Хомячечная

Астрид тогда еще вся обзавидовалась и потребовала себе тоже собственный стеллаж, и ей тоже выделили, но Астрид уже на следующий день решила, что он ей не особо нужен, и великодушно подарила его младшей сестре, так что у Вероники теперь два собственных стеллажа. Она расставила на отдельной полке свои любимые книжки. Начиная «Старыми сказками», которые стали ее воротами в мир литературы, и заканчивая «Девочкой в Тумане», которую перечитывала каждые полгода. На другой полке – менее любимые, а дальше – пока еще непрочитанные, так что неясно, любимые они или не очень.

За окнами было еще темно. Солнышко еще только собиралось взойти, но Астрид уже и не думала спать. Она валялась в постели, потягивалась и с наслаждением думала, что отныне ей одиннадцать лет. Завтра она вернется в университет, но сегодня ее день, и сегодня она королева. Все будут ублажать ее и преподносить дары, все будут славить Астрид Благословенную, и вся группа придет в гости.

Так что уже к вечеру Лахджа устало лежала в постели, с удовольствием ощущала, как снова действует Ме Регенерации, а на груди дремала ее третья дочь, хорошенькая малышка с золотистой кожей и светлыми, совсем мамиными волосами. Биологически она получилась такой же, как Вероника, но в другой цветовой гамме и с аккуратным маленьким носиком.

Тем временем наверху раздался грохот и крики. Это Астрид проснулась и обнаружила, что прошло уже целых два часа от ее бесценного дня рождения. Чисто ради приличий на одну секунду заскочив в ванную, она скатилась вниз по лестнице и гордо возвестила, что ей отныне официально девять лет.

- Чо тоскуешь, дурында? – повисла у окна мерно машущая крыльями Астрид. – Не тоскуй, а то всеку. Ты сегодня официально четырехлетка, а четыре – это уже много, так что веди себя как взрослая. Как вот я. Вероника завистливо посмотрела на Астрид, прикрываясь от сквозняка. Иногда ей тоже хотелось крылья… часто. Астрид вот никто не наказывает за то, что она летает, хотя это ведь тоже опасно и для нее, и для окружающих. Если Астрид уснет на лету, то упадет и может кого-нибудь раздавить, особенно сегодня, когда она с самого утра слопала гору бутеров с домашней бужениной.

Воцарилась тишина. Астрид растерянно уставилась на усатого волшебника в банном халате. Незнакомого, совершенно незнакомого… а вот комната была знакома! Астрид уже не очень помнила эту квартиру, но… да, точно, они тут с мамой и папой жили раньше! В те счастливые беззаботные времена, когда она еще была единственным ребенком в семье! Без всяких Вероник! - Демон, - изумленно произнес волшебник, только что вышедший из ванной. - Извините… - пробормотала Астрид. – У меня паспорт есть! Я случайно!

В то же время тремя правыми руками она сдерживала Астрид, которая пыталась улететь. - Демоны не ходят в школу! – огрызалась девочка, колотя маму крыльями. - Ходят! Или учатся на дому! Кроме низших демонов, может быть… а что, можешь не ходить в школу. Будешь как вонючая храчка. Вырастешь – выдадим тебя за вонючего храка. Вы с ним будете на одном уровне развития. От таких перспектив Астрид заревела и принялась лягаться. Лахджа устало отрастила еще одну руку.

Она складывала их сообразно некоему порядку, понятному только ей. Сортировала не по размеру, не по цвету и уж точно не по стоимости, о которой знать не могла, но по какому-то загадочному принципу. И когда мама, увидев, что одна кучка сейчас развалится, попыталась переложить подарок в другую, Вероника сердито вернула его на место. - Мама, это миська, - объяснила она. – Миська дозен быть тут, месте с каандасами и сякаладкой. - Почему? – заинтересовалась мама. - Пусть исует и кусяет сякалад, - серьезно объяснила Вероника.

