اکنون در دسترس! پژوهش تلگرام ۲۰۲۵ — مهمترین بینشهای سال 
Шмель на взлётке
رفتن به کانال در Telegram
Канал, связанный с Воркутой и не только. В подписчиках не нуждаюсь.
نمایش بیشتر549
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
+17 روز
+830 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
هیچ دادهای
مشکلی وجود دارد؟ لطفاً صفحه را تازه کنید یا با مدیر پشتیبانی ما تماس بگیرید.
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
ژوئیه '26
ژوئیه '26
+1
در 0 کانالها
ژوئن '26
+16
در 3 کانالها
Get PRO
مه '26
+33
در 1 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+23
در 1 کانالها
Get PRO
مارس '26
+6
در 1 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+25
در 1 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+32
در 1 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+39
در 2 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+47
در 1 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+79
در 1 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+48
در 1 کانالها
Get PRO
اوت '25
+41
در 2 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+136
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئن '250
در 0 کانالها
Get PRO
مه '25
+150
در 1 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 02 ژوئیه | +1 | |||
| 01 ژوئیه | 0 |
پستهای کانال
В рамках продовольственного пренебрежения
Можно предположить, что подобного в Воркуте могло бы и не случиться.
Формально специалистки РПН по Воркуте проверки склада № 219, что на ТЗБ, провели. Никаких нарушений не выявили.
Кроме того, все образовательные учреждения Воркуты прошли надзорные проверки и прочие аудиты перед началом нового учебного года.
Прям не подкопаться.
Господам из СК хочется выдать сакральное "работайте, братья", пусть они в рамках своих полномочий пробьют связи высруков УпрО (в т.ч. ПТК) с дамочкой на фото к этой новости.
Ибо продовольственное обеспечение образовательных учреждений Воркуты, а с недавних пор и Воркутинского хлебокомбината, да ещё в довесок и новых магазинчиков почему-то проходит через хорошую знакомую Шукюровой и Барановой.
Самое интересное. Главное трепло Республики Коми ещё в феврале 2026 года "озаботилось" и выдало поручения по надлежащей проверке организации детского питания.
| 2 |  +1Инициатива
Прилетело вот накануне выборов.
Надо полностью лишить все органы законодательной и представительной власти бюджетного финансирования.
Депутат, получающий зарплату и гарантию пожизненного обеспечения за два срока в составе Госдумы - продажный холоп бояр, чиновников и купцов высочайшей гильдии. Он склонен исполнять их пожелания. Если же этот депутат получит возможность приумножить своё состояние за счёт всевозможных цифровых, продуктовых или топливных фактур - то размеры сверхприбыльного состояния его "спонсоров или инвесторов", безусловно, будет преумножен.
Психология холопа не позволит отдать свой голос за закон, противный депутатскому спонсору.
Фракции и депутатские группы создаются ради преследования единой цели, которая позволяет всем участникам получить больше финансирования, нежели заложено в их депутатские оклады.
Мысль сию можно продолжать длительным написанием, но лучше уложиться в достойное её завершение в виде одного абзаца.
Депутат должен быть из народа и избираться народом. Всякий избранный народом депутат не имеет права на участие в купеческой или чиновничьей деятельности с получением за неё прибыли.
Государство оплачивают депутату проезд из места проживания в место дислокации Госдумы три раза в год. На сессии и заседания. Проживание в общественной гостинице бесплатно. Питание по социальным нормам только непосредственно в обеденный перерыв между заседаниями - бесплатно.
Экономический эффект для могущественного, суверенного и независимого государства от такой модели народного представительства - его просчитать невозможно.
Миллиарды бюджетных рублей вдруг начнут осваиваться на цели и полагания страны именно при участии настоящих депутатов, избранных из числа простого люда самим же простым людом.
Можно смоделировать. Гипотетический Шахтёр не даст шансы гипотетическому Троценку развалить угольную отрасль, заработать на консервации шахт и оставить без средств к существованию множество шахтёрских семей.
Гипотетическая доярка не даст шанса агрокупцу с помощью продажных чиновников истребить все поголовье фермерского КРС региона ради получения сверхприбыли от импортного бразильского суррогата.
И так далее, и тому подобное. Вопрос вливания в законодательные структуры актерских, чиновничьих, спортивных и прочих театральных бастардов может снят раз и навсегда. Теми самыми ограничениями на государственное финансирование.
Нынешняя картина - ничего, кроме погибели всему живому не несёт. Хорошо, наверное, что это не у нас - а в стройной утопии Оруэлла.
Вестимо, она рядом.
За твоей дверью. Просто ты боишься её открыть.
#мнение | 167 |
| 3 | Поддерживаем. Всеми фибрами своей души.
Слова крепче стали и в историю страны будут отпечатаны несмываемым и торжественным слоганом.
Помнится, было обещано, что пенсионный возраст подниматься не будет. И олигархи не получат возможность сдирать с людей деньги за водопроводную воду по счётчикам. Но, видимо, это были не обещания, а так, пожелания на погоду.
Как говорится, слово не воробей, вылетит — не поймаешь.
