✨Сад ✨цветущих слив✨

Ух лидирует оригинальный сюжет, значит будет вам ориджинал

Ну и что мне писать, давайте кто-нибудь тыкнете еще куда-нибудь, а то без моих позорных текстов останетесь!

Когда они скрылись за поворотом, оставляя позади окончательно деморализованного адъютанта, Агата всё-таки не выдержала и, не поворачивая головы, процедила сквозь зубы: — Если эта краска не отстирается, Совет останется без императора, потому что я лично утоплю тебя в фонтане. Идём скорее, пока я не передумала насчёт фонтана и не утопила тебя прямо сейчас.

Липы вдоль дворцовой аллеи стояли, как почётный караул на похоронах чужого здравого смысла. Воздух плавился от полуденного зноя и звенящей тишины. Агата шла рядом с Владимиром, чувствуя себя так, будто проглотила кусок льда: холодно, колко и до одури бесит его идеальный профиль. Он вышагивал по гравию — спина прямая, подбородок задран ровно настолько, чтобы не казаться высокомерным идиотом, а именно им являться. Тишину разорвал сухой щелчок пневматики. Звук был мерзкий, канцелярский. Владимир даже бровью не повёл, только моргнул чуть медленнее обычного. А вот Агату сорвало с места раньше, чем мозг успел сообразить, что происходит. Она толкнула императора плечом, уводя траекторию выстрела в пустоту, развернулась вполоборота, принимая удар на себя, и уже потянулась к кинжалу на бедре. Удара не последовало. Было лишь влажное «шмяк» о ключицу и запах дешёвой анилиновой краски. Агата медленно опустила глаза. На её кремовом шёлке расплывалось жирное багровое пятно, похожее на раздавленную вишню. В этот момент из-за живой изгороди высунулась физиономия адъютанта. Бледная, покрытая испариной, с трясущимся маркером в руке. Выглядел он так, словно пытался переварить собственную селезёнку. — Проверка реакции… Приказ Совета… — просипел он, глядя куда-то в район императорской пряжки. Владимир скрестил руки на груди. Уголок его рта едва заметно дрогнул вверх, но тут же спрятался под маской монаршего неодобрения. Агата повернулась к нему. Медленно. Очень медленно. Гнев поднимался откуда-то из пяток густой, горячей волной. — Ты знал, — голос у неё стал тихим, почти ласковым, и от этого звука хотелось проверить, на месте ли голова. — Ты стоял столбом, пока я пыталась закрыть тебя собой! Я думала, тебе кишки выпустили! — Зато теперь Совет может спать спокойно, — невозмутимо парировал Владимир. — Моя охрана реагирует быстрее имперской почты. Это впечатляет. Почти так же, как то, как ты сейчас пытаешься испепелить меня взглядом сквозь эту нелепую краску. — Нелепую?! — она шагнула вплотную, упираясь пальцем ему в солнечное сплетение. От неё пахло озоном после грозы и дорогой лавандой. — Да это платье стоит больше, чем годовое жалованье твоего начальника стражи! Оно пропало! Его можно только выбросить или отдать прачкам на ветошь! Она тряхнула рукой, пытаясь стряхнуть капли, но только размазала пигмент ещё сильнее. Адъютант за кустами издал булькающий звук и попытался слиться с ландшафтом. Кажется, кто-то завтра будет чистить конюшни голыми руками. — Убери свою довольную рожу, — прошипела Агата Владимиру. — И молись, чтобы мне не попалась под руку тяжёлая статуэтка. Иначе твой следующий указ придётся диктовать через сломанный нос. Владимир тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью, и сделал вид, что внимательно изучает верхушки лип. — Статуэтки нынче дороги, ваше сиятельство. К тому же, согласись, есть свои плюсы. Теперь я точно уверен: если какая-нибудь экзальтированная герцогиня попытается заколоть меня шпилькой для волос, ты успеешь перехватить её руку. Агата открыла было рот, чтобы выдать очередную порцию отборных проклятий, но вместо этого просто шумно выдохнула воздух сквозь зубы. Вся ярость вдруг схлопнулась внутри, оставив после себя звенящую пустоту и желание кого-нибудь придушить. Или обнять. Чёртов император всегда сбивал ей настройки. — Невыносимый, — глухо бросила она, отворачиваясь и снова начиная идти вперёд, прямо по лужам на дорожке, совершенно не заботясь о том, что пачкает подол ещё сильнее. Владимир мгновение смотрел ей в спину, затем легко нагнал и поймал её локоть, заставляя замедлиться. Наклонился к самому уху, щекоча дыханием: — За то любимый. На секунду показалось, что она врежет ему свободной рукой. Но плечи Агаты едва заметно расслабились. Она вырвала локоть, буркнув себе под нос нечто среднее между ругательством и признанием поражения, и ускорила шаг, делая вид, что собирается проломить лбом ближайшую садовую арку.

