних, падает. Ценность традиции — не меняется, ее показатели такие же низкие. Кроме этого, разные ценности отличаются своей изменчивостью, самые чувствительные ко времени — риск-новизна, гедонизм, безопасность. Если смотреть объемнее, то мы видим ценностный дрейф в сторону ценностей активного индивидуализма. То есть неоконсервативный поворот государства слабо влияет на ценностный консерватизм общества. Магун связывает эту динамику с социальными, экономическими, политическими переменами 1990-х, эффект от которых по-прежнему силен до недавнего времени. Как он пишет, «их влияние оставалось доминирующим на протяжении всего рассматриваемого 15-летия». - Владимир Магун, Эволюция базовых ценностей российского населения, 2006–2021 годы, Социологические исследования № 12, 2023

Движемся дальше и закругляемся обратно домой. Мстёра, Владимиро-Суздальская земля. Прекрасное промысловое село (бывший город), которое сейчас постепенно, но основательно восстанавливается силами, в частности, известного фотографа Федора Савинцева. Вот тут в тг он много пишет о Мстёре и своем деле, а здесь — интервью, рассказ о реставрационном процессе и культурном возрождении села, по возможности аккуратно, без колониализма, просвещения и морального зондажа. Федор, например, открыл в начале лета здесь кафе в выкупленном и отремонтированном кирпичном доме. Дети пьют компот и играют в карты, приходят их бабушки, соседи. Место становится важным пунктом публичной сферы поселка