И если это слово сказано с трибуны съезда, то оно, наоборот, становится золотым.
И намертво въедается в память. В нашу.
А у едроссов, видимо, своя память. Она как у аквариумных рыбок. | 244 |
| 4 |  Не стоит объяснять, что картинка не для слабонервных. Ситуация складывается не столь хорошо, как можно предположить - в целом для всей страны.
Заезд в Коми Трутнева не внушает нам оптимизма, ибо хвастливый вывод о совершенстве железнодорожной логистике в республике уже лишил надежды на оптимизм.
Можно задуматься - ведь у нас есть хорошо работающий Ухтинский НПЗ, он вполне готов покрыть топливную потребность нашего региона. В рамках экономии, вестимо, Лукойл ввёл ограничения на АЗС в количестве 20 литров в каждый топливный бак автомобиля. Можно ли утверждать, что большая часть выпускаемого в Ухтинском НПЗ топлива уходит на обеспечение республиканских нужд? Ответ отрицательный. Потому что у нас центральная Россия глубоко зануждалась в покрытии выпадающих нужд после внешнего воздействия на нефтеперабатывающие заводы. Объёмы произведённого на уцелевших заводах топлива перераспределяются в том числе и на Москву с её многомиллионным населением. Об этом недавно Сечин пояснил Императору, и надо отдать должное - тема сработала.
В нашей Республике имеется несколько нефтебаз, построенных ещё во времена СССР.
Вообще, роль каждой нефтебазы определена экономическими соображениями. Она вмещает в себя расчетный объём топлива, из которого можно покрывать возможные сбои поставок из ближайшего НПЗ.
Чтобы не возникало панических атак в мозгах автовладельцев, например, любой сбой поставки компенсировался из хранимого на нефтебазах топлива.
Наши замечательные управленцы приняли достаточно много решений, направленных на исключение из экономического планирования таких несущественных активов, как "стратегические запасы, резервные объёмы топлива на случаи возможных ЧС как метеорологического, так и... скажем так - техногенного характера. Хотя угрозы поражения инфраструктуры в результате внешнего воздействия БПЛА, ракетами и диверсионных актов кажутся наиболее угрожающими.
И на фоне всего этого республиканские власти расчавкивают старую амбициозную жвачку о многомилиардных планах, инвестициях в строительство стратегически значимых дорог, мостов и химических комбинатов с пристёгнутыми к ним заводами по мусоропереработке.
Вот картинка. Она показывает, что с энергетическим наполнением инвестиционных цистерн не всё в порядке. Вернее, совсем не в порядке. В целом, вся страна подвергается "внешнему воздействию" со стороны всех участников переговорных треков.
Республика Коми входит в состав Российской Федерации, вообще-то - надо в ростиславовскую голову эту истину вбить калёным государственным напоминанием. Вот Трутнев, для этого скорее всего и приезжал. Опыт общения с Гольдштейном в период его вознлавления ЕАО даром не прошёл. Автономный округ легче вогнать в стагниирование, чем насыщенную ресурсами Коми.
У Гольдштейна получилось и там всё обрушить, и здесь.
Ситуация с логистикой в нашей республике, так-то, держится относительно стабильно. И там нет дорого, а здесь их торжественно ремонтируют. Как 10 лет назад, предвыборные обострения взаимозаменяемых чертей в галстуках наполняют подкупленные СМИ и каналы всевозможными интекциями оптимизма.
Однако же, главное остаётся в стороне. 20 литров в один бензобак - всего лишь начало, если не пресечь и не принять срочные меры. Довольные лица партийных бонз говорят о том, что на растранжирование бюджета на предвыборную виртуальную ахинею они неспособны.
У нас в предвыборных планах возникли ремонтные работы железной дороги. Нам сообщили, что расписание пассажирских поездов будет отрицательно скорректировано.
Ремонт железнодорожных путей - это не только пассажиры, которые не смогут вовремя попасть в нужное им направления.
Нам не сообщили, что по этим участкам в сторону отрицательной коррекции возникнут задержки по поставкам продовольствия и топлива. А так, в принципе, всё нормально и не в первый раз. Ради продолжения победной стагнации республики, все выдержим и всех победим.
Обеспечив виртуально накрученными голосами вползание в региона в очередной виток провалов и неудач. Главное - точка перелома 20 сентября, дальше будет легче и привычней удивляться. | 255 |
| 5 | Инсайд из Воркуты
Заплыли в нашу скромную гавань Свистухин с Шутовым.
Нерестятся.
Бурление икры, молок и томатного сока начинается. | 240 |
| 6 | Спецвыпуск: «Газохимия, или Разговор в пункте приёма»
Интерьер. Офис ООО «МВ». Редактор смотрит на монитор.
Заголовок: «Развитие Воркуты — главная тема на встрече Главы Коми Ростислава Гольдштейна и министра по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексея Чекункова». Палец зависает над кнопкой «Опубликовать».
Дверь приоткрывается. Заглядывает Депутат высокого ранга. Тот самый. Гладкое лицо, дорогой костюм.
Депутат: «Новость видела? Газохимия, трансарктический коридор, пятьсот миллиардов. Красиво».