Агата подскочила на кровати, как от удара током. В груди было пусто и холодно. Вокруг — императорские покои. Тяжёлый бархат портьер давил на плечи даже сквозь закрытые веки, тёмное дерево панелей жадно глотало утренний свет. На стене скалился двуглавый орёл. Но Владимира не было. Ни следа. Постель с его стороны уже остыла. Он опять ушёл в свою безупречную рань, оставив её досыпать эти лишние полчаса, хотя раньше никогда не позволял ей опаздывать ни на минуту. Взгляд метнулся к бронзовым часам на каминной полке. Сердце пропустило удар, а потом рухнуло куда-то в желудок. Совет давно шёл. Её кресло там, внизу, наверняка зияет пустой дырой посреди зала, пока она тут разлагается в шёлковых простынях, словно весь грёбаный мир может подождать её пробуждения. Агата рванулась с кровати — и с тихим, но яростным «ай, твою мать Луна!» наступила босой пяткой прямо на хвост своей диве. Огромная белая волчица взвыла так низко и гулко, что Агате показалось, будто дрогнули стёкла в рамах. Зверь шарахнулся в сторону, сбив изящный фарфоровый флакончик. Тот коротко звякнул о паркет и укатился под комод. Извиняться времени не было. Комната превратилась в полосу препятствий для умственно отсталых. Она заметалась между креслом, ширмой и комодом, хватая первое, что попадалось под руку: шёлковый шарф, забытый веер из слоновой кости, кружевную шаль. Всё не то. Где платье? Паника поднималась от желудка к горлу липким кипятком. Она дёргала дверцы шкафа, заглядывала под кровать, обшаривала спинки стульев трясущимися руками. И только когда, тяжело дыша открытым ртом, подняла глаза к потолку, до неё дошло: оно висело на люстре. Изящно перекинутое через витой рожок, как издевательский трофей. Снять эту тряпку оказалось тем ещё приключением. Пришлось взгромоздиться на хлипкий пуф, балансировать на цыпочках, шипеть сквозь зубы короткие матерные слова и в итоге чудом не свернуть себе шею вместе со всей этой хрустальной конструкцией упасть вниз. Платье, и без того помятое после вчерашнего бала, теперь выглядело так, будто его жевала корова. Агата кое-как втиснулась в него, попыталась пригладить волосы пятернёй — те лишь злорадно встали дыбом, а одна упрямая прядь намертво прилипла к уголку губ. Когда она ворвалась в зал заседаний, тяжёлые дубовые двери грохнули о стену так, что посыпалась штукатурка. Все головы синхронно повернулись в её сторону. В центре, у возвышения, стоял Владимир. Император. Идеально спокойный, затянутый в парадный камзол, прямая спина, взгляд человека, который держит всё это болото за горло. Он успел. Как всегда успевал. Занял своё место, взял бразды правления, смотрел ровно. Словно заранее знал, что она проспит, потому что прошлой ночью сам же не дал ей сомкнуть глаз до рассвета. Агата замерла на пороге, пытаясь выровнять дыхание и сделать лицо кирпичом. Получилось паршиво: растрепанная чёлка, мятая юбка, щёки цвета свёклы и совершенно безумные, выпученные от адреналина глаза. Владимир чуть приподнял бровь. Сейчас кто-нибудь из старых советников откроет рот, чтобы выдать очередную шпильку… Но он шагнул вперёд. Ровно встал между ней и десятком осуждающих взглядов, закрывая собой обзор. — Госпожа Бережникова столкнулась с непредвиденными обстоятельствами по пути, снова упала в кусты роз, — произнёс он своим обычным железным тоном, спорить с которым не рискнула бы даже сама смерть. — Её присутствие здесь важнее пунктуальности. Продолжим. Агата прикрыла глаза на секунду. Колени предательски задрожали от накатившего облегчения. Снова прикрыл. Как делал всегда. Даже когда сам был причиной этого проклятого недосыпа. Она сделала крошечный шаг ему за спину, едва заметно растянула губы в вежливой улыбке и прошептала одними губами: — Невыносимый придурок.

