Зеут (Моше Фейглин/Аркадий Муттер)

*5×5 הלייב השבועי – פרשות אחרי מות קדושים התשפ"ו* ו' באייר התשפ"ו (23/4/26) https://m.youtube.com/watch?v=mPVSEmPAmho

День Памяти. (Моше Фейглин, в память о погибшем в этой войне старшем внуке Яире ז"ל). Я не люблю церемонии. В прошлые годы я всегда дожидался их окончания и пробирался к могилам павших друзей в одиночку. Не то чтобы я не признавал их важность — церемонии нужны, но что-то в моем нонконформизме не принимало этот формат. Но теперь я больше не просто зритель. Теперь я часть события, часть семьи павших, и к тому же — публичная фигура. Теперь на пластиковых стульях висят таблички с именами, есть зарезервированные места, и распорядитель вежливо ведет нас к ним, предлагая бутылку воды… Все смотрят, все кивают. Я больше не могу просто исчезнуть, не вызвав подозрений. Поэтому я пойду на церемонию. Я поблагодарю организаторов, которые действительно стараются, чтобы настроить этот инструмент на максимально точную волну. И да! Я тоже найду минутное утешение в этом всеобщем разделении горя. Я увижу, как общественная боль превращает личную утрату в нечто, имеющее широкий смысл, и пойму, как это важно для всех семей погибших. Это действительно очень важно, и я искренне благодарен организаторам — я не против! Я полностью «за»! Но если бы я мог, в этом году я бы отказался. Потому что даже память в итоге превращается в ритуал. А я — что поделаешь — «вижу процессы»… Я вижу сейчас в Ливане ровно тот же ужасный процесс, который привел к гибели нашего Яира. И пока будут зачитывать список павших, к нему, не дай бог, добавятся новые прекрасные лица. Я не против — там, где нужно умереть за свою страну, нужно умереть за свою страну. За свою страну — но не за концепцию. Не за тот лживый процесс, который сопровождает нас уже более 30 лет, с того проклятого Осло. Этот процесс работает примерно так: нет идентичности, нет справедливости, нет уникальности, нет вести миру, нет врага, нет завоевания, нет победы. Есть «Палестина», есть «раунды», есть Гаага, есть «мирные жители», есть заминированные ловушки, есть смерть — и есть День памяти. Чудовищно, но День памяти тоже становится частью этого ритуала. Жизнь обесценивается, ценности меняются. Вдруг «правильным» становится приносить в жертву солдат ради возвращения фрагментов тел. «Правильным» становится посылать их в туннели и заминированные дома, когда можно легко сделать это иначе. Это наша новая шкала ценностей: врага нет, есть только «причастные» и «непричастные» и прочая нечисть. И в этой всей грязи и мерзости скорбь тоже становится частью ритуала. Нужно проследить, чтобы всё было на своих местах, чтобы церемония тикала как часы, и главное — чтобы какая-нибудь семья погибшего вдруг не сорвалась и не испортила нам всё дело. Что-то здесь страшно исказилось и запуталось. А потом я пытаюсь на мгновение отложить все мысли в сторону. Пытаюсь быть просто скорбящим дедом, плакать на могиле внука, обнять жену и дочь. Просто немного утешиться, насколько это возможно, в эти столь важные моменты близости. И всё. Это мой День памяти, 5786 год. Моше Фейглин - Зеут

Скоро начнётся День Памяти павших в войнах Израиля и Жертв террора.

Поезд тронулся, Зеут начали включать в опросы. Пока нас начали включать в опрсах в соц.медиа. Когда мы появимся в официальных опросах - зависит во многом от вас. Буду признателен за голосование. Прилагаю ссылки на 3 опроса: 1. https://t.me/israel_yamin/94548 2. https://www.facebook.com/groups/1655276571212149/posts/35033257586320618/ 3. https://www.facebook.com/groups/245221810371609/posts/1535400561353721

Этот разговор по поводу переговоров с Ливаном состоялся в студии 9 канала ровно неделю тому назад, 10/04/26. Безусловно, у меня нет всей информации, но нам всем известны результаты переговоров с радикальным исламом. Почему в последние десятилетия, именно когда мы так близки к справедливой победе, так близки к настоящему решению проблемы, чтобы обеспечить безопасность на поколения вперёд, мы позволяем либо отнять у нас победу, либо сами идём на какие-то компромиссы вместо того, чтобы победить? Есть один метод победить радикальный ислам на конкретной территории — освобождение нашей земли, изгнание врага, заселение!