Редактор: «Красиво. Особенно на фоне всего остального».
Депутат: «Вот и опубликуй. Люди должны видеть перспективу. Это — главное».
Редактор кивает. Депутат исчезает. Клик. Новость уходит в ленту.
Интерьер. Пункт приёма металлолома. Приёмщик пьёт чай. Сергей Палыч листает телефон.
Сергей: «О, тут пишут: газохимический комплекс построят. Пятьсот миллиардов дадут. Северный морской путь, трансарктический коридор, обнуление акцизов. Красота».
Приёмщик (не отрываясь от чая): «Газохимия — это хорошо. А то мы всё уголь да уголь. Пора уже и газохимией побаловаться. Я лично с двенадцатого года жду, когда она наконец построится. Уже три раза соглашения подписывали. Значит, дело верное».
Сергей: «Министр поддержал. Президент одобрил».
Приёмщик: «Ну, раз одобрил — значит, точно будет. Ты, Палыч, записывайся в очередь на газохимика. Лет через десять пригодится. А пока — сертификат на переселение жди. Там всего пятнадцать тысяч человек перед тобой. По сто в год — всего-то сто пятьдесят лет ожидания. Как раз к пуску комплекса успеешь».
Сергей (усмехаясь): «Зато арктическую ипотеку расширят. Можно в Сыктывкар переехать».
Приёмщик: «Ага. Арктическая ипотека, арктический гектар, арктический лизинг. Главное — чтобы люди верили. Вера, она, знаешь, греет. Почти как газохимический комплекс. Который на рендере».
Сергей: «Думаешь, опять просто слова?»
Приёмщик отставляет кружку. Смотрит на Сергея.
Приёмщик: «Палыч, я тебе так скажу. Когда у тебя шахты закрываются — это проблема. Когда у тебя люди без работы остаются — это проблема. Когда у тебя очередь на переселение на сто пятьдесят лет — это проблема. А когда у тебя на всё это накладывается красивый заголовок про газохимию — это уже не проблема. Это пиар. Люди читают и думают: ну, раз такое дело строят, значит, не всё потеряно. И отвлекаются от того, что сегодня. От того, что шахты закрываются. От того, что работы нет. А федеральный центр смотрит: в Воркуте — газохимия! Развитие! Опорный пункт! Молодцы. Денег пока не дадим, но вы держитесь. И все довольны».
Сергей: «Кроме нас».
Приёмщик: «Ну, мы — другое дело. Мы в металлоприёмке сидим. У нас тут свои показатели. Мы не в газохимию верим. Мы — в металлолом. Его хоть потрогать можно».
Сергей кивает. Убирает телефон.
Сергей: «Знаешь, я, наверное, схожу на фестиваль. Там, говорят, кино про маргиналов показывают. Может, смешное».
Приёмщик: «Сходи. А потом зайди, расскажешь. Заодно узнаем, кого теперь маргиналами считают. Боюсь, нас с тобой».
Финальный кадр.
Экран телефона. Новость «Моей Воркуты» про развитие Воркуты. Комментарии: «Опять сказки», «Вы бы про шахты написали», «Дайте работу, а не рендеры», «Пятьсот миллиардов — кому?», «Отвлекают красиво». И один — без слов, просто смайлик: человек пожимает плечами.
Титры.Минвостокразвития поможет Воркуте перейти на новый экономический уклад
Новости, которые дарят надежду. Газохимия. Трансарктический коридор. Пятьсот миллиардов. Красиво.
А теперь — вернёмся к реальности. Она в соседнем окне.
После титров.
Приёмщик закрывает пункт. Вешает табличку «Ушёл на обед». Идёт по улице. Ветер. Он поднимает воротник. Бормочет: «Газохимия...» Идёт дальше.
Затемнение | 249 |
| 7 | Немыслимое
Сергей Лавров:
«Не хочу даже подозревать, что Аляска, как и европейские действия, была задумана, чтобы выиграть время для довооружения киевского режима, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось».