.

Анастасия ❤️ #КРИ

Дорогие друзья! К сожалению, в ближайшее время я не смогу публиковать много глав своего фанфика. У меня есть свои дела и заботы, и я не могу часто отвлекаться от них. Кроме того, многое зависит от моего партнёра по работе, который также является соавтором этого произведения.

здесь, в этой гостиной, пахнущей дорогими духами, поверх запаха крови ее друга, оставшейся у нее под ногтями, после того как она пыталась зажать себе рот, чтобы не кричать вместе с ним от боли, которую он терпел молча ради нее одной... Автор текста: @LeBottiglieDiMozart01 @knogolyub12 Сооавтор: @nyasha_manyasha Авторское примечание: в этом произведении присутствуют оригинальные персонажи, не являющиеся частью канонического сюжета.

Дарина застыла на месте: — Мама... что ты делаешь? Салтыкова не ответила. Она лишь взмахнула рукой: — Приготовить подвал! Один из колдунов вытащил кнут с мелкими серебряными шипами. Первый удар опустился на спину Михаила. Его рёв разнёсся по дому эхом боли и ярости. Дарина зажала рот руками: — Нет! — Пусть смотрит! Пусть знает цену неповиновения! — приказала мать надменно. Женщина схватила дочь за подбородок железными пальцами и силой повернула её голову к окну подвала так, чтобы та видела всё до мельчайших деталей: кровь Михаила стекала по его телу, пачкая цепи; его глаза налились кровью от боли; он пытался трансформироваться обратно в человека или разорвать путы когтями тигра, но серебро жгло слишком сильно для любого превращения или движения. Каждый удар кнута вызывал новую волну агонии не только у него самого: через их связь эта боль эхом отдавалась во всём теле Дарины. — Где письма? Говори! Или я продолжу! Михаил из последних сил пытался передать ей мысль: «Не говори». Но Дарья Николаевна знала слабое место своей дочери лучше неё самой: — Посмотрим, как долго ты сможешь молчать перед лицом смерти своего любимца! Тигр зарычал сквозь стиснутые клыки: «Я убью их всех». Но прежде чем ярость полностью затмила его разум или он потерял сознание от боли, снаружи раздался громкий лай собаки — кто-то приближался к дому через сад по главной аллее. Пытка прекратилась на мгновение. Это дало Михаилу драгоценную секунду контроля над собой. Он не мог позволить ярости взять верх сейчас, когда появилась надежда на спасение. Дарина открыла глаза: они встретились взглядами через стекло подвального окна — два существа, израненные физически и духовно до предела человеческих возможностей держаться вместе ради выживания друг друга. Салтыкова резко встала: — Приведи себя в порядок! И потом придёшь в гостиную! Только попробуй кому-нибудь рассказать — я убью вас обоих! Дарина молча кивнула; слёзы текли по щекам сами собой от бессилия перед этой чудовищной жестокостью матери ради власти. Поднявшись наверх через полчаса ожидания гостей (графа), Дарья Николаевна распахнула дверь с ядовитой любезностью: — Какая честь для меня! Что же вас привело сюда? Спустя полчаса ожидания сама Дарина спустилась вниз по лестнице словно тень самой себя прежней: спина неестественно прямая от боли; голова опущена; взгляд устремлён в пол; руки слегка дрожат; одежда сидит криво; волосы растрёпаны; походка неуверенная, как у загнанного зверя; каждое движение осторожное, чтобы не спровоцировать новый приступ гнева хозяйки дома при посторонних людях (графе). В её глазах при виде Аверина промелькнула искра надежды, тут же погасшая под тяжёлым взглядом матери-убийцы, стоящей рядом с ним, словно ангел возмездия, готовый покарать любого, кто посмеет перечить ей снова, сегодня ночью или завтра утром, без разницы, когда именно это случится снова, если никто их сейчас не спасёт отсюда навсегда, разорвав этот порочный круг зла внутри семьи Салтыковых, разросшийся подобно раковой опухоли до масштабов Империи, если верить тем письмам, которые были переданы графу ранее, сегодня днем, еще до того как все пошло наперекосяк из-за внезапного возвращения домой вопреки здравому смыслу, но ведомая предчувствием беды, которая уже случилась, пока она спала, доверившись гостеприимству чужого человека, забыв об опасности, исходящей от родного дома, где каждая половица скрипит под ногами палачей ее матери, готовых исполнить любой приказ своей госпожи без колебаний, отправляя души несчастных прямиком в Пустошь ради прихоти той, кто возомнила себя богом, способным решать, кому жить, а кому умереть здесь, прямо сейчас, глядя, как умирает ее единственный друг, преданный ей до конца своих дней, прикованный к стене серебряными цепями, истекающий кровью, но все еще смотрящий на нее с любовью, сквозь боль, пытаясь защитить даже сейчас, когда сам нуждается в защите больше всего на свете, потому что никто, кроме нее самой, никогда не придет ему на помощь, кроме нее самой, если только она найдет в себе силы сказать правду, глядя прямо в глаза этому страшному человеку, стоящему рядом с ней сейчас,

