Хомячечная

И тут одно из зданий взорвалось. Оттуда хлынули потоки холода, выросла ледяная глыба, и из нее вылетел старик в белой мантии – магистр Шумамедху.

Но не Агипу. Именно этот этаж он объявил своим и собирался создать здесь школу особого рода. Кассакиджа прорубила тут огромные панорамные окна, и весь этаж залил свет Центрального Огня. Агип словно смотрел прямо на Мистлето. Ревнитель сомкнул очи. Опустился на колени, положив на них все еще раскаленный Катарсис, и устремил взор внутрь себя.

Фурундарок допил кислое молоко и мрачно уставился на бармена. Толстопузый гохеррим с оранжевой кожей и длиннющими рогами протирал кружку. На поясе висело именное оружие – огромный мясницкий тесак. Нетипичный он гохеррим все-таки, Янгфанхофен. Нормальные его сородичи только о том и думают, чтобы с кем-то подраться, скрестить клинки. Но нет правил без исключений – и одно из таких исключений сумело выбиться в демолорды. - Давно не заглядывал, - сказал Янгфанхофен, подливая гостю молока. – Занят был чем-то? - Занят, - коротко бросил Фурундарок, сверля взглядом ряды темных бутылей.

Они обменялись теплыми родственными пинками и решили прочесть вместе. Вытащили книгу из коробки и хором заговорили: - Секеторон истакара марида! Зукита орока чу! Иневорк! Армеда хиара та кенека остора! Зукита аркинт ор га пиат ретегон! Зумирак! Зумирак! Аскирак! Озикаторо эскатара ирминга дари торозед! Иневорк тагаор! Понятные буквы закончились. Денис с Полиной принялись было ржать... но смех застрял в горле. Потому что едва они произнесли последнее слово, как вокруг стало темно. Мрак сгустился такой, словно выключили свет в туалете.

Отлетевший на несколько световых минут Палач Паргорона взмахнул топором. Несколько минут примеривался, несколько минут замахивался – а потом нанес один-единственный удар. Он не смог бы проделать такое с миром, кем-либо защищенным, прикрытым хоть каким-нибудь божеством, но здесь была мертвая, брошенная всеми планета. Просто летящий в пустоте неправильный шар из плотной материи. Демолорд разрубил его пополам.

И планеты стали исчезать одна за другой. Демолорды развернулись во всю ширь, предстали теми, кто они есть – абсолютными машинами уничтожения. Одну планету разорвал в клочья Корграхадраэд, другую пинком отправил прямо в солнце Агг, на третью нахлынул и разъял на первичные молекулы Сурратаррамаррадар, четвертую сжег взглядом Бекуян, пятую сожрал Фурундарок… даже у Величайшего Господина это заняло несколько часов, но он справился. Там, где демонам разрешают разойтись, они могут играючи уничтожать творение, как вестники апокалипсиса.

Горной лавиной шагает Агг, и поступь его тяжелее вечности. Его окутывает бушующий Кхатаркаданн, и выглядит это так, будто у Столпа Паргорона вдруг выросла роскошная шевелюра. Черным штормом идет Корграхадраэд. Он рвет грибную слизь в клочья, дематериализует, развоплощает. Темный Господин очищает целые сектора, целые куски планет. Летит в истинном облике Фурундарок. Гигантское чудовище с бесчисленными руками втягивает все, словно черная дыра, и его аура клокочет торжеством, клокочет утоляемой жаждой мести. Машет огромным мечом Гаштардарон – и каждый взмах лишает кого-нибудь жизни, каждый взмах убивает какую-нибудь заросшую грибами тварь. Удар – смерть. Удар – смерть. Целый континент утопает в адском пламени. То Асмодей применил Небесную Кару, в одиночку зачистив четверть планеты. Его смех грохочет над лесами и долами, и падают с небес все новые кометы.

Вой и крик, плач и стон, К вам идет Паргорон, Гром гремит, ветра вой, Час настал роковой! Сквозь буран, сквозь пургу, Мы идем ко врагу, Страх врагов – наша страсть, Их судьба – наша власть! Пламя в наших глазах, Мы несем мрак и страх, Тьма внутри, тьма вокруг, Верный меч, крепость рук! Звон мечей, топот ног, Ваш конец недалек, Мы не знаем преград, Мы устроим вам ад! Все вы корм для ворон, С нами Гаштардарон! Удирай со всех ног, С нами Фурундарок! Пепел, ветер и дым, Занес меч гохеррим, Вой и крик, плач и стон, К вам пришел Паргорон!