- Вероника, тебе сегодня годик! – обрадовалась Лахджа. Она не почувствовала вины, что забыла. Год – это, конечно, дата знаменательная, но ребенок еще не осознает ее важности. Вероника даже не поняла, что ей говорит мама – она сосредоточенно тыкала вилкой в тефтельку, другой рукой удерживая ложку с кашей. Малышка уже уверенно ела самостоятельно, но упорно пыталась делать это сразу двумя приборами. - Вероника, а у меня для тебя подарок, - сказал Дегатти, свысока глядя на жену. Это оказались всего лишь пинетки, маленькие вязаные башмачки, и Вероника недоуменно на них воззрилась. Когда они оказались у нее на ногах, девочка подвигала ими и наморщила лоб.

Куклу Совнар имениннице вручил. Очень-очень красивую, хотя и не из коллекционного набора принцесс-волшебниц. Гохерримку с мечом. А кроме того, будучи демоном, Совнар предупредил, что кукла не так проста – если за одну луну Астрид не научится считать до ста, гохерримка начнет нападать на остальных кукол и будет каждый день отрезать по голове.

Но в целом ребенок оказался вполне симпатичный. Очень похожий на человека, только кожа сероватого оттенка, волосы цвета лаванды, глаза фиалковые, как у Элизабет Тейлор, и зрачки вертикальные, как у матери. Хвоста и крыльев нет. А вот нос и правда длинноватый, востренький… Малышка перестала плакать и воззрилась на маму со строгим и даже суровым видом. Она словно прикидывала, заслуживает ли эта женщина такой подарок судьбы.

- Папа, ему не нужна клетка, ему нужен ящик с песком! – пожаловалась Оля, расчесывая шерсть питомца черепаховым гребнем. – Очень большой ящик! - Зачем? – рассеянно спросил погруженный в свои мысли Колобков. - Затем, что он какает, папа! - Ах да, конечно... Хуймяк какает... это проблема... – пробормотал Колобков, поворачиваясь спиной. – Хуймяк... спасу нет от этих хуймяков...

Сейчас, восседая на огромном звере, похожем на белого медведя, Колобков почувствовал себя Чапаевым. Захотелось взмахнуть шашкой и заорать что-нибудь жизнеутверждающее. А оглянувшись на выстроившихся позади хумахов, он почувствовал еще и немалую гордость. Как ни крути, а у него под началом целое войско. Пусть Колобков тут и не командует, зато сидит выше всех. - Я царь хуймяков!.. – загорланил он, вздымая к небу кулак. – Я царь хуймяков!.. Я царь... твою мать, какую же я ересь несу, самому стыдно...

Вода забурлила, и оттуда высунулась рыба с кольцом в зубах. Она положила его прямо в ладошку Астрид, вильнула хвостом и уплыла. А девочка осталась смотреть на серебряный ободок, на котором виднелись крохотные буковки.

А потом оказалось, что этот мост еще и проклятый! И стережет его нечисть! Он ужасно затрясся, а по обе стороны всплыли два лохматых водяных беса в страшных масках и с огромными надувными дубинами! Они страшно загоготали и принялись лупить детей, сталкивать их с моста!

Тут была целая куча веревок. Обычных канатов и веревочных лестниц. А еще кольца, перекладины, висячие мостики. Самым мелким оказалось страшно, и некоторые даже не захотели лезть, слезно выпросив поделиться с ними сокровищами.

Но внизу оказалась хоть и яма, но с невещными мыльными пузырями. Мягкие и упругие, они не лопались, а влететь в них с разгона оказалось ужасно весело! Только часть сокровищ высыпалась, но от этого стало еще веселее, потому что теперь их пришлось собирать! И немного лопать.

- Именно, - достал из кошеля ветхий пергамент папа. – До того, как здесь поселились первые Дегатти и вообще волшебники, в Радужной бухте была пиратская стоянка. Давным-давно легендарный пират Хег Чернозубый – его так звали, потому что он никогда не чистил зубы, - зарыл где-то здесь сундук с легендарными сокровищами, и только он, он один знал то место, где сундук лежал!

Пихаясь и спотыкаясь, из калитки вывалилась целая орава детей. Их глаза жадно горели, они наперегонки мчались к первому упомянутому на карте ориентиру – одинокой иве, что между двух троп на пути к пляжу.