— Вы не преувеличиваете степень угрозы? Не поймите меня превратно... Но всё же вам стоило обратиться в управление или полицию. Дарина вздрогнула: — В полицию? В Управление? Вы думаете, они помогут? Мама имеет влияние! Они закроют глаза! Только вы... который не боится правды... можете помочь! Аверин нахмурился ещё сильнее. Если это правда... это становилось делом имперской безопасности. — Кузя… будь добр… сделай копии документов… Внезапно Михаил начал меняться прямо перед ними. В одно мгновение его тело преобразилось: перед ними стоял обнажённый юноша-альбинос с длинными белоснежными волосами и пронзительно-голубыми глазами. От неожиданности Дарина не сдержалась и ударила его кулаком в ребро — перстень на её руке оставил болезненную отметину. — Ай! Сударыня! Может, ещё и чаем горячим обольёте? — съязвил Михаил. Дарина покраснела: — Простите... я просто не ожидала! Михаил быстро сдернул штору с окна: — Ну вот, теперь я ещё и в тренде! Она достала из кармана свёрнутые листы: — У меня есть доказательства преступлений моей матери. Здесь записи, свидетельства... Аверин обалдело наблюдал за этой сценой. Дарина сидела неподвижно, словно окаменев. Её тонкие пальцы нервно теребили край платья. На запястьях проступали бледные шрамы — молчаливые свидетели перенесённых страданий. Она так привыкла к голоду... Михаил заметил её состояние: — Сударыня, не стоит так. Вы заслуживаете заботы не меньше других. Она вздрогнула от его прикосновения к руке: — Я... я не могу... — Ешьте! Нельзя бороться с тьмой натощак! Словно под гипнозом подчиняясь его голосу и взгляду графа Аверина, Дарина заставила себя взять ложку. Каждый кусочек казался ей чем-то запретным... Вкус еды вдруг стал ярче. Перед глазами возник образ отца: они гуляют в саду, он учит её читать... Тогда мама ещё улыбалась... Внезапно Дарина уронила голову на грудь. Борьба со сном была проиграна окончательно. Михаил ловко подхватил её под локоть: — Позвольте помочь... Он помог ей устроиться в кресле и подложил под голову подушку со стоявшего рядом дивана. Аверин с совершенно ошарашенным видом наблюдал за тем, как незнакомая девушка засыпает прямо за его столом после того, как одернула наглого дива столовым серебром. — Ну чего смотришь? Помоги устроить нашу гостью поудобнее в гостевой спальне! — проворчал граф Кузе. Михаил осторожно поднял Дарину на руки и понёс её вслед за котом-дивом по коридору в комнату для гостей. Глава 3. Кошмар Дарина проснулась резко, словно от толчка. Тьма страха мгновенно поглотила сознание. Казалось, прошло всего мгновение с тех пор, как она заснула у графа дома в тепле и безопасности... Но тусклый свет за окнами говорил о том, что минуло полдня. Она была дома у графа Аверина. Сердце колотилось как безумное. У ног мирно спал Михаил в облике огромного тигра с переливающейся в полумраке густой шерстью. При виде своего верного дива страх отступил лишь отчасти. Она осторожно коснулась его спины. Тигр пошевелился и издал тихое урчание — почти человеческое по своей интонации заботы и преданности. Он лизнул её руку шершавым языком. Внезапный холодок пробежал по спине Дарины. Что-то зловещее повисло в воздухе. «Господин Аверин... мне нужно уйти!» — прошептала она самой себе и бросилась к двери дома графа Аверина. Но едва она переступила порог родового особняка, как время словно замедлилось. Две серебряные стрелы просвистели в воздухе — они предназначались ей! Но Михаил появился из ниоткуда и принял удар на себя. Тигр взвыл от боли, его могучее тело изогнулось в судороге на мраморном полу холла. Из тени выступила женщина с ледяным взглядом — Дарья Николаевна Салтыкова собственной персоной. — Где письма?! Колдуны в чёрных плащах схватили раненого тигра за лапы и поволокли его вниз по лестнице в подвал. Михаила вбили крючьями в стену и обмотали серебряными цепями так туго, что металл впился в плоть до кости при малейшей попытке пошевелиться.