ОПРОС - ПРОГОЛОСУЙТЕ !!! Дорогие друзья - все чаще нас начинают включать в интернет опросы - буду признателен за голосование. Это важно. https://www.facebook.com/share/p/14YAV8EfbiA/

Зеут - Судьи в Высший Суд должны избираться народом и на ограниченный срок !!!

ОТ «АРМИИ ПОБЕДЫ» К «АРМИИ РАВНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ». (ЗЕУТ) Запестрили заголовки — историческое решение: БАГАЦ (Верховный суд справедливости) единогласно постановил: необходимо интегрировать женщин на равных условиях в боевые части, в том числе в маневренные танковые подразделения. Банда законников, именуемая БАГАЦем, превратилась в реальную экзистенциальную угрозу для Государства Израиль! Корень этого безумия кроется в одной-единственной фразе: «равенство возможностей». В мире понятий БАГАЦа ЦАХАЛ перестал быть инструментом победы и защиты нации. Теперь это некая социальная площадка для дележа «прав». Не стремление к победе над врагом, не самопожертвование, не патриотизм и не боеспособность заботят судей, а проведение социальной инженерии под юридической маской. Когда права личности и воображаемое «равенство возможностей» перевешивают нужды обороны, первым под удар попадает бронетанковый корпус — основа мощи сухопутных войск. Ещё в 2020 году результаты «социального» эксперимента с интеграцией девушек в боевой танк оказались, мягко говоря, проблематичными. Прилагаем ссылку на видео: сколько времени заняло у девушки зарядить танк. https://0404.co.il/article/521784 Неизбежным результатом этого решения станет сокрушительный удар по мотивации людей Торы и традиции. Те, кто сегодня являются важнейшей составляющей ядра самоотверженности в ЦАХАЛе, из-за элементарных (и не только галахических) проблем длительного пребывания в танке вместе с девушками просто перестанут идти в танкисты — точно так же, как это уже случилось в артиллерии из-за подобной вседозволенности. БАГАЦ продолжает беспрепятственно подтачивать основы нашего существования, но мы не смиримся с превращением Армии обороны Израиля в проект по «социальной справедливости». Пора вернуть страну суверену — народу Израиля. 1. Во-первых, по какому праву БАГАЦ вмешивается в вопросы, не имеющие никакого отношения к его изначальной функциональности? 2. Во-вторых, единственный фактор, который должен определять решения армии в этих сферах — это БОЕГОТОВНОСТЬ. Не «равенство возможностей», не «гендерные эксперименты», а только то, что способствует БОЕСПОСОБНОСТИ АРМИИ. Партия «Зеут» проведет закон о прямых выборах судей БАГАЦа гражданами, как это принято во многих штатах США. Только судьи, приверженные ценностям народа и действующие строго в рамках отведенных законом полномочий, имеют право принимать судьбоносные решения.

Моя супруга Ципи родилась в США. Моя семья приехала из Австралии. Когда дети выросли, они попросили паспорт, какой есть у мамы и папы, с которым можно путешествовать без виз. А я отказался. «Мы приехали на последнюю станцию», — объяснил я. Я не хочу, чтобы у вас когда-либо промелькнула мысль, что есть куда идти. Отсюда уже никуда не уходят. Когда они подросли, они поняли нас, и это было одно из лучших решений, которые я принял. Все 13 внуков с нами здесь, в Израиле, да преумножатся они. Один из них, Яир, в этой войне героически отдал свою жизнь за свой Народ и Родину, а другой уже родился после его гибели. Да, цена ужасна и невыносимо больна, но где сегодня мы — наше поколение, а где были евреи тогда — без родины, без правительства, без армии и без постоянных споров о том, кто будет зажигать факел на церемонии... Мы — уникальны! У нас потрясающий народ, мы создали великолепное государство. Помните — у Истории есть Цель! Мы прибыли на «последнюю станцию» нашего национального развития, и финал будет победным и положительным. Безусловно, критика важна, и исправление недостатков, и болезненный поиск изменений — мы в этом чемпионы, и от этого нельзя уклоняться. В конце концов мы обретем покой и придём к состоянию гармонии и созидания. Но если мы будем ненавидеть друг друга хотя бы немного меньше — мы придем туда гораздо менее израненными и гораздо меньшей ценой…

