Вы ощущаете, как постепенно исчезло чувство праздника в День независимости? Казалось бы, тридцать пять лет. Почти круглая дата. А вот праздничного настроения нет. Потому что День независимости превратился в профессиональный праздник украинских чиновников и тех самых патриотов, которые, по Сэмюэлю Джонсону, являются носителями «последнего прибежища негодяя». Нет и самого ощущения независимости – есть фиговый листок национализма, которым прикрывают колониальный статус государства. И есть очень неприятные оттенки ощущений: Украина катится в тартарары (война – лишь катализатор, но не причина); общественный договор не работает; граждане не ощущают, что их государство – это общее дело, не чувствуют себя акционерами своего государства. Настоящий патриотизм возникает не там, где красивые лозунги о славе предков и о величии нации. Патриотизм – там, где каждый гражданин чувствует, что государство защищает его интересы, обеспечивает условия для его будущего. Но когда государство только требует и ничего не дает взамен – это уже не государство, это уже монстр. Слова «не спрашивай, что сделало государство для тебя, подумай, что ты сделал для государства», — это, по сути, фашистский лозунг, хоть и был сказан президентом-демократом (впрочем, семья Кеннеди всегда симпатизировала фашистам, лишь поле 1945 года слегка припрятав свои симпатии).
Сегодня Украина разделилась на две части, которые все больше и больше расходятся и все меньше коммуницируют друг с другом. Более того: они становятся непримиримыми.
Украина, готовая воевать десятилетиями – лишь бы Запад подносил патроны, и Украина, ожидающая мира – любого, хоть ценой территориальных уступок, хоть ценой поражения и капитуляции, но мира.
Украина, смысл существования которой в вечной борьбе с Россией, и Украина, которая стремится к добрососедским отношениям со всеми государствами по периметру границ.
Украина, агрессивно нападающая на всех, кто говорит «не державною», и Украина, тайно продолжающая читать детям сказки Пушкина, а также обсуждать в узком кругу произведения Булгакова.
Украина, выбирающая церковь по политическим и карьерным соображениям, и Украина, приходящая с искренней молитвой к Богу.
Украина оптимистов, верящих пропаганде, и Украина реалистов, с ужасом думающих о будущем.
Украина торжествующего Хама и Украина запуганного Иафета – пользуясь терминологией, предложенной Вячеславом Липинским почти сто лет тому назад.
И речь не о «щирых» и «ватниках». Речь о двух мировоззренческих системах, которые имеют все меньше и меньше общего. Но и то, и то Украина, просто в двух ее проявлениях.
Первая искренне не видит того, что независимости попросту нет – есть полная колониальная зависимость Украины от транснациональных корпораций. Вторая не видит ресурса, который можно противопоставить первой. Нет большой разницы между Зеленским и Федоровым – оба суть компрадоры. Но вторая Украина попросту не может выдвинуть из своей среды лидера – его еще предстоит сформировать и взрастить. И это должен быть именно национальный лидер, с приоритетом национальных, а не глобалистских интересов, человек, не инфицированный Соросом. И да – в украинских реалиях слова «национальный» и «националистический» превратились в антонимы.
Лично я в двадцать лет активно включился в процессы, которые привели Украину к независимости. Но моя юношеская мечта о сине-желтой Украине закончилась ровно тогда, когда Украина стала красно-черной.
Сегодня я никого не поздравлял и не поздравлю. Извините, но в моем понимании – не с чем.