Наш Илим | Хроники Приилимья

И в этом — весь русский характер. В следующий раз, оказавшись у Спасской башни, посмотрите на её нависающие часовни. Представьте: где-то там, наверху, когда-то стоял человек. В одной руке — свеча, в другой — пищаль. И он был готов и молиться, и защищать. Смотря что подойдёт к стене первым. По материалам статьи Ю. П. Лыхина "Об Илимском остроге и Спасской проезжей башне" Ссылка на наш канал в Max: https://max.ru/join/IpY8-hEPVi25ooNmltAU91f56r6Dxd8DEksOy8XyjFU

🕯️ ЧАСОВНИ «НА СВЕСЕ»: ЗАЧЕМ НАД ВОРОТАМИ КРЕПОСТИ ВИСЕЛИ БАЛКОНЫ? Есть в облике Спасской башни Илимского острога деталь, которая до сих пор заставляет историков спорить, а туристов — удивлённо поднимать брови. Представьте: мощный деревянный сруб, уходящий в небо. А по обеим сторонам от ворот — на самом верху, нависая над землёй, — пристроены небольшие крытые балкончики. Они буквально висят в воздухе, не касаясь земли. Отсюда и название — «часовни на свесе», то есть «на весу». Что это? Религиозная архитектура или фортификация? Давайте разберёмся. Начнём с того, что традиция помещать иконы над воротами — древняя и очень русская. Вспомните Спасские ворота Московского Кремля. Над главными проезжими башнями всегда был образ Спасителя — защитника и покровителя. Илимск не исключение: на Спасской башне находилась икона Спаса Нерукотворного, отчего башня и получила своё имя. Из описания 1703 года мы знаем, что снаружи, за острогом, была часовня «на свесе», крытая бочкой, с маковицей и крестом, опаянным белым железом. Внутри — киот с образом Христа, а над киотом — образ Знамения Пресвятой Богородицы. А с внутренней стороны острога — вторая часовня, с иконой Одигитрии. Ход в неё шёл прямо из крепости, по лестнице. Вот вам и первое объяснение: люди XVII века были глубоко верующими. Острог — не просто стены и пушки, это пространство, освящённое молитвой. Входя в город через главные ворота, человек первым делом видел лик Спасителя. Это задавало тон всему: ты входишь не в военный лагерь, а в православный мир, выстроенный посреди языческой тайги. Но не всё так просто. Присмотритесь к конструкции. Те самые «часовни на свесе» нависают над воротами. А теперь вспомните, как устроена верхняя часть башни: там есть облам — выступающая часть сруба с щелевидными бойницами. Через эти узкие щели защитники могли стрелять вниз, лить кипяток, бросать камни на головы тех, кто подошёл вплотную к стене. Навесные балконы-часовни работали по той же логике: они позволяли вести огонь или сбрасывать снаряды вертикально вниз, в «мёртвую зону» у основания башни, куда обычная стрела не долетит. И вот здесь начинается настоящая дискуссия, которая разгорелась ещё в XIX веке. Один из очевидцев, священник, писал с умилением: это часовни, они служили «для удовлетворения религиозных потребностей набожного русского населения». Он рассказывал, как в Никольской башне перед иконой Николая Чудотворца в простом деревянном подсвечнике стояли обожжённые свечи — люди приходили молиться, помнили заветы предков. Другие авторы — и среди них известный архитектор Николай Султанов — были категоричны: это «чисто крепостные сооружения». И слышать не хотели о двойном назначении. Мол, нечего приписывать военным инженерам XVII века сентиментальность. А истина, как это часто бывает, посередине. Да, иконы были. Да, свечи горели. Но деревянное зодчество вообще не знает пустых, бесполезных форм. Всё, что построено, — работает. Часовня на свесе могла одновременно быть местом молитвы и боевой площадкой. В мирное время — лампада и образ. В осадное — наблюдатель с пищалью и котёл с кипятком. Разве это противоречие? Для человека той эпохи — нет. Вера и оборона шли рука об руку. Спас Нерукотворный смотрел на дорогу, а под его образом таилась бойница. И есть ещё одна деталь, которая делает Спасскую башню абсолютно уникальной. Часовни «на свесе» — не просто редкая деталь. Это единственная в России острожная башня с такими пристройками. Согласитесь, звучит как титул. Когда в 1914 году в Илимск приехал член Иркутской учёной архивной комиссии Овчинников, он застал печальную картину: башня стояла посреди улицы без ограды, служила сортиром для обывателей, на третьем этаже — следы запустения. А ведь когда-то здесь горели свечи, звучали слова молитвы, и дозорные всматривались в даль. Сегодня, глядя на восстановленную башню в музее «Тальцы», мы можем только гадать, как именно распределялись функции этих нависающих балконов. Но одно ясно точно: наши предки не делили мир на «сакральное» и «утилитарное». Они строили так, чтобы и Бога славить, и врага встречать.