Как тут не согласиться с господином Лавровым — есть много такого, о чем трудно, совершенно не хотелось бы думать, например:
Не хочу даже подозревать, что вместо тщательно рассчитанной и организованно проведенной специальной операции Россия могла ввязаться, как в ловушку, в окопную войну, тянущуюся дольше, чем Первая мировая и Великая Отечественная, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что каждую неделю в войне, начатой для защиты мирных жителей Донбасса, могут гибнуть и получать ранения сотни гражданских в десятках и сотнях километров от фронта, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что практики ведения войны и состояние общества могли так деградировать, что в армию даже за огромные деньги согласны идти в основном отчаявшиеся, одураченные или поставившие на себе крест люди, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что враг мог настолько превзойти нашу систему ПВО, чтобы почти каждый день поражать ракетами и беспилотниками стратегические объекты обороны и промышленности в глубоком тылу, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что на пятый год войны великая энергетическая держава не сможет защитить свою нефтяную промышленность и будет вынуждена вводить лимиты на топливо для населения, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что страна, когда-то открывшая миру космос, не сможет преодолеть отставания в спутниках связи и разведки, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что страна с опережающим развитием по информационным и телекоммуникационным технологиям в разгар войны может развернуть кампанию по блокированию интернета, в том числе для собственных войск и ВПК, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что Россия со всеми её флотами, спецназами, морской пехотой, не сможет или не захочет отстоять свои танкеры от пиратского захвата врагами, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что официальные представители нашей страны смогут запросто вести дела и надеяться на дружбу с теми, кто создает и поставляет оружие, убивающее наших сограждан, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что российские бизнесмены и олигархи могут до сих пор торговать с врагом и его союзниками, продавая материалы, использующиеся для убийства мирных жителей, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что недальновидность, соглашательство и безволие могло привести к обнулению всех успехов и всех усилий в Сирии, к предательству тех, кто доверял России и надеялся на нее, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что страх перед Вашингтоном мог заставить Россию предать народ Кубы и не прийти к нему на помощь в трудную минуту, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что приверженность переговорам с мировым хищником могла оттолкнуть от России потенциальных союзников из Африки, Латинской Америки, Азии, которые готовы были увидеть в России очаг сопротивления империализму, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что вчерашние террористы из Афганистана, учиняющие варварство в своей стране, могут быть приняты и обласканы в России, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что стратегический план по противодействию расширению НАТО мог привести к вступлению в альянс Швеции и Финляндии и появлению натовских баз на ближних подступах к Санкт-Петербургу, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
Не хочу даже подозревать, что наша страна могла попасть в глубочайший кризис с конца прошлого века из-за неспособности признать саму серьезность сложившегося положения, из-за страха задействовать чрезвычайные меры, разработанные и подготовленные на случай чрезвычайной ситуации, не хочу даже об этом думать, но на деле получилось так, как получилось.
А вам, дорогие друзья, о чем не хотелось бы думать, чего не хотелось бы подозревать? | 281 |
| 8 | Бесчастное суждение
Так и до тоннеля в Анкоридж можно дотрепаться.
Когда отсутствуют тормоза - а они у этой дамочки стёрлись напрочь, можно вспомнить, как она разглагольствовала в течении того времени, что заседала в Госдуме. Какие умные речи толкала, и , собственно дотолкалась до электоральной амнезии. Электорат Кировской области не может вспомнить - откуда ЭТО появилось в Госдуме от имени народа?
Симфония беспредельного вранья бьёт канделябрами по репутации "Единой России", и чем ближе выборы - тем оно явнее. Тоннелю до Анкориджа быть!
Что касается выборов.
Они будут сфальсифицированы, если народ загонят в цифровое стойло ДЭГ.
Чем больше льётся грязи из ртов партфункционеров на конкурентов ЕР - тем шире воронка, в которую этих трепачей начало всасывать.
Весёлые картинки с шикарными цифрами инвестиций, победные репортажи о ста метрах асфальта, утоптанного работягами - всё в рамках одного чудовищного обмана.
Пока они думают, что электорат верит.
Верить в это может законченный идиот.
А мы тем временем решим, что ходить пешком на избирательный участок - очень даже полезно для здоровья нации. Бактерии почему-то испаряются.
Или уходят в небытие, ибо пенсию не заслужили. | 288 |
| 9 |  Вот я понимаю!!
Правительство и народ Едины!!!
И мы нефтяная страна…. | 360 |
| 10 | Шелковость крыльев
Стерта ветрами долгих,
Радостных дней.
Вянет на старом цветке
Бабочки тихий покой. | 371 |
| 11 |  Всегда готовы! | 374 |
| 12 |  👆👆👆
Там— подготовленная новость: «Угольная отрасль в кризисе. Неэффективные шахты закроют». Она берет мышь. Наводит курсор на кнопку «Опубликовать». Пауза. Клик.
Голос за кадром: «Теперь она публикует некрологи. И это не лицемерие. Это работа. Будущее, в которое она верила десять лет назад, не наступило. Теперь будущее зависит от того, как ты выполняешь свою работу. Ничего личного. Просто информационное сопровождение. Просто нужно объяснить людям, что закрытие — это не трагедия, а трансформация. Не конец, а переход. Не боль, а статистика».
Сцена в пункте приема металлолома. Сергей Палыч листает ленту «Моей Воркуты» в телефоне. Приемщик пьет чай.
Сергей: «Слышь, я тут старую колонку нашел. Десятилетней давности. "На что уходит жизнь". Она пишет: "Я могу назвать миллион причин, по которым считаю себя счастливой. Вне зависимости от места прописки". Прикинь? Тогда у нас еще разрез работал. Шахты уголь давали. Всё было... ну, не так всё было».
Приемщик: «А теперь у нее в ленте — сплошные кризисы и сокращения. И ни слова про лес, который мы тут вагонами принимаем».
Сергей: «Может, она и рада бы написать. Да работа такая».
Приемщик: «Работа у нее — объяснять людям, что всё идет по плану. Что закрытие — это не закрытие, а модернизация. Что увольнение — это не увольнение, а перераспределение кадров. Что отсутствие зарплаты — это не трагедия, а временные трудности. И знаешь, Палыч, у нее получается. Я вон вчера с соседкой говорил. Она говорит: "Ну а что поделать, кризис везде, не только у нас". Так и работает».