Фандом: колдун Российской империи Название фанфика: тайный союз и сердце империи ❗приятного чтения❗ Глава 1. Беглянка Холодный осенний ветер пробирал до костей. Дарина стояла на пороге графского особняка, и каждый вдох отдавался саднящей болью в избитом теле. Багровые синяки, словно уродливая карта страданий, покрывали её лицо. Порванное платье едва прикрывало ссадины на руках и ногах — страшные следы отчаянной борьбы за свободу. В воздухе пахло прелой листвой и едва уловимой ноткой магии, а тусклый свет газовых фонарей отбрасывал на мокрую брусчатку причудливые, пляшущие тени. Собрав остатки сил и мужества, она подняла дрожащую руку и трижды ударила в массивную дубовую дверь. За её спиной раздалось приглушённое, утробное рычание — Михаил был рядом. Он всегда был рядом. Сейчас или никогда. От этой встречи зависела не только её жизнь, но и судьба многих других несчастных, попавших в лапы её матери. В это же время в уютной гостиной своего дома Гермес Аркадьевич Аверин наслаждался редким выходным. Ни дел, ни происшествий — блаженная тишина. Вернувшись с утренней пробежки, граф первым делом взялся за свежую газету и чашку ароматного кофе. Стук в дверь, особенно при наличии звонка и телефона, был чем-то странным и необычным. Угрозы он не ощущал, да и Кузя бы отреагировал. Но всё же... Колдун нехотя отложил газету. — Кузя, узнай, кто там и что требуется. Когда дверь наконец распахнулась, Дарина отшатнулась. На пороге стоял рыжеволосый юноша лет шестнадцати. Его веснушчатое лицо выражало искреннее удивление. — Простите за беспокойство... — пролепетала она, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Но не успела она сделать и шага, как её путь преградил огромный доберман-альбинос. Его белоснежная шерсть отливала серебром в тусклом свете фонарей, а пронзительно-голубые глаза сверкали умом и решимостью. Пёс громко гавкнул — так, словно отчитывал хозяйку за малодушие — и аккуратно потянул её обратно к порогу за подол платья. — Мне нужно увидеть господина Аверина, — собравшись с духом, произнесла Дарина. — Это очень важно. Кузя смерил подозрительным взглядом добермана. — Гермес Аркадьевич отдыхает сегодня. Если вам нужна аудиенция, вы можете обратиться в рабочее время. Но затем он принюхался и едва заметно нахмурился. Он учуял запах крови и липкий аромат страха. — Или вы по личному вопросу? — всё же уточнил див. Дарина замерла под его пристальным взглядом. Страх холодной волной накатил на неё. — По личному... Это очень важно. Речь идёт о жизни... — она осеклась. Михаил тихо зарычал у её ног. — Я не могу ждать до рабочего времени. Это вопрос жизни и смерти! — её голос сорвался на шёпот. — Я умоляю вас... Кузя задумался на мгновение и всё же дал незнакомке войти. — Гермес Аркадьевич, там пришла девушка. Говорит по личному делу. Вопрос жизни и смерти. С ней див. Аверин удивлённо поднял бровь. — Пригласи. Нехорошо держать гостью на пороге. И приготовь нам чаю и что-то на завтрак. Глава 2. Исповедь Ожидание казалось бесконечным. Когда Кузя вернулся и пригласил её пройти, Дарина едва не споткнулась от волнения. Михаил следовал за ней тенью. В комнате было тепло и уютно. Дарина заметила графа Аверина — статного мужчину с проницательным взглядом. — Благодарю вас за то, что согласились принять меня... Дело действительно не терпит отлагательств. Когда её пригласили сесть, Михаил устроился у её ног. Напряжение немного отступило. — Моя мать... Салтыкова Дарья Николаевна... — начала она с трудом. — Мой отец был потомком помещицы Салтыковой... Он пытался её остановить и умер. Это был несчастный случай... Она обвинила его в предательстве. Голос Дарины дрожал: — Я видела, как она творит зло. Как использует силу, чтобы причинять боль. Я убежала, но она не оставит меня в покое. Помогите наказать её за всё... Последние слова она произнесла почти шёпотом. Аверин внимательно слушал. Слишком уж очевидным было совпадение имён.

