слаще яда

Венчали вокруг ели, а черти пели

Тише, бор. Усни, земля, Спите, чистые поля. Буйный ветр, приляг к земле. Скройтесь, горы, в синей мгле. Отгорел усталый день, По долам густеет тень. Почернел, как уголь, лес, Ждет полуночных чудес. Месяц вздул кровавый рог. На распутье трех дорог, Вещим светом осиян, Распускается дурман.

Пани Будзиньская признавала, что в последнее время народ стал хитрее и поэтому нечисти меньше. Но все же бывает…

Не дай мне, Боже, последних дней Среди подушек и простыней, Среди слез, скорбей и унынья. Заблудиться дай мне в лесу густом И упасть бездыханным в месте таком, Где никто не бывал доныне. Я сын твой, лес, и уж как-нибудь Меня ты проводишь в последний путь, Устроишь мне похороны. Я тебе оставляю тело мое. Пусть сойдется меня помянуть зверье, Да жуки, комарье, вороны. Хорошо они попируют там! Будет дело клювам их и когтям, Все накинутся на объедки, Мурлыча, воя, рыча, кряхтя… Одна только белочка, как дитя, Мне в глаза смотреть будет с ветки. Вот уж празднество для лесной родни! А когда, пресыщенные, они Разбредутся в родные чащи, К скелету обглоданному прильнув, В костный мозг мой стервятник просунет клюв – Для него нет лакомства слаще. И хочу, чтобы в ночь и о новом дне Соловьи и пичуги пропели мне Вместо заупокойной в храме, И воздастся тогда мне сполна почет, Только сыч не подгадил бы, старый черт, Так он скверно ноет ночами. - Ну, прощайте, друзья! – объявлю гостям – Дайте отдых бедным моим костям, Пусть приляжет былое тело Под стволы, под лиственный бугорок. - Кто же листья притащит? – Настанет срок – Ветер сделает это дело.