Сергей откладывает телефон. Смотрит в окно.
Сергей: «Знаешь, я ее не виню. Ей надо на что-то жить. На что-то кормить семью. Это работа. У меня тоже работа была. Проходчиком. А теперь — нет».
Приемщик: «Ну вот видишь. А она тебе еще десять лет назад объяснила, что и без шахты можно быть счастливым. Главное — не унывать. Колонка-то старая, а смысл — вечный. Просто тогда она в это верила. А теперь — публикует».
Оба замолкают.
Финальный кадр. Экран телефона. Два поста рядом. Сверху — новость: «Минэнерго: неэффективные шахты закроют». Снизу — старая колонка десятилетней давности. Кто-то перепостил ее сегодня с комментарием: «Перечитайте. Вы же были другим человеком. Мы все были другими».
Ответа нет.
Титры.
«ООО "МВ". Уставный капитал — десять тысяч рублей. Собственный капитал — минус миллион сто. Деятельность информационных агентств. Редактор. Директор. Женщина, которая десять лет назад писала о счастье. Теперь — о неизбежном. Это не предательство. Это работа. Когда будущее зависит от того, как ты выполняешь свою работу. Ничего личного. Просто бизнес. Просто город. Просто Воркута».
После титров — бонус. Редактор одна в кабинете. На мониторе — заготовка следующей колонки. Рабочее название: «Как принять перемены». Она печатает первую строчку. Потом останавливается. Смотрит на старую распечатку 2015 года на стене. Снимает ее. Аккуратно кладет в ящик стола. И продолжает печатать.
Затемнение. | 384 |
| 13 | Спецвыпуск: «Моя Воркута, или Информационное агентство при покойнике»
Интерьер. Офис ООО «МВ» . За столом — Женщина. Редактор. Директор. Перед ней монитор с открытой лентой сообщества «Моя Воркута» во «ВКонтакте». Она только что опубликовала очередную новость. Заходит курьер.
Курьер: «Что сегодня в ленту?»
Редактор (не оборачиваясь): «Смотри сам. Подборка как обычно».
Голос за кадром: «ООО "МВ" — "Моя Воркута". Учредитель — АО "Воркутауголь". Второй учредитель с долей в один рубль — еще одна дочерняя структура той же компании. Уставный капитал — десять тысяч рублей. Основной вид деятельности: деятельность информационных агентств. Выручка за прошлый год — двенадцать с половиной миллионов. Чистая прибыль — минус сорок тысяч. Собственный капитал — минус миллион сто тысяч. Налоговая задолженность — почти полмиллиона. Это не СМИ. Это инструмент. А теперь следите за руками».
На экране — лента новостей. Камера медленно скользит по постам.
Пост первый: «Магнитогорский меткомбинат оптимизирует расходы, перераспределяет сотрудников, отказывается от услуг сторонних организаций». Редактор комментирует вслух: «Читатель думает: ММК — флагман, и у них проблемы. Значит, у нас тем более всё логично».
Пост второй: «Тысячи шахтеров остались без работы, вынуждены соглашаться на низкооплачиваемые вакансии, многим не выплатили зарплату». Редактор: «Это чтобы люди понимали: мы еще ничего, мы держимся. У других вообще зарплату не платят».
Пост третий: «Угольная отрасль в кризисе. Экспорт падает. Санкции. Нужна глубокая переработка». Редактор: «Объясняем, почему закрытие — это не чья-то личная вина. Это мировой тренд. Экология. Декарбонизация. Мы все жертвы обстоятельств».
Пост четвертый: «В Кузбассе уголовное дело о невыплате зарплаты. Сотни миллионов задолженности». Редактор: «Сравниваем. Там уголовка. А у нас — фестиваль. Чувствуете разницу?»
Пост пятый: «Минэнерго: неэффективные предприятия будут ликвидированы. Это решение государства». Редактор: «Легитимизируем. Это не конкретный человек в конкретном кабинете решил. Это государственная политика. Мы просто исполняем».
Голос за кадром: «Методично. Пост за постом. Новость за новостью. Воркута должна привыкнуть: шахты умрут не потому, что некий олигарх, купивший актив несколько лет назад, так распорядился. А потому что мировой тренд, экология, санкции, тарифы, кризис в металлургии. Это неизбежность. Как зима. Как полярная ночь. К этому нельзя приготовиться. Это можно только принять».
Сцена в кабинете редактора. Дверь открывается. Заходит человек в хорошем костюме. Депутат. Высокого ранга. Лицо гладкое, голос ровный. Он не представляется — здесь все и так знают, кто он.
Депутат: «Хорошая подборка. Только добавь еще про тарифы РЖД. И про кризис в металлургии. И обязательно — про мировые тренды. Зеленая энергетика, декарбонизация. Люди должны понимать: уголь — это прошлое. Мы не виноваты. Мы, наоборот, спасаем город. Даём ему новую жизнь».
Редактор: «А если спросят про инвестиции? Про десятки миллиардов? Про новые шахты?»
