(Не)изящный хинтерланд

Альтернативой удобрениям, впервые открытой в тридцатых годах, стало искусственное окрашивание газонной травы. В 1958 году компания Winterlawn Sales Corporation из Огасты, штат Джорджия, продала 20 000 галлонов краски, превращавшей пожелтевшую траву в зеленую. Компания из Калифорнии продавала спрей, позволявший траве оставаться зеленой круглый год: «Зеленый газон всю зиму. Вы когда-нибудь задумывались, почему на бейсбольных площадках и больших стадионах трава остается зеленой всю зиму? Потому что они красят траву в зеленый цвет с помощью газонной краски! Это современное чудо, которого мы достигли в результате многолетних разработок, легко наносится на траву при помощи опрыскивателя типа Hudson. Всего одной обработки хватает до весны: краска не стирается, не осыпается, не выцветает и не смывается, не причиняет вреда детям или домашним животным». [Jenkins 1996: ch.6]

В 1964 году комик Алан Шерман придумал, как мгновенно стать самым крутым человеком в субурбии. «Просто покрасьте газон», — посоветовал он. Шерман шутил, однако, как сообщал Newsweek, американцам, стремившимся к совершенству было совсем не до шуток: «На прошлой неделе краска, позволяющая легко покрасить ваш газон, продавалась в 35 штатах». Идея использования химических веществ для окрашивания пожелтевшего газона в зеленый цвет родилась в Голливуде в начале XX века и в послевоенный период распространилась на поля для гольфа, бейсбольные стадионы, а затем и на приусадебные участки. [Steinberg 2006: сh. 4]

Лужайка перед домом представляла собой коллективное лицо пригорода, а задний двор был пространством частной жизни. На заднем дворе вы могли делать всё что угодно, однако на газоне перед домом приходилось считаться с ожиданиями соседей и с представлениями района о себе самом. Ограды и живые изгороди исключались: они считались проявлением антиобщественного поведения и явным признаком отчуждения от коллектива. Газон одного участка должен был плавно переходить в газон другого, стирая границы между домохозяйствами и укрепляя чувство общности. Именно в оформлении газона перед домом наиболее ярко выражалось «единомыслие» жителей. Традиционная планировка улицы в пригороде призвана объединить множество отдельных земельных участков в единую панораму — своего рода демократический ландшафт. Уход за своим участком этого ландшафта полагался частью гражданского долга: вы голосовали на

Лужайка перед домом представляла собой коллективное лицо пригорода, а задний двор был пространством частной жизни. На заднем дворе вы могли делать всё что угодно, однако на газоне перед домом приходилось считаться с ожиданиями соседей и с представлениями района о себе самом. Ограды и живые изгороди исключались: они считались проявлением антиобщественного поведения и явным признаком отчуждения от коллектива. Газон одного участка должен был плавно переходить в газон другого, стирая границы между домохозяйствами и укрепляя чувство общности. Именно в оформлении газона перед домом наиболее ярко выражалось «единомыслие» жителей. Традиционная планировка улицы в пригороде призвана объединить множество отдельных земельных участков в единую панораму — своего рода демократический ландшафт. Уход за своим участком этого ландшафта полагался частью гражданского долга: вы голосовали на выборах, участвовали в работе родительского комитета и каждую субботу стригли газон [Pollan 1991: ch.1]

Эндрю Джексон Даунинг, первый в Америке профессиональный ландшафтный архитектор (популяризовавший идею газона в США автор «Трактата о теории и практике ландшафтного садоводства, приспособленных для Северной Америки», 1841) сетовал на то, что «расположение заборов в непосредственной близости от дома придает всему участку вид тесного и убогого пространства… Широкий газон, границы которого незаметны глазу, напротив, создает ощущение простора и свободы, располагая к приятному времяпрепровождению».

Проведение первого общенационального Дня древонасаждения в 1870-х годах, а также посадка деревьев и рощ в честь столетнего юбилея страны в 1876 году способствовали формированию характерного американского ландшафта — с лишенными ограждений газонами и рядами одинаковых деревьев, которые и сегодня можно увидеть на тысячах улиц и вдоль загородных дорог. Проектировщики новых парков, садов, кладбищ и жилых кварталов отказывались от заборов и стен в пользу «естественных» границ. Эта новая концепция открытого пространства шла вразрез с устоявшейся традицией — как колониальной американской, так и средневековой европейской, — согласно которой для поддержания порядка были необходимы искусственные, созданные человеком границы [Jenkins 1994: ch. 1]

Целью... Даунинга было не только утверждение власти формирующейся земельной элиты среднего класса, но и утверждение чувства общности... формы благородной гражданственности, объединяемой гармоничной эстетикой... Даунинг полагал, что эта форма ландшафтного дизайна распространится за пределы загородных усадеб на все население в целом, которое приобретет коллективную выгоду от элитарной эстетики... Поэтому, когда эстетика распространилась... ее первые стороники и строители решительно выступали против ограждений... В Ллевеллин-парке в Нью-Оранже, штат Нью-Джерси, экспериментальном пригородном поселке, выстроенном в 1850-х годах, договоры об отсутствии ограждений придавали небольшим участкам вид единого поместья, в котором ничто не препятствовало взгляду и газоны объединялись друг с другом в единое целое [Robbins 2007:26]

Культ дома и сообщества, проповедовавшийся Даунингом, утверждал этику, соединявшую в себе начала индивидуализма и общинности. Хотя его идеи нередко трактуют как выражение элитарности и стремления к обособленности, на самом деле он продвигал общественный идеал, и его ключевой идеей было то, что место способно формировать общество [O'Malley 1999: 84]

"Короткая стрижка, популярная как среди обладателей волос, так и среди владельцев газонов в сороковые годы, настолько впечатлила Левиттов, что они включили в свои документы пункт, обязывающий жителей Левиттауна косить траву раз в неделю с апреля по ноябрь. Билл и Вивиан Монтгомери, переехавшие в Левиттаун в 1947 году, узнали о правиле косить траву на собственном горьком опыте. «Я работал днем и учился по вечерам по программе для ветеранов, — вспоминал Билл, — и однажды я был слишком уставшим, чтобы косить газон. В ту субботу мы проснулись от звука работы бригады Левиттов, косившей наш газон. Нам пришел счет по почте. Я не помню, сколько это стоило, но мне было так стыдно, что я больше никогда не пропускал стрижку газона»." (Автоматический перевод по Steinberg, Tim. American Green: The Obsessive Quest for the Perfect Lawn. New York, London: W. W. Norton & Company, 2006, гл. 2)