Нижне-Илимск весной, 1915 г. Половодье. Фотография из альбома с видами мест ссылки. (Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный центральный музей современной истории России")

С днём рождения, любимый город!

#карты #сибирь ⚡️ На Геопортале Русского географического общества размещены первые материалы новой коллекции «Карты Сибири», посвященной истории освоения региона. На сегодня это свыше 130 качественных цифровых копий редких материалов из собрания Картографического фонда РГО. Сейчас коллекция состоит из двух частей (подколлекций). Первая — «Переселенческое движение в Сибири». Уже опубликованы материалы до 1917 года. Затем появятся более поздние материалы, поскольку политика переселения была возобновлена после революции 1917 года и продолжалась до 1960-х годов. В подколлекции «Переселенческое движение в Сибири» эксперты РГО предлагают обратить особое внимание на многоцветную «Карту Иркутской губернии Иркутского, Балаганского, Нижнеудинского, Верхоленского и части Киренского уездов», составленную чинами землеустройства и переселения Иркутского района. Она была выпущена в 1916 году в Иркутске, в Картографическом заведение Михеева. Карта происходит из личной библиотеки Ю. М. Шокальского. Вторая часть коллекции озаглавлена «Российская Арктика и Северный морской путь». Она состоит из четырех разделов, отмечающих вехи большого пути: «Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана», «Гидрографические карты Российской Арктики», «Карты Северного Ледовитого океана в границах России» и «Освоение Арктики в СССР».

Речь Николая Александровича Букина - Почётного гражданина Нижнеилимского района на встрече с Героем России, космонавтом Олегом Новицким (9 сентября 2026 года, г. Железногорск-Илимский)

Друзья, на Культура38 вышла интересная статья про нашу несравненную землячку - солистку Иркутского музыкального театра им. Загурского Людмилу Борисову. Ссылка на статью 👇 https://culture38.ru/skazochnoe-soprano-lyudmily-borisovoj/?clckid=04332dd7

Хлебная империя Илимска: Как маленький острог кормил пол-Азии Представьте себе: середина XVIII века. От Петербурга до Камчатки — год пути. А где-то в тайге, на берегу реки Илим, стоит деревянный острог. В нём живёт пара сотен человек. Казалось бы — забытая богом дыра. А между тем именно отсюда, из этого захолустья, шло продовольственное снабжение территории, по площади превосходившей всю Европу. Главная житница Северо-Востока Илимск не был просто транзитным пунктом на пути в Якутск. Он был ключом ко всей экономике Ангаро-Ленского края. И этим ключом стало земледелие. «Отсюда шло снабжение хлебом всего северо-востока континента, вплоть до Камчатки», — пишет историк Вадим Шерстобоев. Вдумайтесь в эти слова. Хлеб, выращенный на илимских полях, плыл по Лене на тысячи вёрст. Кормил якутских служилых людей. Обеспечивал экспедиции Беринга. Шёл на Охотск и Камчатку. Без илимского зерна никакие казачьи отряды не удержались бы на северо-востоке. Без него не было бы ни Якутска, ни Охотского порта, ни русской Камчатки. Как это работало Схема была отлажена до автоматизма. Осенью крестьяне сдавали хлеб в государевы житницы. Зимой его везли по зимникам — через Ленский волок, от Илимска до устья реки Муки. Там, на плотбище, строились барки и дощаники. Весной, как только вскрывалась река, караваны трогались в путь. По Куте и Лене — тысячи вёрст вниз по течению. И обратно суда уже не возвращались. Их разбирали в Якутске на дрова. За год из Илимского воеводства отправляли до 20–25 тысяч пудов хлеба. На десятках судов. С вожами-проводниками, которые знали каждую мель и перекат. Цена вопроса Это была операция государственной важности. За срыв сплава воевод лишали должностей, приказчиков заковывали в цепи. Якутские хлебные приемщики отвечали головой за каждую недовложенную четверть. В 1706 году сын боярский Пётр Шерстов недосдал в Якутске 63 с лишним четверти ржи. «За приём без меры учинено наказание — вместо кнута бит батоги», — сухо сообщают документы. И это ещё мягкое наказание. За систематические недогрузки отстраняли от дел, сажали на правеж, ссылали. Главное достижение А ведь начиналось всё с того, что в 40-х годах XVII века хлеб на Лену возили из Енисейска — за полторы тысячи вёрст. Дорого, долго, ненадёжно. К концу века илимские крестьяне полностью закрыли потребности Якутского воеводства. Енисейские присылки прекратились. Илимск стал не просто перевалочным пунктом, а самостоятельным экономическим центром, который кормил огромный регион. Что осталось Сегодня Илимска нет. Его затопили при строительстве ГЭС. Вместе с ним ушли под воду поля, деревни, житницы. Ушла и память о том, каким был этот край. Но когда вы читаете об освоении Сибири, вспомните: её кормили не генералы и не купцы. Её кормили обычные пашенные крестьяне, которые сеяли рожь в тайге, чтобы через год она стала хлебом для людей за тысячи вёрст от дома. По материалам книги В. Н. Шерстобоева «Илимская пашня»

