Ромашковый сбор

Одно время эту мадридскую квартиру площадью 70 м² сдавали туристам — для этого ее поделили на три части. Потом хозяин, работавший в Нью-Йорке, вернулся домой и решил жить здесь сам, так что пришлось снова все переделать. Проектом занимались Estudio Gonzalo del Val и Toni Gelabert Arquitectes. Квартира обращает на себя внимание цветом и отделкой, но главное здесь — организация пространства. Планировку можно сравнить с анфиладой, где помещения словно нанизаны на единую ось, и пространство просматривается из конца в конец. Только здесь вместо комнат — несколько отдельных блоков. Дизайнеры взяли обычную квартиру в историческом здании и как бы вставили в нее несколько функциональных блоков. Это можно сравнить с большим ящиком, внутри которого находятся несколько контейнеров поменьше. Здесь таких «контейнеров» четыре: — фанерный блок, у которого с одной стороны кухнях, с другой книжный стеллаж, развернутый в гостиной; — кухня-столовая, ограниченная колоннами из плитки; — полностью изолированная крохотная спальня (ее на фотографиях нет, но мы видим ее на плане); — хозяйская спальня, объединённая с ванной и гардеробом, которые сконцентрированы вокруг конструкции, напоминающей две наложенные друг на друга буквы Т. Хозяйский блок — самая хитроумная часть пространства. Здесь есть три раздвижные перегородки, чтобы при необходимости отделить спальное место от сантехнической зоны. На пальцах это объяснять неудобно, лучше смотрите план, без него тут вообще не разобраться. Выбор материалов здорово подчеркивает сложное архитектурное решение. И создает иллюзии. Например, есть ощущение, что фанерная конструкция с кухней — это большой куб, внутри которого еще что-то есть. В реальности это просто обшитая деревом перегородка — квартира в этом месте сужается, а за ней находится лестница. Столовая выглядит так, словно ее накрыли какой-то цельной оранжевой конструкцией, хотя на самом деле колонны сами по себе, а потолок сам по себе — просто его выкрасили в цвет плитки. Фото: José Hevia Подробности на Archdaily

Фотографии бруталистских зданий из бывшей Югославии видели плюс-минус все, кто интересуется современной архитектурой. Теперь подоспела свежая порция впечатлений. В издательстве FUEL вышла книга Роберто Конте и Стефано Перего Brutalist Italy: Concrete Architecture from the Alps to the Mediterranean Sea, которая открывает нам Италию с совершенно новой стороны. Авторы собрали в ней сотню бруталистских зданий, построенных в разных частях Италии с 1960 по 1980 год. Кстати, судя по выжимке на Designboom, довольно часто итальянцы строили в этой стилистике религиозные сооружения. Выпустившее книгу издательство тоже довольно любопытное — его история началась в 2004 году с энциклопедии криминальных татуировок России. Подозреваю, что за гуляющие по интернету мрачные фотографии югославского брутализма мы тоже должны благодарить FUEL — соответствующая книга (а также альбомы с причудливыми советскими остановками, советскими дачами и другой экзотикой из бывшего соцлагеря) в их портфолио тоже имеется.

При работе с руинированными памятниками прошлого помимо крайностей — вернуть «как было» и законсервировать развалины — есть и третий вариант, когда современные элементы дополняют сохранившийся исторический костяк. Он хорош, когда есть задача не просто сохранить, а реанимировать старинное здание — найти ему новую, а иногда и вернуть старую функцию. Именно так и действовал Эмиль Юркан, разработавший проект реконструкции римского амфитеатра в хорватской Истрии. Подход тем более логичный, что амфитеатр уже и так несколько раз перестраивали. Новые элементы восполняют утраченные детали, но выглядят подчеркнуто контрастно — Юркан придумал сделать их из бетона и стали. Теперь в античном сооружении снова можно показывать театральные постановки и давать концерты, его открытый зал готов принять до 1200 зрителей. 📷 Bas Princen Подробности у Diversare

