Маяковское начало

**** я еще ворочусь, край родной, мы навеки друг другом прошиты: кровь бежит во мне волжской водой, мое имя тобой не забыто. только жди! мне порою все снится, как ребенком бегу за туманом, как зимой индевеют ресницы, как шумят тополя-великаны. над кроватью на полке - гербарий, он - консервы со вкусом оттуда. там по осени клены в пожаре так же ждут новогоднее чудо. я пришлю тебе весточку чайкой, пусть она оживит своим криком твое поле под снегом-фуфайкой, пусть растопит оконные лики. я еще ворочусь, край родной. еще свидимся! только не знаю, наяву ли, в земле ли сырой. но однажды вернусь. обещаю.

маша финик

Жар растекается -      яд раскалённый. Туфли истоптаны,      куртка истёрта, Жгучие ветры      лицо иссушили. Рубится камень,      да руки чернеют - Новый дворец      строит жадный сановник, Слёзы и пот      Ван Да-хэй проливает. Горы скрывают      обитель бессмертных. Юношу ждёт      сад Нефритовой феи. "Ван, возвращайся", -      звенят лепесточки; Манят деревья      жемчужной прохладой. Фея - Юй-сянь -      бирюзою одета, Щёки горят -      алый персик весенний. Ветку воткнёт      меж камней побелевших - Корни змеятся,      вверх тянутся листья. Сердце-хрусталь      бьётся, точно живое. Тощий хребет      станет раем тенистым. "Дин-дин, дан-дан", -      по горам разнесётся. То Ван Да-хэй      рубит острые скалы. Трещину дал      отшлифованный камень, Рухнул дворец      на продажную свору. Люди в ту пору      вздохнули свободно, И о влюблённых      родилось поверье: Ляжет туман      на верхушки деревьев - Значит, Юй-сянь      в вожделенных объятьях.

воробушка

Дальним пылают фары. Нам в следующий поворот. Друг отлетел на нары, Кому-то проткнув живот. Женятся и мужают Те, кто вчера бухал. Дурочка та немая Стерлась вся в потроха. Город остался тот же, Лишь изменились вы. Также обходит Боже Нас для другой главы.

глеб климов.

*** здесь "мы" превратимся в "они". таракан затаился за щель. на пальце дыхание вертится. в лице моём даже не верится увидеть обратку луны. это дом. мы больны. и апрель. календарь говорит, что весна, сменяя, на убыль пойдёт по капле. в подземке, как идолу, чуть грань перейдя, свистом выдохнуть. он врёт. ведь весна навсегда. это мы, поменяв имена, выход/вход отопрëм, прежде чем отыскать. стать чужими — прекрасная цель. извне приглядеться — размыто. быть друг другу навечно забытыми. белоснежными, как тетрадь. и нежными, как акварель.

Илья Мысов

Пух То не слова, а лебяжий пух. Крыльями станут – захватит дух! В мир отпустив многогласный гнёт, Легче, однако, смотреть вперёд. Сложены тезисы к краю край, Пёрышко к пёрышку. Улетай! Только куда на таких лететь, Тополь июньский, ты мне ответь? Ветер несёт тебя вглубь дворов, В кудри вплетает – за счёт чего? Разность в давлении атмосфер Не записать на людской манер. Что подгоняет таких как я? Может, оно и несёт в моря, В чащи туманные, в жар пустынь, В даль, где со сказкой граничит быль... Мысль занимается, взгляд горит – Пух исчезает, чернея вмиг. Жаль, не ответил на мой вопрос: Тополь июньский, во что́ ты рос?

Мармора

...... Я тону.И нет во мне тех сил, Что раньше как-то помогали Мне жить.Никто мне больше и не мил, Ведь я осталась вся в печали Своих же бед,своих проблем, Своих бессмысленных дилем, В которых не найду ответа В которых вязну на совсем. Строчки плывут,как глаза в полутьме. Мне тяжко.Я задыхаюсь В немыслимой,страшной мне глубине, В которой не вижу я краю. Ни берега,ни дна. Я в ней надолго. Я вновь осталась одна. Во всем этом нет даже толка, Увы,но я здесь допоздна.