Кто на самом деле завоевал Сибирь? Переворот в истории Приилимья Когда мы говорим о завоевании Сибири, перед глазами встают образы казаков с пищалями, отчаянных землепроходцев и царских воевод. Ермак, Дежнёв, Хабаров — их имена у всех на слуху. И это справедливо: они прокладывали путь, ставили остроги, расширяли границы государства. Но был один народ, который сделал для присоединения Сибири неизмеримо больше. И остался в тени.

«Истинными завоевателями Сибири были не казаки и воеводы, а пашенные крестьяне», — писал известный историк Вадим Николаевич Шерстобоев в своей фундаментальной работе «Илимская пашня».

Звучит неожиданно? А между тем это так. Порох и соха Казаки могли поставить острог. Но чтобы он не превратился в забытое зимовье, за ним должен был прийти крестьянин. Именно он брал в руки не пищаль, а соху и топор. Он корчевал тайгу, поднимал целину, сеял рожь. И там, где появлялась его пашня, земля навсегда становилась русской. Шерстобоев подчёркивает: сельскохозяйственное освоение Сибири было стержнем её экономического развития — не охота на соболя, не поиски серебра, не торговля. Именно пашня, а не пушнина, превратила дикие пространства в обжитые земли. Крестьяне не совершали героических походов. Они просто пахали. Но именно их труд оказался самым надёжным оружием. Как это работало Посмотрите, какую систему создали эти люди. За 15–20 лет, за 5000 вёрст от родины, они возвели в Ангаро-Илимо-Ленском крае прочное земледелие. Расселялись мелкими деревнями — по одному-два двора. Казалось бы, слабо. Но эта сеть хуторов и заимок оказалась непроницаемой для любого врага. Она навсегда решила главный вопрос: быть ли Сибири китайской, японской, английской или русской. Внутри допетровской Сибири не было сил, способных объединить её в самостоятельное целое. Местные народы неизбежно должны были соединить свою судьбу с судьбой большого народа. И таким народом по праву стал русский. А подлинной сердцевиной этого народа были крестьяне. Цена победы Илимский пашенный крестьянин — это не бесправный холоп. Он нёс государево тягло, но сохранял личную независимость и сознание своего общественного положения. Он создавал хозяйство с нуля: ставил двор, поднимал залог, расчищал тайгу, заводил лошадей и коров. Вокруг его двора возникали деревни, которые получали его имя. И эти имена живы до сих пор — Перетолчины, Бубновы, Прокопьевы... Он строил не для себя. Хлеб с илимских полей шёл на снабжение Якутска, Охотска, Камчатки. Именно илимские крестьяне кормили всю северо-восточную Сибирь. Без них никакие казачьи отряды не удержались бы в этих суровых краях. Главный урок История завоевания Сибири — это не только история пушек и сабель. Это прежде всего история топора и сохи. Того, кто день за днём, год за годом превращал тайгу в пашню. Они не просили славы. Они просто делали свою работу. И сделали Сибирь навсегда нашей. По материалам книги В. Н. Шерстобоева «Илимская пашня»