Я много раз видела интерьеры, в которых не ступала нога декоратора, и это очень специфическое зрелище — там может быть отличная планировка и великолепный подбор мебели, и все равно нельзя отделаться от ощущения, что проект не доделан. Собственно, так оно и есть: декорирование — это финальный штрих. И либо вы наносите его сами, либо зовёте профессионалов. Либо идете овладевать приемами декорирования — как и в любом творческом процессе, здесь, конечно, есть простор для импровизации, но базовых законов и проверенных приемов это не отменяет. 12 сентября основательница Interior School Дарья Казанцева проведет бесплатный двухчасовой вебинар «Приемы деĸорирования: аĸтуальные и традиционные». Он будет полезен не только для начинающих, но и для уже практикующих дизайнеров и декораторов, которые хотят расширить палитру профессиональных возможностей. У Дарьи большой опыт декорирования, который она обобщила в авторской методике «Колесо баланса интерьера». Вот о ней как раз и пойдет рассказ на вебинаре. Для участия надо зарегистрироваться по ссылке и подключиться в канал с дополнительной информацией — там будут ежедневно выходить материалы про авторсĸий стиль, развитие насмотренности, анализ интерьеров. Все зарегистрировавшиеся получат в подарок схему деĸомпозиции интерьеров — это полезный инструмент для генерации идей. И последнее, но важное: обязательно найдите время, чтобы поучаствовать в вебинаре лично, потому что только это дает полный доступ к информации и возможность задавать вопросы. Регистрируйтесь! Реклама ИП Эрман Дарья Рудольфовна ИНН: 771871488815 @aromashkevich

Птицы тоже должны жить красиво. В Чикаго сейчас идет выставка Джейсона Сардженти, архитектора, который на досуге проектирует скворечники, отсылающие к известным зданиям, фильмам и танцевальным клубам, — источники вдохновения представлены в широком ассортименте. Например, розовый скворечник сделан по мотивам нью-йоркского здания AT&T, построенного Филипом Джонсоном. Vermonter — это миниатюрная версия дома, в котором разворачиваются события фильма «Битлджус» Тима Бертона. Скворечник в форме креста — это переосмысленный флаер клуба The Haçienda в Манчестере. А круглый домик сделан в честь Лауры, героины сериала «Ремингтон Стил». Полный набор скворечников и их описание — на сайте галереи. Не уверена, что птицы оценят, с человеческой точки зрения довольно забавно.

Классный коллаб мебельного бренда Hay и универмага Liberty. Светильники Matin Lamp по дизайну Инге Семпе впервые появились в 2019 году, а теперь у них появилась версия с абажурами из ткани, принты для которой взяли в текстильных архивах универмага.

Принцип «белый верх — черный низ» можно обыгрывать до бесконечности, и в архитектуре тоже. Сандра Микаэла Казинья построила недалеко от Порто двухэтажный особняк, где антитезой совершенно прозрачному низу стал верх, скромно прикрывающийся необычными ограждениями балконов. Архитектор решила уподобить дом цветку; балконные «отростки» в ее интерпретации — это как раз лепестки, тянущиеся к солнцу. Жаль только, что ничего сколько-нибудь секретного на этих балконах нет. 📷 Ivo Tavares Studio Подробности на ArchDaily