Депутат: «А это другой пост. Оптимистичный. Про мастер-план. Про химический завод. Про Дворец культуры. Мы же информационное агентство. У нас — весь спектр. И ужас, и надежда. Главное — чтобы ужас был про других, а надежда — про нас».
Он выходит. Редактор остается одна.
Камера медленно отъезжает. На стене — старая, выцветшая распечатка. Это ее колонка. 2015 год. Десять лет назад. Редактор смотрит на нее.
Голос за кадром (тихо, без сарказма): «Десять лет назад она написала эту колонку. Тогда она не была директором информационного агентства, которое принадлежит угольной компании. Она была просто журналистом. И она спорила с теми, кто называл Воркуту серой и мрачной. Она защищала город. Искренне. По-настоящему. Она писала, что счастье не зависит от места прописки. Что можно жить в Заполярье и не унывать. Что она может назвать миллион причин, по которым считает себя счастливой. Тогда она наверняка была уверена в счастливом будущем. Безоговорочно. Без оговорок. Без сносок мелким шрифтом».
Редактор переводит взгляд на монитор.
👇👇👇 | 293 |
| 14 | 👆👆👆
А если продолжат возить лес и цемент в старые стволы — значит, гробовщики мы».
Сергей поднимает кружку: «За то, чтобы через месяц было понятно. В любую сторону. Потому что неопределенность хуже любой правды».
Сцена под землей. Забой на горизонте. Горит одна лампа. Бригада собирает чураковую перемычку. В стенках выработки вырублены пазы. Огромные бревна руддолготья нарезаны на чураки нужной длины. Рабочие укладывают их горизонтально, подгоняя друг к другу.
Мастер командует: «Давай следующий ряд. Чурак готовь — диаметр 22, длина три метра. Плотнее клади!»
Молодой рабочий подает очередное бревно: «Дядь Вить, а почему именно бревнами, а не бетоном?»
Мастер (не отрываясь от работы): «Потому что чураковая перемычка — она гибкая. При горном ударе бетон треснет, а бревна спружинят и выдержат. Правильная рудстойка, правильный диаметр, правильная укладка — и будет стоять вечно. Ну, или пока не затампонируют».
Молодой: «А что потом?»
Мастер (выпрямляясь): «А потом сверху цементом зальют или смолой закачают — теми самыми насосами, что по тендеру пришли. И будет уже не перемычка, а пробка. Герметичная. Навсегда».
Молодой: «То есть мы строим не стену, а фундамент для вечности?»
Мастер: «Точно. Фундамент. Только в обратную сторону. Не чтобы построить, а чтобы закрыть».
Камера отъезжает. В темноте видны еще несколько готовых перемычек. Ровные ряды бревен, как шпалы на железной дороге, уходящей в никуда. Тишина. И голос диктора: «Руддолготье. Чураковая перемычка. Технология, проверенная десятилетиями. Развитие или ликвидация — она работает одинаково хорошо.»
Продолжение следует. | 314 |
| 15 | Второй сезон: «Ликвидация»
СЕРИЯ 2: «Лесоповал, или Тридцать вагонов в никуда»
Начало. Крупный план: железнодорожная станция Мульда. Платформа забита вагонами с лесом. Тридцать вагонов. Еще тридцать. И еще. Машинист тепловоза смотрит на этот поток и мрачно шутит в рацию: «Слышь, диспетчер, мы тут случайно не Икею открываем? Леса — как на мебельную фабрику».
Голос за кадром: «Воркута. 2026 год. «Воркутауголь» объявил тендер на поставку пиломатериалов. Тридцать вагонов в месяц. Сорок пять позиций — руддолготье, доска, брус. Для предприятия, которое только что объявило о возможной приостановке работы шахты «Воркутинская», это выглядит как подготовка к похоронам. Но есть и другое мнение».
Сцена в пресс-центре. Представитель компании с бейджиком «И.О. Оптимизм» дает интервью:
— Это плановое снабжение. Мы модернизируем производство. Запускаем новые лавы. Лес нужен для крепления выработок. Объемы? Ну, мы расширяемся. Инвестиции — 56 миллиардов до 2035 года. Шесть тысяч новых рабочих мест. Так что тридцать вагонов — это только начало. Следующий вопрос.
Голос за кадром (с сарказмом): «Действительно. Либо нас ждет великая стройка, либо великая консервация. Истина, как всегда, лежит под землей».
Сцена в кабинете снабженца. Человек с калькулятором листает заявку. Перед ним — распечатка тендера № 4483350. 45 позиций. Руддолготье всех мыслимых диаметров и длин. Доска необрезная. Брус. Он смотрит на бумагу, потом поднимает глаза на вошедшего практиканта.
— Значит так. Лес — тридцать вагонов в месяц. Цемент — пока один вагон, пробный. Химические насосы — двадцать две штуки. Фитинги, муфты, рукава — консигнационный склад на год. Трубопроводная арматура — семьдесят две задвижки. Изоляция — асбест, паронит, изовер. Вопросы есть?
Голос из-за кадра: «А уголь добывать кто-нибудь еще планирует или мы теперь исключительно гробовщики?»
Снабженец откладывает калькулятор. Смотрит в потолок. Потом в окно. Потом на практиканта.