Фото: 1953 г. , 25 июля. На Игирме у устья Жданихи

📅 21 ИЮЛЯ 1667 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА РОДИЛАСЬ БАШНЯ Представьте: глухая сибирская тайга, берег реки Илим, жара или, наоборот, мошкара, от которой не спастись. Вокруг — ни городов, ни дорог, только вековые кедры да неспокойная вода. И вот в этой дикой красоте — люди, деловито стучащие топорами. Кто-то размечает землю, кто-то тащит из леса огромные брёвна. Здесь, в сердце ещё не покорённого Приилимья, рождается крепость. Казалось бы, история как история. Но есть в ней одна деталь, которая заставляет историков и краеведов радостно потирать руки. Мы знаем точную дату рождения одной из главных построек острога. Двадцать первое июля 1667 года. Местный воевода Оничков — человек, судя по всему, деятельный и нетерпеливый — «острожное место очертил» и в тот же день заложил первую, главную, Спасскую проезжую башню. Вдумайтесь в эти строки из архивных документов: «того же числа заложил». В летописях русской архитектуры, особенно деревянной, где срубы редко держались дольше пары столетий, а даты постройки тонули в веках, это почти чудо. Обычно мы гадаем: «где-то в конце XVII века», «предположительно в 1680-х». А тут — конкретный день. Можно сказать, у башни есть день рождения. И сегодня, спустя более чем 350 лет, мы можем поднять воображаемый тост за долгожителя. Но почему всё сложилось так быстро и чётко? Этому предшествовала серьёзная бюрократическая и физическая подготовка. Воевода Оничков, очевидно, был не из тех начальников, что сидят в избе и ждут у моря погоды. Он лично выбрал «угожее место» — удобное, правильное, на низком течении Илима. Он велел составить смету на брёвна. А затем случилось то, что лучше всего иллюстрирует русский характер и общинный уклад: лес «розвытили по жеребеем». То есть раскидали, разложили по долям — на все окрестные деревни, на всех пашенных крестьян. Каждый мужик в уезде знал: твоя очередь — вали лес и тащи к острогу. И тащили — по зимнему пути, на санях, через сугробы, чтобы к лету материал был на месте. Никаких тебе наёмных рабочих или строительных фирм. Всё — всем миром. Сам подьячий Илимской съезжей избы Никита Лазарев руководил стройкой лично, стоял над душой у плотников. Работали и служилые люди, и «ружники» — духовные лица. Церковь и армия бок о бок поднимали будущий форпост. В 1669 году, спустя всего два года, воевода уже перебрался на новое место жительства — в свежий, пахнущий смолой острог. А заложенная в тот июльский день Спасская башня стала его сердцем. Той самой высокой точкой, где позже установят деревянного двуглавого орла, где будут висеть иконы в «часовнях на свесе», а внизу — дежурить охрана с пищалями. Конечно, тогда, в 1667 году, никто не думал о потомках и туристах. Они строили крепость, защиту от местных «туземцев», как писали в документах, хотя в истории Илимска, в отличие от соседних острогов, так и не случилось ни одной серьёзной военной стычки. Башня стояла на страже, а воевода, наверное, и не предполагал, что закладывает не просто оборонительное сооружение, а уникальный памятник — один из немногих, сохранившихся в Сибири, и единственный в России с теми самыми нависающими часовнями. Позже башню ждали годы расцвета, потом упадок и забвение, когда она служила то складом, то... скажем так, общественным туалетом. Потом — разборка и спасение от затопления, жизнь в музее «Тальцы». Но корни её — там, в том далёком июле. Так что 21 июля — это не просто дата в архивах. Это день, когда обычные мужики с топорами и воевода с царской волей создали нечто такое, что пережило империи, революции и даже строительство гигантской ГЭС. Вещь, которую мы до сих пор можем увидеть своими глазами. И это ли не повод для восхищения? В следующий раз, оказавшись в «Тальцах» и подойдя к Спасской башне, остановитесь на минутку. Представьте себе этот день — 21 июля 1667 года. Солнце, крик топоров, треск свежей щепы и человек, который чертит на земле контуры будущей легенды.