Я много раз видела интерьеры, в которых не ступала нога декоратора, и это очень специфическое зрелище — там может быть отличная планировка и великолепный подбор мебели, и все равно нельзя отделаться от ощущения, что проект не доделан. Собственно, так оно и есть: декорирование — это финальный штрих. И либо вы наносите его сами, либо зовёте профессионалов. Либо идете овладевать приемами декорирования — как и в любом творческом процессе, здесь, конечно, есть простор для импровизации, но базовых законов и проверенных приемов это не отменяет. 12 сентября основательница Interior School Дарья Казанцева проведет бесплатный двухчасовой вебинар «Приемы деĸорирования: аĸтуальные и традиционные». Он будет полезен не только для начинающих, но и для уже практикующих дизайнеров и декораторов, которые хотят расширить палитру профессиональных возможностей. У Дарьи большой опыт декорирования, который она обобщила в авторской методике «Колесо баланса интерьера». Вот о ней как раз и пойдет рассказ на вебинаре. Для участия надо зарегистрироваться по ссылке и подключиться в канал с дополнительной информацией — там будут ежедневно выходить материалы про авторсĸий стиль, развитие насмотренности, анализ интерьеров. Все зарегистрировавшиеся получат в подарок схему деĸомпозиции интерьеров — это полезный инструмент для генерации идей. И последнее, но важное: обязательно найдите время, чтобы поучаствовать в вебинаре лично, потому что только это дает полный доступ к информации и возможность задавать вопросы. Регистрируйтесь! Реклама ИП Эрман Дарья Рудольфовна ИНН: 771871488815

Дизайнер Катя Сванидзе переехала в Словакию и оформила для себя апартаменты в курортном местечке Липтовский Ян. Полная версия текста, план и фотографии с подписями ожидают вас в Дзене. Из офиса — в жилье Липтовский Ян находится в регионе Низкие Татры. Сюда приезжают на отдых — ходят на лыжах, занимаются хайкингом, отмокают в источниках. Квартира Кати Сванидзе находится в бывшей хозпостройке при Святоянских термальных куплях, в жилье она превратилась в 1990-е годы. Делая ремонт, дизайнер инспирировалась архитектурой Чехословакии 1970-х годов — примерно тогда и был построен этот дом. По словам Кати, ремонт был по большей части косметическим, сильнее всего она переделала ванную. При площади 55 м² бюджет проекта составил около 20 тысяч евро. Плитка внутри и снаружи Главной отсылкой к архитектуре 1970-х стала удлиненная фасадная плитка. “Она исторически используется на территории Восточной и Центральной Европы для облицовки частных и общественных зданий — бассейнов, домов культуры и так далее”, — рассказывает Катя. Это, кстати, не первый раз, когда она оформляет плиткой не мокрые зоны, а жилые помещения. В своей московской квартире она использовала плитку из ракушечника, которая часто встречается в НИИ, общественных зданиях эпохи модернизма или, например, в Новой Третьяковке на Крымском Валу. Здесь одна и та же плитка задействована для оформления балкона и пилонов внутри квартиры. Панно из плитки появилось и в прихожей: “Я собрала его из керамики 1970-х годов, которую сперва пришлось отмывать от слоя пыли, скопившейся на ней за пятьдесят с лишним лет”. Мебель из фанеры Кровати как таковой в спальне нет — вместо нее Катя построила подиум из фанеры, положила на него ортопедический матрас и дополнила изголовьем. Для “родной” межкомнатной двери со стеклянной вставкой заказала фанерный короб. Шкафы под окнами и кухонный блок тоже сделаны по эскизам дизайнера — и тоже из фанеры. Этот материал здорово вписывается в модернистскую эстетику. 📷 Matej Hakár Продолжение в Дзене Чтобы связаться с дизайнером, жмите сюда

В октябре в Нью-Йорке откроется новая гостиница — Fifth Avenue с интерьерами Мартина Брудницки. Местоположение, как можно догадаться из названия, — на углу Пятой авеню и 28-ой улицы. Отель занимает сразу два здания — дом XIX века и присоседившуюся к нему современную стеклянную башню. Лучшие номера, как пишет Wallpaper, находятся в старой части, на шестом этаже. Сложно заподозрить проект в малобюджетности, но основной прием, на котором тут все построено, я много раз видела в недорогих интерьерах у наших дизайнерах: когда не хватает на серьезную мебель и ценные материалы, в дело идут краски. С одной стороны, это правильно — смелые сочетания и правда могут компенсировать недостаток денег. А с другой, слишком активные цвета и прямолинейные контрасты как раз и выдают тот факт, что проект делался за условные три копейки. У Брудницки очень хорошо видно, что всё дело в цветовых нюансах. Там, где в другом проекте был бы багряно-красный и прямолинейный зеленый, в него возникают коралловый и какой-то сложный зеленый. А вместо понятных желтого и оранжевого — многочисленные оттенки охры. Вот поэтому все и выглядит круто и модно, хотя архитектурный декор и хорошие ковры тоже важны. 📷 Douglas Friedman .