— Видишь ли, есть два сценария. Первый: мы готовимся к консервации. Взрывоустойчивые перемычки, тампонаж стволов, демонтаж. И тогда лес — это саркофаг. Каждый кубометр уйдет под землю, чтобы запечатать выработки навсегда.
Практикант: «А второй?»
— Второй: мы готовимся к модернизации. Новые шахты. Новые горизонты. Инвестиционный цикл до 2035 года. И тогда лес — это стройка. Крепь. Расширение. А старые выработки мы просто... обновляем.
Практикант: «А какой правильный?»
Снабженец долго молчит. Потом берет со стола листок с тепловозами на продажу. Смотрит на него. Смотрит на тендер. Кладет листок обратно.
— Следующий вопрос.
Анимированная врезка. Мультяшные шахтеры в касках. Одна бригада строит из досок баррикаду с табличкой «Перемычка. Не входить». Другая бригада рядом строит из таких же досок новую крепь с табличкой «Лава №5. Перспективная». Шахтеры смотрят друг на друга с недоумением. Один кричит: «Эй, а кому вообще этот лес?» Тишина. Только эхо.
Сцена в баре. Трое проходчиков обсуждают новости. Один, с мрачным юмором, тот самый Сергей Палыч:
— Слышь, мужики, я тут статью прочитал. Нас ждет модернизация. 56 миллиардов инвестиций. Химзавод. Аэропорт. Дворец культуры отремонтируют. Мы, оказывается, не умираем. Мы развиваемся.
Второй проходчик: «А лес тогда зачем? Тридцать вагонов в месяц?»
Сергей: «Для новой крепи. Официальная версия».
Третий проходчик: «А старая крепь тогда куда?»
Сергей: «А старая — на перемычки».
Второй: «Погоди. Мы одновременно строим новые выработки и заколачиваем старые? Ты сам-то в это веришь?»
Сергей (после паузы): «Я верю в то, что вижу. А вижу я, как мой знакомый приемщик металлолома оформляет секции крепи с нашей лавы. Уже порезанные. И я не пойму, как можно одновременно запускать новые лавы и резать на лом старые. Но я не экономист. Я проходчик. Может, это новая экономика. Экономика замкнутого цикла: сначала добываем уголь, потом добываем металлолом . В шахте ..
Второй: «Не смешно».
Третий: «А если серьезно — давайте через полгода посмотрим. Если начнут строить хоть что-то:значит, правда развитие.
👇👇👇 | 297 |
| 16 | Сериал «ВОРКУТА. ЗАКРЫТИЕ»
Второй сезон: «Ликвидация»
Жанр: документальный саркастический триллер с элементами абсурда
Слоган сезона:
«Шахты умирают — хозяева остаются»
В первом сезоне: Маргиналов среди ржавых копров и вечной мерзлоты. Город-призрак, люди-тени, угольная пыль вместо воздуха. Но то была лишь прелюдия. Настоящий спектакль начинается сейчас.
СЕРИЯ 1: «Арктический меценат, или Как перестать добывать уголь и начать осваивать бюджет»
Открывающая сцена. Зима. Воркута.
В здании АО «Воркутауголь» — торжественная тишина. На двери кабинета генерального директора меняют табличку. Было: «Приемная».
Стало: «Фонд развития Воркуты».
Секретарша Алла Петровна поправляет прическу. Она не знает, что такое «опорный пункт Арктики», но слышала, что зарплату обещают вовремя. Это уже что-то.
Голос за кадром (тот самый, из трейлеров про апокалипсис):
«Воркута. 2026 год. Город, который советская власть построила на костях и угле, готовится к перезагрузке.
Роман Троценко — человек, купивший «Воркутауголь» у «Северстали» за пятнадцать миллиардов рублей, больше не хочет быть угольным бароном. Ему наскучило.
Теперь он — арктический меценат. Его новый проект — «Фонд развития Воркуты». ОКВЭДы: «сбор благотворительных пожертвований, деятельность информационных агентств, организация праздников. Угля в списке нет. Шахтеров тоже.»
На экране — крупный план устава Фонда. Камера медленно скользит по строчкам. 64.99.21 — сбор благотворительных пожертвований в денежной форме.
90.02 — деятельность вспомогательная, связанная с исполнительскими искусствами.
Диктор делает паузу и добавляет ледяным тоном: «Исполнительские искусства в Воркуте теперь будут. В отличие от рабочих мест».
В кадре появляется Дмитрий Свистухин. Сатир Троценко в Госсовете Коми. У него лицо человека, который знает, где лежат бюджетные деньги, и не скажет вам об этом ни слова.
Он дает интервью местному телеканалу:
— «Воркута не умирает. Воркута трансформируется. Мы создаем опорный пункт Арктики. Это новые технологии, новая экономика, новая жизнь. Уголь — это вчерашний день. Будущее за креативными индустриями. Мы планируем фестиваль арктического кино. Возможно, пригласим столичных режиссеров. Будем снимать кино про маргиналов — это сейчас очень востребовано».
