Сергей Рыбин

Преимущественно трудность встречи с Богом состоит не в том, что Он скрывается от человека, а в том, что человек ищет Его не там, где Он открывает Себя. Илия был великим пророком. Он ревновал о Боге, совершал чудеса, обличал царей, низводил огонь с неба. И потому вполне естественно было ожидать, что и Сам Господь явит Себя в силе, подобной той, которую пророк уже видел. Ведь Ваал считался богом грозы, бури и огня. И невольно даже у ревнителя истинной веры могло сложиться представление, что настоящий Бог должен являться ещё более грозно, ещё более сокрушительно. Но Господь разрушает это представление. Он проходит не в буре, не в землетрясении и не в огне, а в «веянии тихого ветра», или, как очень точно передают Кулаковы, — в «тонком звуке безмолвия» (3 Цар. 19:12). Это откровение касается не только Илии. Оно касается каждого из нас. После грехопадения человек неизбежно искажает образ Бога. Это видно уже в Адаме. Согрешив, он прячется от Творца, потому что уверен: Бог пришёл наказать его. Страх рождает ложный образ Бога. И с тех пор человек снова и снова представляет Его по своему подобию: суровым, раздражительным, мстительным, готовым уничтожить за малейшую ошибку. Нам почему-то легче поверить во всемогущество Божие, чем в Его любовь; легче представить карающую десницу, чем протянутую руку милосердия. Но именно эти ложные представления становятся самым большим препятствием для встречи с Ним. Пока человек ждёт грома, он не услышит тихого голоса. Пока ищет Бога в силе, способной сокрушать, не узнает Его в силе любви, которая способна преображать сердце. Поразительно, что даже Илия ещё не увидел всей полноты этого откровения. Он лишь услышал тихий голос. А спустя почти тысячу лет на горе Фавор он вновь предстанет перед Господом — уже перед воплотившимся Христом (Мф. 17:1–8). Там он увидит лицо Божие не в огне Синая и не в буре Кармила, а в кротком и смиренном Спасителе. Только во Христе становится окончательно ясно, каков Бог на самом деле. Всемогущий — да. Но Своё всемогущество Он открывает не насилием, а любовью; не страхом, а жертвой; не уничтожением врагов, а спасением мира. Наверное, поэтому и сегодня услышать Бога так трудно. Не потому, что Он молчит, а потому, что в нас слишком громко звучат собственные представления о Нём. И лишь когда утихают наши страхи, ожидания и ложные образы, становится различим тот самый тихий глас, в котором Господь и открывает Себя.