У The Pokémon Company новый мерч, который для них разработала Nendo — одна из лучших в мире дизайнерских студий (надо будет мне про них отдельно написать, они невероятные). «Карманные монстры», придуманные гейм-дизайнером Сатоси Тадзири, появились на свет в 1996 году, и многим их фанатам уже хорошо за тридцать, поэтому было принято неожиданное решение — обойтись без собственно покемонов. Дизайнеры превратили их образы в зашифрованные послания. Для человека, далекого от мира покемонов, это посто мозаичные абстракции, но настоящий фанат легко узнает в них любимых героев.

Для тех, кто планирует начать новую жизнь с понедельника, — сервировочный столик с отделкой из кожи и дерева от PENT Fitness. С таким набором можно собрать «коктейль» для всех групп мышц.

Повторение — мать учения. Поэтому смотрите лучшие посты последних дней в рубрике #итогинедели. 🌸 Желто-розовый интерьер со сложной геометрией от испанского бюро AMOO. 🌸 IKEA по случаю юбилея перевыпустила столик Lövet, с которого началась история фирменной плоской упаковки. 🌸 Питерский бренд BajenoCeramics печатает керамические светильники на 3D- принтере. 🌸 Дизайнер Екатерина Григорьева объясняет, почему решила купить квартиру с отделкой, и показыает, как интерьер наполнялся жизнью. 🌸 Пять дизайнерских предметов, похожих на грибы. 🌸 Гостевой дом из обожженного дерева по проекту Терунобу Фудзимори. 🌸 Семейный дом на Мальте хозяев керамической мастерской Villa Bologna Софи и Роули Эдвардс, очень жизнерадостный. 🌸 История московского поселка «Сокол». Вчера в нем перепутались отдельные фрагменты, поэтому вот сразу ссылка на Дзен, там все по порядку. До понедельника!

Сегодня мы вспоминаем историю поселка художников на Соколе. Начало здесь, а вся история целиком — в Дзене. Но в истории «Сокола» было не все так радужно. В 1935 году на поселок рухнул самолет АНТ-20 «Максим Горький». Он летел на Ходынский аэродром в сопровождении двух небольших И-5. Один из них решил сделать мертвую петлю, и этот трюк закончился тем, что И-5 влетел в АНТ-20, застряв в нем. Считается, что АНТ-20 все еще можно было посадить, но вскоре у И-5 оторвался хвост. Его удар по АНТ-20 стал роковым — самолет развалился прямо в воздухе и упал на «Сокол». Все 49 пассажиров и пилот погибли. Что касается жителей поселка, то каким-то чудом никого из них не задело — обошлось лишь разрушенными домами. 1930-е для «Сокола» вообще выдались не самыми простыми. Еще в конце 1920-х поселок начал подвергаться критике. Мол, мы строим коммунизм, а тут какие-то частные дома — буржуазненько. В начале 1930-х у «Сокола» отобрали часть незастроенной земли, отдав ее на возведение жилья для сотрудников НКВД. А в 1936 году в СССР прекратилось кооперативное строительство, так что «Сокол» стал собственностью города. В начале 1950-х поселок пытались снести. Впервые, как поговаривают, его спас Сталин. Затем на его месте хотели построить многоэтажки — снова не вышло; потом возникла идея снести почти половину домов — тоже безуспешно. Спасали «Сокол» от печальной участи Минкульт СССР, Союз архитекторов и Общество охраны памятников, а в 1979 году поселок получилось поставить под государственную охрану. А уже в перестройку жителям поселка вернули право им распоряжаться. Например, в центре «Сокола» появились детская площадка и обелиск в память о жителях, воевавших в Великую отечественную, многие дома отремонтировали, был открыт музей поселка (в нем, например, выставлены обломки упавшего самолета) и даже издавалась местная газета.