Вообще-то, драконы почти неуязвимы ко всяким... воздействиям. Что к магии смертных, что к демонической силе. Но почти – это только почти. А демолорд – это не какой-нибудь вшивый демонишка с его жалкими фокусами. Даже не замечая окатившего его пламени, Фурундарок стиснул драконью шею – и Орказарок захрипел от боли. При этом собственными пальцами-то демон его и не коснулся. Просто сдавил воздух крошечной ручонкой – а дракона сплющило, будто невидимыми клещами. Со скучающим видом Фурундарок еще и пнул воздух ножонкой – и Орказарок подлетел кверху.

Йордальцы истошно завопили. Прямо из-под земли хлынул бешеный поток жидкого дерьма. Забили настоящие коричневые гейзеры, окатывая всех омерзительной жижей. Несколько минут дерьмо бурлило с невероятной силой, и в результате каждый йордальский солдат оказался покрыт вонючим теплым месивом. Воздух наполнился непередаваемым, непереносимым смрадом – даже прихвостни отошли как можно дальше, невольно зажимая носы.

- Меня не одолел Гаштардарон!!! – прорычал Хаштубал, снова взметаясь пламенным столбом. – Не одолеешь и ты!!! Танзен почувствовал боль в глазах. Огонь Хаштубала стал синим. Достиг температуры сердца звезды. Воздух мгновенно улетучился, камень потек магмой, а потом тоже испарился. На какое-то мгновение все застыло... и утонуло в пламени.

- Сегодня ты умрешь, Хаштубал Огнерукий, - буднично произнес Темный Властелин. - Давай поспорим, - прохрипел полудракон, поднимая руку. Ту охватило сверхплотное сверхгорячее пламя. Жара от него не чувствовалось вообще, но у Танзена аж екнуло сердце при виде этого заклятия. Пылающий Душевный Кулак Справедливости пробьет мифриловую стену и убьет на месте дракона. Хватит ли его на Темного Властелина? Бельзедор и Хаштубал ринулись друг на друга. Само мироздание заколыхалось от первозданной мощи.

Увидев, что передняя линия обороны полностью разбита, колдуны в обсидиановых «бункерах» применили последнее средство. Ладони замелькали с невероятной частотой, рисуя в воздухе сложные печати. Сквозь почву пробились светящиеся линии… - Назад, братва!.. – рявкнул дядька Цветро. Взрыв!!! Взрыв страшной силы поднял на воздух весь вал разом – а с ним десятки тысяч трупов.

Но на поверку дело оказалось сложнее. Чудовищного трупомонстра словно отлили из упругой резины. Его гигантское брюхо колышется и прогибается под страшными ударами каменных кулаков, но Мерзость не отступает ни на шаг. Мощная жировая прослойка защищает его броней, укрытой под кожей. Толстенные ножищи врылись в землю до самых лодыжек.

Подойдя чуть ближе, огненные гиганты одновременно вскинули руки, швыряя в снующих людей настоящие метеоры. Громыхнуло несколько страшных взрывов, разом забирая тысячи жизней. К небесам взметнулись пожарища – загорелось даже то, что вообще не может гореть.

- Пли!!! Гром! Рокушская пехота, подпустив врага на расстояние выстрела, полоснула свинцовым ливнем. На несколько секунд все скрылось в пороховом дыму. Маршал Хобокен недаром распорядился выставить в передние ряды снайперов – цель нашла каждая пуля. Хорошая пуля, крупнокалиберная. Тысячи черепов одновременно разлетелись в осколки – обезглавленные костяки попадали мертвыми грудами, путаясь в ногах товарищей. - Заряжа-а-а-ай!.. Быстрые, отточенные движения. Теперь-то Тантален понял, почему на экзерцициях их до одури заставляли повторять одно и то же упражнение. Перезаряжать, сотни раз подряд перезаряжать фузею, пока не научишься проделывать это в мгновение ока. Здесь, на поле боя, каждая лишняя секунда может спасти жизнь. - Пли!!! Второй залп. Второй – и последний. Больше уже не успеть – сейчас костяки накатят, навалятся мертвящим одеялом. В штыковую против них бесполезно – штыком сподручно бить в туловище, не в голову.

Ретраншемент вытянулся длинной дугой, одним крылом упираясь в реку, а другим – в Симбаларь. Столица Ларии к настоящему дню окончательно превратилась в груду развалин, став почти непреодолимой преградой. Прорываться там – верное самоубийство. Но и идти на штурм будет нелегко. Между внешними укреплениями и колдовской цитаделью разместилась вся вражеская армия – четыреста пятьдесят тысяч бойцов. А впереди внешних укреплений – дополнительные войска, нечеловеческие. Нежить. Ревенанты и костяки. В небесах не просто так видны кружащиеся вемпиры – метеомаги серых нагоняют тучи, затуманивают солнце. Губительный свет даже не коснется бесчисленных скелетов, выстроившихся костяной преградой.