Они пришли на берег реки. Немножко совсем не хватило – если бы у Кланоса были подлиннее ноги, он бы точно намочил свои щегольские туфли с загнутыми носами. Тут тоже росли ивы, а еще березы и осины. Астрид встала под той осинкой, куда почти врезался на последнем шагу Кланос, торжественно откашлялась и как можно отчетливее воскликнула: - Снип-снап-снурре-базелюрре!

Рядом выросли еще два альтерия. Правая и левая рука Энзириса, его лучшие сержанты. Арганд родился на варварской планете, был даже крупнее титана, ужасно волосат и дрался звуковой саблей. Бхедхарно же немного напоминал кобрина без капюшона, говорил на баградитском с шипящим акцентом и обожал стрелять во все, что движется.

Оставшийся один, залитый лиловой кровью, титан прорывался на мостик флагмана. Путь преградили мехадрайзеры, роботы с живыми мозгами… Энзирис уничтожил их всех. Он убил огромного баталиона, отразил мечом очередь лазерных вспышек… командир пятого легиона искал адмирала. Того, кто командует операцией…

Проясняющимся взором Энзирис разглядел еще одного федерата – на сей раз самого обычного, не баталиона и не мехадрайзера. Мелкое склизкое создание с раздутым животом и морщинистой мордочкой. На нем не было даже гравипанциря, которые носят нестроевые члены экипажа.

Ближе к вечеру проснулся Щученко. Перекусил... вернее, сожрал пятилитровую банку соленых огурцов, запив все это двумя пакетами кефира. А потом долго и натужно кряхтел и портил воздух. Это он хорошо умеет. Хотя какая нам разница – мы со Святогневневым лишены чувства обоняния, а сам полковник, как всегда, в противогазе.

- Так это и есть родственники, - ответил Гальвени. – Со стороны жены. Вы еще не знакомы, кстати? Гальвени немного повернул свое дальнозеркало и за стеклом появилась еще одна заспанная мордашка. По-своему симпатичная, но зеленокожая, с длинным носом и большими ушами… - Ага… приятно познакомиться, мэтресс Гальвени… - пробормотал Майно. - Чудила, - неожиданно приятным голосом ответила гоблинша. – Чудила Гальвени, специалист Фармакополиума.

- По-своему это забавно... – произнес охрипший император. – Мы похожи на бочку, но умрем от жажды... И снова отрубился. На этот раз ему приснился странный сон. Чеболдай Второй будто плавал в тумане, а из него выступил некто, очень на него похожий... только без единой жиринки. Император словно смотрел в кривое зеркало... или на очень льстивый портрет. - И это мой потомок?.. – донесся замогильный голос. – Что за позор лег на мой род...

На Лахджу и Сидзуку он подчеркнуто не обратил внимания. То ли действительно не заметил их прихода, то ли сделал вид. Прямо сейчас Хальтрекарок, облаченный в многоцветную переливающуюся тогу, говорил сложный тост, и голос его разносился по всему залу, а из огромного кубка во все стороны плескалось вино. То, что именинник его не слушает, Хальтрекарока не тревожило.

Вероника немножко задумалась. Открыла книжку Фурундарока, которая как раз очень удачно оказалась под рукой, нарисовала на стене круг красным мелком и сказала: - Призываю паргоронскую пиццу! Круг засветился. Зашипел. Закрутился. И из него выпрыгнул рогатый мальчишка с целой стопкой плоских коробок. - «Паргоронская пиццерия!» - воскликнул он. – Ваш голод – наше решение!

Глядя, как фархеррим в лабораторном халате и кожаных брюках на подтяжках пьет баварское пиво, заедая его сосисками, Янгфанхофен улыбался все шире. Возможно, для него это и правда выглядит, как если б Лахджа нацепила очки с накладными усами… но ведь это работает? Демолорд, разумеется, сразу понял, в чем смысл этого маскарада. - Если не доем, заверни мне с собой, - сказал Йоханнес, потому что именно это должен был сказать Йоханнес. Это Янгфанхофена окончательно добило, и он взорвался хохотом. Все еще смеясь, он сказал: - Хорошо… герр Йоханнес. Но вы же у меня еще посидите?