Eri the muse

Здравствуйте, родные, мои котята и тёплые ребята. Эта работа была написана совсем не просто так. Смерть — конец. Конец — начало чего-то нового. Со смертью Джисона приходит и моя смерть. Моя смерть как знакомого вам дяди Эша, автора, писателя. Эта работа - конец карьеры Эша. Как бы грустно это не звучало, но всё хорошее подходит к концу, а потом.. потом начинается что-то ещё более хорошее. Приходит новая эра. Хочу представить вам всем ещё более интересную и загадочную личность — Эри. Дядя Эш изжил своё, на смену ему пришла его сестра :) Надеюсь, вы не будете кидать в меня помидорами за смену личности, которую вы так долго знали, читали, терпели. И, да, добро пожаловать!

Хан безобразный и гадкий. Тело не слушается, но оно слышит. Слышит рыдания, чувствует судорожные касания. Безумно теплые руки вжимаются в кожу, хватаются за кости, что выпирают из под неё, трясут в попытках пробудить почти бездыханное тело. Джисон чувствует, как желудок прилип к его собственной спине, ощущение внезапной жажды поглощает. Хочется встать и выпить воды, прохладной, как Хан любил. Запах чего-то родного пробирается к носу, он слабый, едва уловимый, но неизменно сладкий и приятный. Так пахнет только один человек. Минхо. Его Минхо сейчас здесь, это он плачет, поливая своими горячими слезами кожу. Это он просит не закрывать глаза и остаться с ним. Это руки не монстра. Не лапы холодной смерти. Хочется вдохнуть полной грудью, резко, словно топят и вот-вот мозгу не хватит кислорода. Словно вот-вот Джисон умрет. Хан умрет. Оставит Минхо в одиночестве и в бесконечном потоке мыслей о том, что это его вина. Он не уследил. Но он не должен был. Хану хочется открыть глаза, дотянутся своей рукой к любимому лицу, подушечками пальцев дотронуться до привычно горячей кожи. Успокоить, прижать к себе, словно котенка, которого выбросили у обочины под дождем. Джисон хочет, правда, но сил не хватает даже на то, чтоб произнести хотя бы свое имя. Белые круги под веками кружатся, разбавляют полную темень, в которую Хан прыгнул с головой. Неужели так выглядит смерть? Почему она медленная? Почему не мгновенная и не холодная? Почему же тогда Джисон всё ещё чувствует, как горячие слезы его парня падают на оголенную кожу, слышит его мольбы и чувствует сладость его запаха? Если смерть это облегчение, так почему же монстр всё ещё его не забрал и не провёл длинными когтями по тонкой коже, задевая болезненно выпирающие ребра? Кажется, теплые руки больше не трясли тело, а голос больше не просит не закрывать глаза, не требует остаться и не бросать. Холод коснулся пальцев рук и ног, обвивая так быстро, как только возможно, и горячие слёзы больше не помогают, больше не обжигают, а плачь, что был едва слышен, теперь и вовсе не достигает слуха. На мгновение боль, что была незаметна до сих пор, теперь казалась ужасно горячей и режущей на костяшках его пальцев. Хан снова их сбил на эмоциях, воспоминания ударили в голову. Он оставил кровавые пятна не тех же местах, где Минхо зацеловывал старые раны, куда аккуратно, еле дыша, прилаживал вату и обрабатывал так бережно и любовно, как мог только он. Только его хён мог строго смотреть и в секунду покрывать поцелуями такие ненавистные Джисону щеки, улыбаться так искренне и тепло, что в груди расцветал целый сад самых ярких и нежных цветов. Его парень всегда оставлял легкие поцелуи на поврежденной коже, говоря, что так быстрее заживет. Теперь Хану не больно, всё и вправду зажило; голод больше не режет внутренности, желудок больше не требует пищу, а сердце больше не старается из последних сил. Легкие больше не наполняются воздухом в жажде остаться в этом мире ещё хоть на пару мгновений. Боль на костяшках не кажется обжигающей. Воспоминаний больше нет. Костлявая рука всё же нависает, душит, перекрывает воздух. Она холодная и тяжелая, как и представлял себе Джисон.