Ванесса неподвижно висела на трехсотфутовой высоте, с убитым видом рассматривая батальную панораму. Ей самой ничего особенного не грозит – всадники на вемпирах мелькают гораздо дальше, поддерживая свою пехоту с воздуха. Собственно, ни серым, ни рокушцам вообще нет дела до девушки из другого мира. Их конфликт начался задолго до того, как Ванесса появилась на свет.

Следом за двумя старцами из портала хлынула настоящая серебряная лава. Тысяча семьсот всадников в сверкающих на солнце доспехах. Паладины Каабара пришли в этот мир.

Ров в мгновение ока забросали фашинами. Пикинеры волокли их во множестве. Кое-кто просто скатывался по контрэскарпу – благо воды во рву почти не осталось, спасибо Беймболу Сосунку. Но оборонять одну-единственную брешь можно даже против многократно превосходящих сил. Гренадеры и фузилеры встали сплошной стеной, выдавая залп за залпом. Первый ряд присел на одно колено, позволяя второму стрелять из-за их спин. Место убитых и раненых тут же занимают свежие бойцы.

- Сабли вон, драгуны!.. – яростно прозвучало сзади. Рокушская пехота как по команде отхлынула в стороны, давая дорогу кавалерии. Королевская гвардия вылетела огромной всесокрушающей сколопендрой – сабли засвистали с бешеной скоростью, рубя направо и налево. Фашины, завалившие ров, жалобно затрещали, угольно-черные кафтаны мгновенно окрасились красными брызгами.

Сразу сотня ослепительных белых сгустков пронизала воздух, с тонким стоном устремляясь к крепостным стенам. Рокушцы тревожно загомонили… но тут же стихли.

Фугас, громадный фугас пронесся по небу, оставляя дымящийся след. В войске серых закричали, колдуны вскинули руки, торопливо выставляя защитные поля. Ригеллион Одноглазый яростно захрипел, бросая всю мощь, чтобы удержать этот смертоносный снаряд…

- Серебром – пли! – прорычал бомбардир-капитан, возглавляющий баллистическую роту. – Еще – пли! Тяжелые чугунные копья с посеребренными наконечниками-серпами изрешетили воздух, разрезая вемпиров надвое. Эти твари, малочувствительные к обычным ранам, смертельно боятся серебра.

Гроздья сплюснутых ядер, окрашенных в красно-синий цвет, понеслись вниз – прямо к бесчисленным бивакам и бросившимся врассыпную солдатам. Над лагерем вздулись переливающиеся «зонтики» - защитные поля, выставленные колдунами.

Владеку озарил первый луч утреннего солнца. С воздушного шара, парящего над Рокат-Каста, донесся рев трубы, возвещающей наступление нового дня. Сегодня столица Рокуша напоминает несокрушимый сундук, запертый на все запоры. Пушки, пушки, пушки – бесчисленные пушечные жерла демонстрируют готовность извергнуть страшный ливень огня и железа. Армия Ригеллиона Одноглазого подошла к Владеке еще вчера, но пока что ведет себя тихо, на штурм не идет. Их бивачный лагерь разместился на безопасном расстоянии от равелинов и бастионов Рокат-Каста. Огромные рокушские бомбарды поневоле настраивают на осторожность.

- Сурра!.. Множащийся голос раздался сразу повсюду. Слева, сзади, внутри, под левой глазницей и на пригорочке. Все услышали его – и никто не услышал. - Тарра!.. Мрак расцвел огнями, а огни были тьмой. Запорхали крылышками цветочки, и выросли из земли пчелки. - Марра!..

Только что-то неприхотливое и росло. Черные вулканические саксаулы, драконовы деревья с почти каменной корой и огромные паргоронские кактусы с ярко-алыми плодами. - Их можно есть? – спросил Мектиг у Дрекозиуса. - Можно, сын мой, и даже нужно, ибо сок сих плодов несказанно бодрит и придает сил. Сорви-ка мне парочку, если будет на то твоя воля и если сумеешь избегнуть коварных шипов.

И менее чем через час Жюдаф и Эйхгорн уже пожимали руки, стоя под голубым небом и ласковым солнцем. Вокруг были родные здания Валестры, а вдали вздымалась громада Клеверного Ансамбля.