Ева

Краток миг воздушного заката, Коим одарил меня февраль. Разделял со мною ты когда-то В этом сонном логове печаль. Вновь слеза блестящею тропинкой Обрисует бледные черты; Тонкой ты горел во тьме лучинкой, Символом далёкой теплоты. Слово - серебро, молчанье - злато; Эти драгоценные дары Облачу в пергамент я измятый, Брошу в погребальные костры. Разделял со мною ты когда-то Розовые щёки облаков И рассвет лилово-синеватый… Где она теперь, твоя любовь?

воробушка

Это русский язык, это слава кнуту, Это пир с сердобольными пряниками. Как идущий к Кубани забыл про мечту, Глядя в южное жаркое зарево. Это праздник в кокошниках, блеющий брат, Одержимость чужими невестами. Это русский язык, это пушкинский залп, И тариф: «Почему же не вместе мы?» Здесь война с падежами, двуличие букв, И зачешется горло в экземе. И едва задержав непристойный звук, Что тебе и тобою был предан. Это русский язык — он живёт под губой, Долго прячешь, как будто до жжения. Не показывай всем — он теперь запрещён, Как и это стихотворение.

Aksa Thomas

Небезразличное Ты в эту зиму не спросил «как жизнь?». Проходит Массивным сапогом по мягким тканям, И от февральской белизны стихи бесплодны (Что в свете новостей ещё гуманно). С ненарисованной слезой, но страстью мима От ласковой весны кручу педали: Все три орловских рысака промчались мимо, А как твои дела – не передали! Зима, где мы вдруг не на «мы», но знаем в лица Отличия её от зим архивных, Звучит абсурдно – чепуха! Но та мне снится, Тогда и связь была оперативней. Из девяти на шесть кириллица – та мышца, Которая давно и сильно тянет. Боль есть, так лучше на виду и к сердцу близко, Здесь как с войной: побойся привыкать к ней.

Ма‌рмора

ветер бьёт по щекам. вечер снова с конца пишет "я больше не", тает плоскость лица, сыплет пепел на лоб прошлый жёлтый апрель. в луже тонет каблук, в море - судно на мель. солнце, я ухожу солнце, только держись... исподлобья косят на зарю гаражи. март швыряет к ногам лепестки и слова, тучи мелет в золу на ручных жерновах. смой подтёки со скул. я уже не у дел. но тебя огорчать никогда не хотел.

воробушка

Экспромт "Что в тебе такого, чтобы остаться в Краснодаре?" Казачьи развлечения Не русская тоска Солнцеобеспечением Наделены юга Потерпим пару годиков И стану атаманом Счастливей чем в терновнике Едим жердёлы ранние И ты стоишь небрежная В цветущей алыче И где-то между Завтраком Почти в милом ключе Внутри забеспокоило Как смерть делить на ноль Как в казаках разбойниках Угадывать пароль. Тебе жара несвойственна С тобой не нужен сплит Пока я тут геройствовал Ты написала стих А в нем снега Карелии И питерский плейбой Меня июнь нагрел Походу все, Отбой.

Aksa Thomas

не жди подходящей минуты в охапке чернеющей ночи, где сон переходит на явь, подумай о жизни короче, что душит - скорее исправь. что долго копилось - распутай. в гряде повседневных забот не жди подходящей минуты: быть может, она не прийдет. не жди дня прекраснее: действуй! живи каждым мигом, чтоб впредь подушке промолвить от сердца: «сегодня я рад умереть».

маша финик

Иллюзия выбора Нас доведут: – за ручку под венец • – до белого каления ✓ Нас подведут К какой-нибудь черте: – скакалка – прыгай ✓ – высокий край – не смей X Нас подведут, И будем оглушённые стоять, Глазам не веря. Те тоже подвели, причём не раз: Нет выбора, прикинь? И не было! Есть цель вопроса, чушь и результат: «Тебе с повидлом манку или с мёдом?». И так и так с комочками она – Не ешь.