Камера выхватывает лицо бывшего проходчика Сергея. Он стоит у пункта приема металлолома. Перед ним — приемщик в телогрейке, который только что закончил оформлять накладную на очередную партию шахтного лома. Тысячи тонн. Сергей пододвигает к окошку свои жалкие пятнадцать кило арматуры — разобрал старый гараж, пока делать нечего.
Приемщик поднимает глаза от бумаг. Смотрит на арматуру. Смотрит на Сергея. Вздыхает:
— Сергей Палыч, ну вы издеваетесь? У нас тут шахты оптом грузят. Рельсы, комбайны, секции крепи — сотнями тонн. А вы мне — пятнадцать кило. Это даже не лот. Это даже не шутка. Приходите, когда демонтируют ваш подъезд. Вот тогда и поговорим.
Сергей молча забирает арматуру. Отходит. Останавливается. Поворачивается к камере. У него лицо человека, который всё понял. Даже то, чего ему не говорили.
Клиффхэнгер: Черный джип Свитухина проезжает мимо пункта приема металлолома. На заднем сиденье мелькает папка с надписью «Программа переселения. Проект». Приемщик отдает честь. Сергей провожает джип взглядом. Затемнение.
Продолжение в следующей серии. | 355 |
| 17 | Предательство, которое не кричит
Когда город привыкает к тишине, это не значит, что всё в порядке. Это значит, что нас перестали слышать. Мы привыкли, что шахты — это жизнь, а уголь — это завтрашний день. Но кто-то давно уже решил, что завтрашнего дня не будет. И не спросил нас.
Пока мы верили в обещания и ждали решений, активы продавались, подряды переписывались, а люди становились просто строками в сметах на демонтаж. Дети, жёны, работяги, старики — все они оказались фоном для чужой игры, где ставка — не наш город, а бюджетные миллиарды на его похороны.
Мы не заметили, как нас обманули.
Просто однажды поняли, что остались одни. С безмолвием шахт, с обвалившейся надеждой и с людьми, которых мы никогда не выбирали, но которые выбрали за нас.
Завтра — подробности.
Сегодня — просто осознание, что нас всех… Списали . | 374 |
| 18 | Новости из АЗС "Лукойл" в Воркуте.
Заправка автомобилей только по предоплате и только в топливные баки автомобилей.
В канистры и другие ёмкости топливо заливать запрещено.
Пока так. | 461 |
| 19 | Вот и Памфилова признала.
Будет лепить "горбатого" - столкнётся с очевидными сложностями по достоверности.
Анекдот:
Как-то раз решили Волк, Медведь, Лиса и Заяц сыграть в карты.
Заяц говорит: — Только чур, не мухлевать.
Волк: — Кто будет мухлевать — получит канделябром по морде, прямо по наглой рыжей морде! | 465 |
| 20 | Гадюка на склоне
В «Единой России» — натуральная паника, похожая на конвульсии умирающего оленя. Партия власти в ужасе осознала, что у нее нет ни одного внятного ответа на запросы людей. Нет ни одного здравого предложения своему электорату, и, что уж тут говорить - ни одного достойного кандидата. Ни одного! Мечущиеся по экранам клоуны с нарисованными улыбками - это не работа.
Предвыборной программы нет и не будет. Им попросту нечего обещать избирателям.
Результат деятельности этой партии на лицо. Цены лезут вверх, интернет глушат, налоги душат — любой их «план» через пару месяцев превратится в дурную шутку. Трухлявый план - это как раз о Единой России.
До выборов осталось три месяца, а агитировать приходится потоками общих фраз про «стабильность».
Список «лидеров общественного мнения» составить невозможно. Кого поставить во главе?
Медведев — токсичен, Собянин — занят сзематозами по укладке бордюрного камня и новыми авантюрами в выполнении предстоящих хотелок ВОЗ. Ставка на военкоров уже выглядит жалкой попыткой создать «героев» с экрана телевизора.
Коми накрывает струями информационного дебилизма с бесконечными топтаниями по разбитными тротуарам чужеродных организмов, которые ничего кроме отмены пенсий и очередных тарифных повышений не принесут. От посещения Воркуты воздерживаются, значит сцут за Усинский водовод и ОВУ. Всё у них до тошноты нескладно.
По другим жизненным вопросам - молчат в тряпку, источая оптимистическую слизь, значит, жди удар.
И он будет нанесён к концу сего года, ровно после утряски и усушки победившего едросского большинства.
В партии мечутся, потому что боятся отпугнуть даже тех, кто еще готов за них голосовать. И сколько таких осталось в Российской Федерации? Ну, серьёзно - кровососущие партийные личности - это и есть лидеры, это и есть достойные продолжатели дел великих предков?
Неспособность совершать благое для своего народа рано или поздно обретает симптоматику Альцгеймера - мы это наблюдаем, фиксируем и делаем выводы.
Длящаяся многолетняя агония. От выборов к выборам. Они знают, что их главные лозунги про «борьбу с Западом» работают только на телевидении, а в реальной жизни людям от этого ни холодно ни жарко.
Их действие — имитация бурной деятельности и надежда, что избиратели сами не заметят, как просрут свой голос. | 488 |
