крпчй

начать свою жизнь победителем — это ли не самое крупное поражение для человека? знатный род, звон лёгких наград и ласковая рука государства убаюкивают отважного авантюриста, заставляя поверить в то, что мир навсегда останется подчинён его воле. ограниченность, тем не менее, куда страшнее неприятельской пули. она не оставляет шанса на оправление от ран и медленно ведёт человека к гибели. гандикап, предоставленный прохору по праву рождения, был иллюзией, разбившейся о первые дни революции. вместе с поражениями на фронте погибло основание всех побед жизни, само фундаментальное право думать о слове триумф. тяжёлые 1918-1920 гг., омрачённые гибелью друга, впервые поставили прохора перед необходимостью признать собственную беспомощность. этого прохор не выдержал. ни многолетний труд, ни сильное тело, ни первоклассное образование не помогли ему пережить сломленной гордости. принять слабость своей позиции значило перечеркнуть весь пройденный путь. чем отказываться от привычной картины мира, легче уж разложиться! #зор1920

если хотите поддержать меня, можете купить мерч, заказать рисунок или задонатить на оверпрайс кофе, ведь только под ним я могу творить (кофе — это лишь вода, которая течет сквозь пальцы, как время, но мастер знает, что даже в пустоте есть вкус) 2200700441682811

редко встретишь в мире людей, кто выглядит чужим в любом доме. так уж заведено, что у каждого, даже самого неприятного гражданина найдётся уютный уголок или целая комфортная вилла. быть собственником жилищной площади вовсе необязательно, достаточно только вписываться в антураж, компанию, время. дом человека говорит о нём примерно так же много, как манеры или одежда. контраст между приятелями, сглаживаемый взаимными уступками в диалоге, оказывается беззащитным в тот момент, когда нога одного ступает в дом другого. непринуждённые диалоги заменяет натянутое молчание, и обнажившееся нечаянным визитом противоречие позиций навсегда отпечатывается в сознании. так по долгу службы на квартире у власа оказался долонеграм.