Мармора

Автор: Кирилл Мельников ***   Лесистые сопки под лучами похожи на брокколи, которые я не любил в детстве. Раньше в коляске был я, а теперь сыновья моих сверстниц: траектория солнца замыкается кругом. Грузовичок, в котором возил песок к берегу речки, засыпает щебнями русло. Ночью боялся щелчка настенных часов, и шëл спать до полуночи, чтобы утром достать солнце из мелеющей речки удочкой. Для публикации своей работы обращаться к владельцу канала

Автор: Воробушка выползли трутни выпало скудно грядки сухие мёртвой малиной павшей петрушкой выцветшей стружкой дышит суббота вполоборота выгнулась вишня веткою пышной гладит отливы тучи спесивой сходит извёстка с бурых коленей майские звёзды пахнут сиренью Для публикации своей работы обращаться к владельцу канала

Автор: клоака осознанности После многих стихов и разбазаренных зря мыслей, кажется, я понимаю только сейчас, что готов, как говорят, признаться: твое лицо анфас, голое желание касаться (не все сразу, а понемножку), смех, стыд, пот на твоих ладошках и эти глупые сны, где мы одни ведем совместный быт, просыпаясь с солнцем, заглядывая в окно, чтобы увидеть — вот оно, утро. наше утро— всё это формирует меня намного больше, чем поэмы Вергилия, эпосы, опусы, локусы, логосы и прочая занятная, но крайне скучная вселенная. Для публикации своей работы обращаться к владельцу канала

Где же есть мой дом? И каков мой мир? Я в нем был мельком, Заглянув на пир. В нем ища себя, Я нашел того, Кто свернул края И разжег огонь. Он ли мною был Или я похож Не понять, увы, Даже если врешь.

глеб климов.

Восемь утра В восемь часов серобудние граждане Вытекут речкой из сонных домов. Знаете, граждане, я бы вас каждого Вырвал из красных трамвайных зубов, Чтобы железное, хищное, страшное Плыло голодным обратно в депо; Чтобы не пачкалось утро рубашками И не помялось в кармане пальто. Чтобы не прыгала юность кузнечиком В руки хромой и седой суеты Вырвал бы, милые, обнял за плечики, Только смотрю я на вас изнутри.

Два стакана семечек

I. Пока энтропия во вселенной Растет несущественно, Агрегатное состояние Вещей меняется От аморфного До безгрешного, Время стремится К уплотнению, А сама система — К увеличению продаж. II. Все прекрасное в человеке Так и рвется наружу: Если одно Тело возводит храмы, Значит другое обязательно Их разрушит. III. А вообще, Капиталисты придумали Как наебать систему: Экономически выгодно Поставлять душу Отдельно от тела. Безбожность Знак равенства Безгрешность. Издержки записаны Как погрешность (Расчеты верны). Профит. IV. А мы продаем тем дороже, Чем больше болит. У нас мода на откровения. Ризой покрываем кожу, Вместо лика обнажая Место Ранения. Душа поэта всегда в цене. У него и слог найс, (И кок ничего, Независимо от пола). Взвесь любого, И каждого найдешь — Невесомым. (По Фрейду, безусловно, Тяжёлым). V. На выручку закупимся Счастьем. Да, имитация. Зато боль у нас Настоящая

.пока ещё гусеница

тусклый белый свет засорял глаза. в съёмной квартире ты и твои потроха. гладь великих равнин простирается на горизонте. ты раздаёшь стиль в кабриолете форда, провожаешь закат крыльями самолёта. в будапешт поспешишь за кузиной благо-родной. вновь расширяет дым грязный салон такси: рим, нью-йорк, лос-анджелес париж, хельсинки. только шахматная доска налипла на пальцах, как кофе, и сигареты, и второй танец брамса.

саша четвëрка