📖 «Я родом с Илима»: один человек — две эпохи Друзья, сегодня говорим о книге, которую стоит прочитать каждому, кто интересуется историей Приилимья. Но она также интересна и описанием жизни страны вцелом на протяжении длинного промежутка времени, через призму личного опыта автора. Михаил Зарубин родился в 1946 году в деревне Кеуль. Потом семья жила в деревне Погодаева рядом с Нижнеидимском. Его детство — это послевоенная Сибирь: отцы-инвалиды, матери-вдовы, школа в одной комнате на четыре класса, сенокос в тайге и самолёты, которые прилетали раз в неделю. Он мечтал стать поэтом и летчиком. Но судьба распорядилась иначе. А через сорок лет этот парень из глухой деревни управляет трестом в Ленинграде, строит заводы, общается с Горбачёвым, Константином Симоновым и актерем Ульяновым, ездит в Италию за оборудованием и учится менеджменту в Англии. Вот это размах! В чём главная ценность книги? Она не просто про одну биографию. Она про смену эпох, которую автор прожил на своих глазах. · Страна плановая: Госплан, парткомы, «волчьи билеты», борьба за каждый метр земли и секретные чертежи Кировского завода. · Страна рыночная: приватизация, первые «внеплановые» дома, кредиты, конкуренция и риск остаться без работы. Зарубин пишет честно: как в 90-е трест «Кировстрой» остался без госзаказов, как они сами искали заказчиков, учились продавать квартиры и не дали предприятию развалиться. Это уникальный взгляд изнутри — не экономиста, а практика, который строил и при социализме, и при капитализме. А ещё тут куча крутых деталей: · Как он случайно встретил Симонова и подсказывал ему стихи со сцены. · Как его чуть не исключили из партии за «непослушание» — а потом избрали делегатом последнего съезда КПСС. · Как он в мавзолее стоял лицом к лицу с Горбачёвым (а потом с ним же кланялся Ленину). И всё это — с сибирским юмором, самоиронией и любовью к родному Илиму. Он не забыл ни «красный яр», ни тайгу, ни свою первую фамилию Карнаухов. Книгу можно найти на сайте

⛽ Друзья, в истории нашего района уже случались ситуации с дефицитом топлива. Район благополучно пережил эти трудности. Надеемся, что и нынешние проблемы уйдут и все нормализуется Вот что писали в газете Приилимья в 1995 году:

Дефицит топлива. Почему? Поздняя весна. В этот период времени даже самые осторожные автолюбители выезжают из своих гаражей. Но на дорогах города и района нет обычного оживления, как и нет очередей на автозаправке в городе, п. Новая Игирма. Неужели автомобили теперь перестали быть популярными? Нет. Просто на автозаправках практически нет бензина. Почему сложилась такая ситуация? С этим вопросом нати корреспондент Юрий Перфильев обратился к заместителю мэра района Юрию Ивановичу Шестере. - Действительно, в городе и районе сложилась критическая ситуация с обеспеченностью бензином. Основным его производителем в нашей области является «Ангарскнефтехим компания». А обеспечением горючим в нашем районе занимается Железногорский филиал АЗС Усть-Кутской нефтебазы. Последняя входит в состав объединения «Иркутскнефтепродукт». С января этого года «Ангарскнефтехим компания» прекратила поставку топлива в Усть-Кут в связи с задолженностью. Усть-Кутская нефтебаза еще как-то за счет собственных запасов снабжала наш район бензином. Но больших запасов у нефтебазы не было, поэтому с каждым днем стал ощущаться дефицит топлива. Некоторое время мы получали бензин А-76 напрямую из Ангарска. Но в мае Ангарск прекратил все поставки топлива. - Но все-таки пока регулярно выполняют свои рейсы маршрутные автобусы, спецмашины. Значит, положение дел не столь уж критическое? - Пока из Усть-Кутской нефтебазы осуществляется подвоз топлива бензовозами. Но большое количество доставить сразу невозможно, а что подвозится, сразу же используется для обслужи вания автобусов, автомобилей «Скорой помощи», Mилиции, почты, торговли... - Как нам известно, администрация района принимает меры, чтобы снять на пряженне... - Мы обращались к руководителям объединения «Иркутскнефтепродукт» зам, губернатора области Б. И. Сюткину. Но результатов пока не достигнуто. Ангарск отказывается поставлять топливо до погашения задолженности, допущенной объединением «Иркутск нефтепродукт». Мы стараемся привлечь местные организации, которые бы сделали предоплату. И реализацией будут заниматься те, кто приобретет и доставит бензин в район. Конечно, это будет осуществляться или через АЗС предприятий, или через Железногорскую автозаправку. Но в Ангарске остановлена установка по производству бензина марки А-93. Не исключено, что топливо поступит из Омска. Во всяком случае мы полны желания получить через несколько дней четыре цистерны бензина А-93. Частичную оплату, за топливо берет на себя админист рация района.

Кто помнит, как обстояла ситуация в 95-м напишите в комментарии