Салтыковых разросшийся подобно раковой опухоли до масштабов Империи если верить тем письмам которые были переданы графу ранее сегодня днем еще до того как все пошло наперекосяк из-за внезапного возвращения домой ведомая предчувствием беды которая уже случилась пока она спала доверившись гостеприимству чужого человека забыв об опасности исходящей от родного дома где каждая половица скрипит под ногами палачей ее матери готовых исполнить любой приказ своей госпожи без колебаний отправляя души несчастных прямиком в авд, а измученные тела Дивов обратно в Пустошь ради прихоти той кто возомнила себя богом способным решать кому жить а кому умереть здесь прямо сейчас глядя как умирает ее единственный друг преданный ей до конца своих дней прикованный к стене серебряными цепями истекающий кровью но все еще смотрящий на нее с любовью сквозь боль пытаясь защитить даже сейчас когда сам нуждается в защите больше всего на свете потому что никто кроме нее самой никогда не придет ему на помощь кроме нее самой если только она найдет в себе силы сказать правду глядя прямо в глаза этому страшному человеку стоящему рядом с ней сейчас здесь в этой гостиной пахнущей дорогими духами поверх запаха крови ее друга оставшейся у нее под ногтями после того как она пыталась зажать себе рот чтобы не кричать вместе с ним от боли которую он терпел молча ради нее одной... Автор текста: @LeBottiglieDiMozart01 @knogolyub12 Сооавтор: @nyasha_manyasha Авторское примечание: все оригинальные персонажи, созданные для этого фанфика, являются вымыслом и не соответствуют канону произведения.

Аверин с ошарашенным видом наблюдал за этой картиной. — Ну чего смотришь? Помоги устроить гостью в спальне! — проворчал он Кузе. Михаил осторожно поднял Дарину на руки и понёс её вслед за котом-дивом в комнату для гостей. Дарина проснулась резко, словно от толчка. Казалось, прошло мгновение с тех пор, как она заснула в тепле и безопасности... но тусклый свет за окнами говорил о том, что минуло полдня. Она была дома. Сердце колотилось как безумное. У ног мирно спал Михаил в облике огромного тигра с переливающейся густой шерстью. При виде своего верного дива страх отступил лишь отчасти. Она осторожно коснулась его спины. Тигр пошевелился и издал тихое урчание — почти человеческое по своей интонации заботы. Он лизнул её руку шершавым языком. Внезапный холодок пробежал по спине Дарины. Что-то зловещее повисло в воздухе. Она бросилась к двери особняка Салтыковых. Но едва она переступила порог собственного дома, как время словно замедлилось. Две серебряные стрелы просвистели в воздухе — они предназначались ей! Но Михаил появился из ниоткуда и принял удар на себя. Тигр взвыл от боли, его могучее тело изогнулось в судороге на мраморном полу холла. Из тени выступила женщина с ледяным взглядом — Дарья Николаевна Салтыкова собственной персоной. — Где письма?! Колдуны в чёрных плащах схватили раненого тигра за лапы и поволокли его вниз по лестнице в подвал. Михаила вбили крючьями в стену и обмотали серебряными цепями так туго, что металл впился в плоть до кости при малейшей попытке пошевелиться. Дарина застыла на месте: — Мама... что ты делаешь? Салтыкова не ответила. Она лишь взмахнула рукой: — Приготовить подвал! Один из колдунов вытащил кнут с мелкими серебряными шипами. Первый удар опустился на спину Михаила. Его рёв разнёсся по дому эхом боли и ярости. Дарина зажала рот руками: — Нет! — Пусть смотрит! Пусть знает цену неповиновения! — приказала мать надменно. Женщина схватила дочь за подбородок железными пальцами и силой повернула её голову к окну подвала так, чтобы та видела всё: кровь Михаила стекала пачкая цепи; его глаза налились кровью; он пытался трансформироваться или разорвать путы когтями тигра, но серебро жгло слишком сильно для любого превращения или движения. Каждый удар кнута вызывал новую волну агонии не только у него самого: через их связь эта боль эхом отдавалась во всём теле Дарины. — Где письма? Говори! Или я продолжу! Михаил из последних сил пытался передать ей мысль: «Не говори». Но Дарья Николаевна знала слабое место своей дочери лучше неё самой: — Посмотрим, как долго ты сможешь молчать перед лицом смерти своего любимца! Тигр зарычал сквозь стиснутые клыки: «Я убью их всех». Но прежде чем ярость полностью затмила его разум, снаружи раздался громкий лай собаки — кто-то приближался к дому через сад по главной аллее. Пытка прекратилась на мгновение. Это дало Михаилу драгоценную секунду контроля над собой. Он не мог позволить ярости взять верх сейчас — когда появилась надежда на спасение. Дарина открыла глаза: они встретились взглядами через стекло подвального окна — два существа израненные физически и духовно до предела человеческих возможностей держаться вместе ради выживания друг друга. Салтыкова резко встала: — Приведи себя в порядок! И потом придёшь в гостиную! Только попробуй кому-нибудь рассказать — я убью вас обоих! Дарина молча кивнула; слёзы текли по щекам сами собой от бессилия. Спустя полчаса сама Дарина спустилась вниз по лестнице словно тень самой себя прежней: спина неестественно прямая от боли; голова опущена; взгляд устремлён в пол; руки слегка дрожат; волосы растрёпаны; походка неуверенная как у загнанного зверя; каждое движение осторожное чтобы не спровоцировать новый приступ гнева хозяйки дома при посторонних людях (графе). В её глазах при виде Аверина промелькнула искра надежды тут же погасшая под тяжёлым взглядом матери-убийцы стоящей рядом с ним словно ангел возмездия готовый покарать любого кто посмеет перечить ей снова сегодня ночью или завтра утром без разницы когда именно это случится снова если никто их сейчас не спасёт отсюда навсегда разорвав этот порочный круг зла внутри семьи