День Катастрофы — Мы на "последней станции". (Моше Фейглин, «Зеут») Накануне Дня Катастрофы (Йом ха-Шоа) мы находимся в самом разгаре войны за выживание против наших злейших врагов, стремящихся нас уничтожить, и перед лицом мира, который не прольёт ни слезы, если врагам это удастся. Что-то из того, что чувствовали евреи тогда, 80 лет назад, возвращается и оживает вновь. 7 октября черно-белые кадры из гетто и лагерей неожиданно ожили и хлынули к нам в цвете, в прямом эфире, прямо в мобильные телефоны. Все было сконцентрировано в этих полутора днях. На мгновение не стало ни государства, ни армии, и снова, в закрытой капсуле времени и пространства, «Ашмадай» (демон разрушения) получил разрешение творить всё, что ему вздумается — здесь, у нас во дворе, в стране, которая была основана под лозунгом «Никогда больше!». Мы думали, что на этот раз всё иначе, что на этот раз мир не отвернется — и здесь нас ждало горькое разочарование. Нас не только не поддержали, всё произошло с точностью до наоборот. Со времен той Катастрофы антисемитизм не поднимал голову так открыто и радикально, как после ужасного погрома 7 октября. Казалось бы, дежавю — всё возвращается. Так евреи чувствовали и тогда: весь мир против нас, только на этот раз к арабским народам с упоением присоединяется Европа. Мы думали, что, может быть, сейчас всё будет по-другому, потому что с нами Америка или хотя бы американские правые. Но и там начинается антисемитский дрейф. Это историческое колесо антисемитизма, которое не дает нам убежать от нашей идентичности, вращается вокруг своей оси — и та же ненависть, и то же желание уничтожить нас возвращаются снова, только с необходимыми поправками на наше время. Но тогда у евреев не было куда бежать, негде было скрыться. После погрома они зализывали раны, собирали остатки пожитков в дорожный узел и находили себе пристанище в другом изгнании, до следующей Катастрофы. А мы, наше поколение? — Мы вернулись домой. Мы зализали свои раны и сразу после погрома вышли сражаться за свою жизнь. У нас есть общая земля, язык, судьба и предназначение — и мы часто либо не понимаем, либо забываем, насколько бесценна израильская сплоченность. Накануне «Катастрофы 7 октября» мы едва не бросили наше единственное государство в пламя. «День Катастрофы», который мы пережили во время резни в Симхат Тора — Шмини Ацерет, спас нас от гражданской войны, в которую некоторые среди нас очень хотели нас втянуть. Всевышний спас нас из их рук, но самым страшным способом. В своей книге «Флаги над гетто» Моше Аренс описывает, как, к своему удивлению, командующий немецкими войсками, подавлявший восстание в Варшавском гетто — проклятый генерал Юрген Штроп — обнаружил, что перед ним не одно подполье, а два! Одно правое, другое левое. Левое под командованием Мордехая Анилевича, а правое под командованием Павла Френкеля... В ночь восьмого дня Песаха вступило в силу прекращение огня с нашим злейшим врагом, который был в шаге от нашего баллистического и ядерного уничтожения — и в тот же миг возобновляется внутренняя война. Одни объявляют о поражении по вине правых, другие — о победе над левыми… Всё это — политические позиции, всё это — братская ненависть. Как будто ничего не произошло тогда, как будто ничего не произошло сегодня. Кажется, будто мы в фильме с заранее известным сценарием — только теперь у нас есть военно-воздушные силы, и Всевышний везёт нас, как папа и мама на переднем сиденье, пока мы, дети, продолжаем постоянно ссориться сзади, приближаясь к какой-то величественной финальной сцене всей этой саги. Ведь не может быть, чтобы весь этот чудесный путь нашего народа через все разрушения, погромы и катастрофы, через все спасения, Первое и Второе возвращение в Сион, через чудесные победы и величественное возрождение, через созданное нами чудесное государство — не может быть, чтобы весь этот путь был бессмысленным и вскоре закончился очередным «остатком спасшихся», развеянным в неизвестность.