pain is gone 💔 Огромные щеки словно свисают с подгоревшего лица, а отражение в зеркале харкает прямо в душу, покрывает матами и заставляет дрожать в истерике, разбивая костяшки о стену. Слезы катятся по этим самым уродским щекам. Оставляют за собой ожоги, что со временем пропадают из виду, но всё так же стягивают кожу до неприятного зуда. Горло дерет, будто он, застрявший среди пустыни, кричал что есть силы. Хочется сбежать. От себя самого сбежать, от людей. Укрыться где-то в месте, о котором никто и никогда не узнает. Развеяться по ветру, словно пыль, словно пепел его любимых сигарет и исчезнуть. Навсегда. Больше никогда не видеть и не чувствовать своё тело. Смотреть на себя тошно до такой степени, что подходить к зеркалу кажется такой каторгой, которой бы могли пытать в прошлых веках. Джисон уверен, что сдался бы за пару дней. Признался бы во всем, даже если не был виноват, даже если подставили, лишь бы ненавистное отражение убрали с глаз долой. Хотелось схватиться за лезвие и снять с себя кожу со всем противным уродством. Даже так Джисон выглядел бы лучше. Желудок острой болью колется, просит хотя бы кусок еды, глоток прохладной воды, что могла бы утолить бесконечную режущую боль голода. Под ребрами пустота, от которой уже не просто тошнит. От этой пустоты органы, кажется, ссохлись. Слабость ползет к конечностям так же быстро, как подлая, холоднокровная змея к своей жертве. Ядовитыми клыками бессилие впивается в кисти рук и в щиколотки, в каждую мышцу, пробивая их насквозь. Яд достаёт до костей. Потребность упасть на пол оказывается слишком сильной, руки больше не выдерживают; дрожат, словно у зависимого без очередной дозы. Тишина становится слишком громкой, гудящей, давящей и такой тяжелой, словно металл. Ноги походят на вату, они будто ломаются с хрустом, когда тело падает на холодную плитку, но даже пробирающая дрожь не сравнится с болью пустоты внутри, когда собственный организм начинает сопротивляться, когда бьет тревогу и ты умираешь. Медленно и мучительно. По своему желанию. По своей воле. В глазах темнота, густая и такая же страшная, как в детстве. Будто вот-вот появится костлявая рука монстра с причудливо длинными пальцами. Она будет холодная, невыносимо тяжелая, станет душить, царапать кожу когтями. Но монстров не существует, Джисон знает. Он уже не маленький, но появилось нечто страшнее, чем глупый кошмар из детского воображения. Теперь над ним нависла жизнь. Ужасная, долгая и такая бессмысленная. Бессмысленная. Ничего в этом мире нет такого, из-за чего Джисону бы хотелось просыпаться утром и жить эту гребаную жизнь. Ничего, кроме теплоты родных рук. Ничего, кроме поцелуев в нос на прощание. Без этого всего нет смысла. Без сонного голоса, без кошачьего прищура и игривой улыбки. Нет жизни без Минхо. В Минхо таится весь смысл, вся любовь и нежность вселенских масштабов. В его глазах созвездия, что складываются в сердце, когда перед ним появляется Хан. В любом своём виде. В растянутой футболке и с растрепанными волосами, словно всю ночь он то и дело терся о подушку и зарывался в одеяло. В брендовой одежде и с прической, над которой он старался самостоятельно, глупо высовывая кончик языка каждый раз и прикусывая его. В одеяле по самый нос, когда болезнь одолевает и делает Джисона большим ребенком, капризным и уставшим, которому нужно всё и ничего одновременно. Минхо любит безмерно и бесспорно. Тонкая, но сильная рука всё же пробирается к коже. Джисон вздрагивает из последних сил, чувствует обжигающее тепло на месте соприкосновения. Это не монстр, а если и монстр, то слишком уж теплый. Смерть и монстры не бывают теплыми. Тишина накрывает полностью, темнота заползает под веки, заставляя тело расслабиться. Конечности больше не движутся, а дыхание настолько тихое, что его даже сложно заметить. Будто сквозь толщу воды слуха касается искаженный, но всё ещё до боли в сердце знакомый голос. Голос кричит, зовет и просит не закрывать глаза, умоляет дышать. Горячие, обжигающие словно лава, слёзы человека падают на ужасно толстые щеки Хана. Ему противно от себя даже перед приходом смерти.

пока я буду часто появляться на своем личном тгк. там мы сможем с вами поболтать и просто хорошо провести время! https://t.me/ashscomfyplace

Котята, пришло время остановиться. Я изо всех сил старался писать эту работу, но судьба иногда предпочитает опускать меня на самое дно. Сейчас она поступила так же. Я перегорел к написанию этой работы, не хочу мучиться и пересиливать себя самого, пытаясь выдавить хоть что-то. До добра такое не доводит. Писать всегда нужно в своё удовольствие, но от этой работы я чувствую только усталость и очень тяжелый груз. Груз ответственности. Чувство, будто я обязан вам что-то обременяет, именно из-за этого я хочу отложить работу. Заморозить её до лучших времен и до моего полного стабильного состояния. Я буду рад, если вы останетесь со мной, ибо я не прекращу писать другие работы. Да, они будут меньше, но выходить будут довольно часто. От разнообразия не устанешь, верно?) Безумно сильно надеюсь, что вы будете рядом, несмотря на заморозку работы. Это решение действительно далось мне очень сложно, уже второй месяц я думал об этом, и вот мы здесь. P.S: спасибо каждому, кто поддерживал меня на протяжении All about. Спасибо деду за его видео, и вам всем за чудесные отзывы. Люблю вас бесконечно сильно. Ваш дядя Эш.

на этом мы закончим главу. тут вам и сладкие крохотные минсоны, и немного стеклянные и искренние сынчоны. будьте в уюте и тепле (ну или в прохладе). люблю вас, котята 🥰 жду ваши отзывы и предложения тут!

яблочный мальчик [ #allabout_au ]

Ромео [ #allabout_au ]

будут дети [ #allabout_au ]

оставайся [ #allabout_au ]

солнце его отогреет [ #allabout_au ]

угрюмый псих [ #allabout_au ]

выходи за меня [ #allabout_au ]

уже не хищник [ #allabout_au ]

его тут нет [ #allabout_au ]

я бы не успел приготовить три [ #allabout_au ]

ещё не знает [ #allabout_au ]

королева Англии [ #allabout_au ]