Фандом: Колдун российской империи Название фанфика: Тайный союз и сердце империи ❗приятного чтения❗ Глава 1. Цена правды Холодный осенний ветер пах прелой листвой и магией, пробирая до костей. Дарина стояла на пороге графского особняка, и каждый судорожный вдох отдавался саднящей болью в избитом теле. Тусклый свет газовых фонарей выхватывал из полумрака её лицо, покрытое багровыми синяками, и порванное платье, едва прикрывающее ссадины на руках и ногах — страшные следы отчаянной борьбы за свободу. За её спиной раздалось приглушенное рычание. Михаил был рядом. Он всегда был рядом. Сейчас или никогда. От этой встречи зависела не только её жизнь. В уютной гостиной своего дома Гермес Аркадьевич Аверин наслаждался редким выходным. Ни дел, ни происшествий — лишь шелест газеты и аромат свежесваренного кофе. Жизнь потихоньку вошла в привычное русло, что не могло не радовать графа, не любившего перемен. Стук в дверь был странным. Угрозы он не чувствовал, да и Кузя бы отреагировал. — Кузя, узнай, кто там, — произнес он, откладывая газету. Когда дверь распахнулась, Дарина отшатнулась. На пороге стоял рыжеволосый юноша лет шестнадцати. — Простите за беспокойство... — начала она, разворачиваясь. Но путь ей преградил огромный доберман-альбинос. Его белоснежная шерсть отливала серебром, а пронзительно-голубые глаза сверкали умом. Пёс громко гавкнул и, аккуратно схватив её за подол платья, потянул обратно к порогу. — Мне нужно увидеть господина Аверина, — собравшись с духом, произнесла Дарина. — Это очень важно. Кузя смерил пса подозрительным взглядом. — Гермес Аркадьевич отдыхает, — вежливо сказал он, но затем принюхался. Он учуял кровь и страх. — Или вы по личному вопросу? Дарина замерла. Сердце колотилось как безумное. — По личному... Это вопрос жизни и смерти! — её голос сорвался на шёпот. Кузя задумался и всё же впустил её. — Гермес Аркадьевич, там девушка. По личному делу. С ней див. Аверин удивлённо кивнул: — Пригласи. И приготовь чаю. Когда Дарину пригласили в гостиную, Михаил устроился у её ног, словно верный страж. Напряжение немного отступило. — Моя мать... Салтыкова Дарья Николаевна... — начала она дрожащим голосом. — Я видела, как она творит зло... Я убежала, но она не оставит меня в покое. Помогите наказать её... Аверин нахмурился. Слишком уж очевидным было совпадение имён. — Вы не преувеличиваете? Не поймите меня превратно... — В полицию? Вы думаете, они помогут? Мама имеет влияние! — перебила Дарина. — Только вы... который не боится правды... можете помочь! Аверин понял: если это правда, это дело имперской безопасности. — Кузя… сделай копии документов… Внезапно Михаил начал меняться. Перед ними возник обнажённый юноша-альбинос с длинными волосами и пронзительно-голубыми глазами. От неожиданности Дарина ударила его кулаком в ребро. — Ай! Сударыня! Может, ещё и чаем обольёте? — съязвил он, потирая бок. Дарина покраснела: — Простите... я просто не ожидала! Михаил накинул на себя штору как тогу: — Ну вот, теперь я ещё и в тренде! Она достала из кармана свёрнутые листы: — У меня есть доказательства... Аверин обалдело наблюдал за этой сценой. Даже Кузя из глубины гостиной угрожающе зарычал. Дарина сидела неподвижно. Её пальцы нервно теребили край платья. На запястьях проступали бледные шрамы. Михаил заметил её состояние: — Сударыня, не стоит так. Вы заслуживаете заботы. Она вздрогнула от его прикосновения: — Я... я не могу... — Ешьте! Нельзя бороться с тьмой натощак! Словно под гипнозом подчиняясь его голосу и взгляду графа, Дарина заставила себя взять ложку. Вкус еды вдруг стал ярче. Перед глазами возник образ отца: они гуляют в саду... Тогда мама ещё улыбалась... Внезапно Дарина уронила голову на грудь. Борьба со сном была проиграна. Михаил ловко подхватил её под локоть и помог устроиться в кресле, подложив под голову подушку с дивана.