Территории в обмен на мир — иллюзия со страшной ценой. Короткое видео из беседы с Давидом Шокеном, в котором я объясняю, почему «я не хочу мира» и почему «с исламом мира быть не может», вызвало широкий резонанс и множество откликов. Да, я больше не желаю такого мира — мира в ближневосточной интерпретации. После 7 октября я не хочу и не жду больше от них «мира». Я хочу: уважения (Кавод), безопасности, сдерживания (артаа — страха перед моим возмездием) и бизнеса — политики прагматичных интересов. Большинство комментариев поддержали эту парадигму, и это ожидаемо, так как основная часть моих сторонников относится к правому лагерю. Но именно в этом кроется суть вопроса. Обычно, когда правые поддерживают, левые атакуют, и наоборот. Однако под этим постом левые молчат — и это молчание верно было бы истолковать как молчаливое согласие. Иными словами, даже левые понимают: видение «мира» было абсолютной иллюзией. Они согласны с тем, что пора отказаться от него как от национальной цели. Но тут наступает по-настоящему интересный сюрприз... Среди тех немногих, кто напал на меня в комментариях, почти все были арабами. Они пытались доказать (безуспешно), что ислам — это не то, о чем я писал. Этот необычный состав реагирующих натолкнул меня на размышления и привел к интересному выводу. Когда я сказал, что после 7 октября больше не хочу мира — выразив тем самым мнение большинства евреев — это совершенно выбило арабов из колеи и заставило их занять оборонительную позицию. Они боятся вовсе не силовой атаки, дело не в этом. Дело в том, что лозунг «территории в обмен на мир» всегда был секретом их силы. Ведь евреи сильнее, и в войнах они в конечном итоге всегда побеждают. Так в чем же тогда секрет силы арабов? Их секрет в том, что у них есть нечто, в чем евреи остро нуждаются и ради чего всегда готовы пожертвовать своими военными достижениями. Формула «территории в обмен на мир» означает: что, то что нужно нам — это мир, который находится в их руках; а то, что нужно им — это территории в наших руках. «Давайте поменяемся, и все будут довольны». Стремление евреев к миру стало для арабов своего рода страховым полисом. Неважно, сколько евреев они убьют или изнасилуют, что произойдет на войне и что они сделают с нами — мы, евреи, всегда возвращались и просили у них мира в обмен на все наши военные успехи (отдача Синая, соглашения Осло, уход из Азы и т.д.). И тут приходит Фейглин, выбивает почву из-под ног и говорит, что не хочет мира... Иными словами, он извлекает обойму из их пистолета. В этот момент весь баланс сил меняется, и всё становится на свои места: внезапно арабы изо всех сил пытаются доказать, что они миролюбивые люди….

Один из трогательных пейзажей, свидетельствующих о возвращении народа Израиля в Землю Израиля, — это виноградники.

Протоколы комиссии по выбору судей в Верховный суд засекречены. Из-за того, что судьи де-факто, выбирают самих себя и исключительно себе подобных, мы получаем состав из 15 человек с системой ценностей, оторванной от того, чем живет и что дорого народу. Я называю их «инопланетянами». Более того, БАГАЦ грубо вмешивается в государственные процессы и присваивает себе полномочия, ему не принадлежащие. БАГАЦ не имеет права отменять указания служб тыла во время войны, когда существует прямая угроза жизни.

Моральная путаница оплачивается кровью. (Миха Авни — известный бизнесмен, адвокат, общественный деятель. Родился в США, родители репатриировались, когда ему было 15 лет. Служил в «Голани», первая степень по юриспруденции, вторая — по управлению бизнесом. Отец Михи был убит террористом.) ​Дискуссия о законе о смертной казни для террористов звучит как разговор студентов в университетском кафетерии - ​Теоретично. Дистанцировано. Оторвано от реальности. ​Но реальность проста: Тот, кто хочет нас уничтожить — приговоривает себя к смерти. ​В момент истины — вопросов нет. Нет колебаний. ​Но, когда мы отдаляемся от этого момента — начинается путаница. ​Теоретический спор о том, «когда» и «как», затуманивает простую истину: каков статус террориста? ​А когда нет моральной ясности — приходит нерешительность. ​И такая нерешительность превращается в политику: * Не действовать инициативно. * Не действовать на опережение. * Не действовать масштабно. * Позволять юристам управлять ходом боевых действий. ​Но в войне за выживание разница между инициативой и реакцией — это разница между жизнью и ее потерей. ​Это война за выживание. Начните думать как на войне за выживание. ​Хэштеги: #מיכהאבני

Моральная путаница оплачивается кровью.