Святой Исаак Сирин

Рассказывают о птице, называемой сирин, что всякий, слыша сладкозвучие ее голоса, так пленяется, что, идя за ней по пустыне, от сладости пения забывает самую жизнь свою, падает и умирает. Похожее бывает и с душой: когда сойдет в нее небесная сладость от сладкозвучия Словес Божиих, западающих через чувство в ум, тогда душа всецело устремляется вслед этой сладости, так что забывает свою телесную жизнь, и тело лишается пожеланий своих, а душа возносится из этой жизни к Богу.

Птица, называемая еродий, по словам мудрых, веселится и радуется в то время, когда удалится из мест обитаемых и, достигши пустыни, поселится в ней; так и душа монаха приемлет в себя небесную радость в то время, когда удалится от людей, уходит и вселяется в страну безмолвия и там ожидает времени своего исхода.

Змея, когда сокрушено всё ее тело, бережет свою голову; и мудрый монах всегда охраняет веру свою, которая есть начало его жизни.

Птица, где бы ни была, стремится в свое гнездо, чтобы выводить там птенцов; и имеющий рассуждение монах поспешает в келию свою, чтобы сотворить в ней плод жизни.

Деве вредно быть в народных собраниях и при многолюдстве; и уму монаха – при встречах со многими.

Жемчуг хранится в сокровищницах; и услаждение монаха соблюдается в безмолвии.

Пловец без одежды погружается в море, пока не найдет жемчужину; и мудрый монах, совлекшись всего, проходит жизнь, пока не обретет в себе Жемчужину – Иисуса Христа; а когда обретет Его, не приобретает уже с Ним ничего из существующего (ср. Мф. 13, 46).

Купец, когда кончен удел его, спешит вернуться в свой дом; и монах, пока еще остается время делания его, скорбит о разлучении со своим телом; а когда ощутит в душе своей, что искупил он время (ср. Еф. 5, 16) и принял залог свой, тогда вожделеет будущего века.

Купец взирает на землю, а монах – на смертный час. Памятование о смерти – добрые узы для внешних членов.

Пока купец в море, в его членах действует страх, как бы не восстали на него волны и не потонула надежда его делания; и пока монах в мiре, страх владеет его житием, как бы не пробудилась против него буря и не погибло его дело, в котором трудится он от юности и до старости своей.

Блажен тот, кто в этом суетном мiре, посреди этого великого моря, не сбился с пути. Блажен тот, у кого корабль не разбился, и он в радости достигает пристани.

Монах всегда взирает на молитву, которая указала бы ему остров, у которого сможет он привязать свой корабль, освободившись от страха; там запасается он нужным на путь и направляется потом к другому острову. Таково есть шествие монаха, пока он в жизни сей: монах переходит от острова к острову, то есть от ведения к ведению, и при перемене островов, то есть ведений, преуспевает, пока не выйдет из моря и шествие его не достигнет оного истинного града, в котором жители не занимаются более куплей, но каждый упокоевается своим богатством.

Мореходец, когда плывет посреди моря, смотрит на звезды и по звездам направляет свой корабль, пока не достигнет пристани; а монах взирает на молитву, потому что она исправляет его и в соответствии с его житием направляет его шествие к пристани.

Тот монах, кто пребывает вне мiра и всегда молит Бога, чтобы улучить ему будущие блага*. *Перевод с сирийского: отшельник есть тот, кто пребывает вдали от видения мiра и (созерцает) оную (жизнь), одно прошение имея в молитве своей — вожделение будущего мира.

Прикрой грешника, если нет тебе от него вреда: тем самым ты поддержишь его жизненные силы, и сам проявишь любовь присущую господину. Слабых и немощных духом подкрепляй словом, сколько будет возможно, – и тебя самого подкрепит вседержительная Десница.

Умеренность нужна во всём. Без нее даже то, что служит на пользу, обращается во вред: и все идет прахом!

Нужно нам знать и следующее: пока у человека выделены определённые часы дня – иные для службы, иные для чтения, иные для молитвы и иные для прочих трудов – когда подошло назначенное время, он должен исполнить свой долг в это самое время, и не может он пропустить это время и остаться у него в долгу; ибо по отношению к каждому правилу в своем месте и в свое время необходимо ему исполнить должное.

Блажен, кто имеет пищею Хлеб, сшедший с неба и даровавший жизнь мiру (ср. Ин. 6, 33–41).

Блажен, кто ради Бога пребывает в безмолвии и наедине ест хлеб свой, потому что он всегда беседует с Богом. Блажен, кто на поле своем узрел оросительный Поток жизни, по милосердию исходящий из недр Отчих, и к Нему возвел око (ср. Ин. 7, 37). Ибо, когда испиет Оного, возвеселится и процветет его сердце и будет в веселии и радости (ср. Пс. 103, 15).