слаще яда

ЗДЕСЬ, скрюченный между двумя Ничто, я говорю: любовь. Здесь, в круговерти Случая, я говорю: любовь. Здесь, теснимый полыми небесами, хватаясь за стебли земного царства, здесь, из вздоха рождённый, зачатый меж кручей и кручей, я говорю: любовь.

Под непорочною луною Внимая чуткой тишине, Всё, что предстало предо мною, Зову ко мне.

одна я тут сияю

Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было.

не сон, а вместе сон и явь должны возникнуть на холсте; долой старый дом на горе — вместо него гоголевские же (и Крамского — он родился, вырос в такой) крытые соломой хатки; не месяц — только свет его и этот увиденный Гоголем серебряный туман, странное упоительное сияние, излучаемое стенами хат и стволами деревьев, гущей тростника, цветом яблонь, печальными, певучими фигурами девушек-русалок, которые не просто должны быть изображены, но как бы звучать должны в картине задумчивой печальной мелодией