Ну что, вы ждали меня? Я здесь со своим фанфиком, который я планировала пол года назад. Первая глава, но я, как настоящая трусиха, боюсь ее выкладывать. Соберусь и выложу

Агата дёрнулась в кресле, словно пытаясь встать, но тело лишь бессильно качнулось. Лицо её исказилось — не от боли, а от едкой, горькой ярости на саму себя. — А, так вот оно что! — прошипела она, и в её голосе зазвенел металл. — Решил поиграть в святого? В благородного? На колени он бухнулся! Перед кем? Перед старой развалиной? Я — калека, Вова! Ты это видишь? Или тебе глаза колдовским туманом застило? Она с силой ударила сухим кулаком по подлокотнику. — Убирайся! Слышишь? Проваливай к своим фрейлинам! К тем, кто пахнет жасмином, а не микстурами от подагры! Ты же хоть и бывший, но император, чёрт тебя дери! Тебе нужна женщина, а не этот... этот мешок с костями! Иди к той, кто родит тебе наследника, а не будет обузой до конца дней! Её трясло. Она выплёвывала слова, пытаясь оттолкнуть его, прогнать, пока он не увидел в ней ту жалкую, беспомощную старуху, которой она себя ощущала. Владимир не сдвинулся с места. Он смотрел на неё в упор, и в его взгляде не было ни жалости, ни обиды — только холодная, стальная усталость. Он видел эту вспышку насквозь. Видел за ней страх и стыд. Он сделал шаг вперёд и просто обнял её. Не церемонясь. Сгрёб в охапку вместе с креслом, прижал к себе так крепко, что она не могла даже вдохнуть для нового крика. Он зарылся лицом в её седые волосы и выдохнул ей прямо в ухо: — Закрой рот. И не смей больше так говорить о себе. Его объятие было якорем. Тяжёлым, непоколебимым. В нём не было ни капли нежности — только грубая сила и абсолютная уверенность. Он никуда не уходил. И ей пришлось замолчать. Спойлер к главе фф. #кри #фанфик

Я тоже решила присоединиться к челленджу #я_див. Вообще-то, Пушок — это отчасти я, а отчасти моя подруга. В плане наивности и доверчивости он похож на нее.

Я тоже решила поучаствовать в челендже #я_див Вообще-то Пушок он немного я , а немного моя подруга в плане наивности и доверчивости.