Сегодня «Сокол» продолжает стоять, хотя внешне сильно изменился. Часть жителей продала свои дома (сегодня цены на некоторые из них достигают миллиарда рублей), и порой это заканчивалось их сносом, а на их месте возникали большие современные коттеджи. Это, кстати, незаконно, учитывая охранный статус оригинальных зданий. Некоторые участки в наши дни обнесены высокими заборами — это не дает в полной мере прочувствовать местную атмосферу. В 1920-е годы это понимали, поэтому в «Соколе» разрешали ставить только низкие ограды. В любом случае прогулки здесь вызывают довольно странные, но хорошие впечатления, особенно, когда на фактически дачных домиках видишь московские указатели адресов. У главного входа стоят два небольших обелиска, которые венчают фигуры соколов, по соседству находится управа всего района Сокол. А на центральной площади расположены большие цифры, обозначающие возраст поселка. В этом году их впервые три — 100 лет. Очень интересно, какой могла иметь облик Москва, если бы этот эксперимент признали успешным и распространили на весь город.

А еще в поселке находится самая короткая улица Москвы. Многие ошибочно считают таковой Ленивку, но короче всех «сокольская» Венецианова. Выглядит она как тупик, но нет, это самая настоящая улица длиной в 48 метров. Если вы решите по ней пройтись, учтите, что с левой стороны за забором вас наверняка облает не самая дружелюбная собака. Упирается улица в построенный в 1937 году дом, похожий на замок. В нем работал Александр Герасимов — художник-соцреалист рисовавший советских вождей, включая Сталина. Благодаря таким высокопоставленным гостям в поселке «Сокол» появился асфальт. Словом, значимость улицы Венецианова больше, чем кажется. В одном из домов, совершенно скромном, находился местный кукольный театр, которым заправляли скульптор Иван Ефимов и художница Нина Симонович-Ефимова. Они оказали влияние на Сергея Образцова, который в 1931 году основал театр кукол на Садовой-Самотечной улице, работающий и по сей день.

Продолжаем рассказ про историю поселка «Сокол». Начало здесь, а целиком текст опубликован в Дзене. Под строительства взяли часть земель Всехсвятского, на ней кооператоры должны были построить две сотни домов в течение семи лет. Проекты зданий были индивидуальными, в основном над ними работали архитекторы Николай Марковников, братья Веснины, Иван Кондаков, Николай Колли. В строительстве «Сокола» принимал участие и Алексей Щусев, но он отвечал за создание генплана. Некоторые появившиеся дома возводились с использованием экспериментальных материалов, и уже через короткое время они стали массово применяться в других архитектурных проектах. При этом некоторые из домов были построены в стиле русских изб — неожиданно, если учесть, что в те годы в советской архитектуре был расцвет конструктивизма, который символизировал начало новой эпохи в градостроительстве. Ради появления поселка, к слову, уничтожили кладбище Всехсвятского села с захоронениями погибших в войне с Японией. Сегодня от него остались лишь скверик и часовня, да и то сейчас в ней находится массажный салон. Само Всехсвятское какое-то время соседствовало с «Соколом», но исчезло в конце 1940-х, уступив место сталинкам. Но кое-что сохранилось — храм Всех Святых во Всехсвятском, который находится за вестибюлем метро. Но вернемся к «Соколу». Его улицы решили засадить разными породами деревьев, на каждый — своя: клены, ясени, липы, тополя. С названиями улиц тоже интересно. Как уже говорилось, «Сокол» часто называют «поселком художников». И вовсе не потому, что здесь жили сплошь художники. Жители решили, что в Москве недостаточно улиц в их честь, и решили это исправить. Здесь есть улицы Карла Брюллова, Алексея Венецианова, Василия Верещагина, Михаила Врубеля, Исаака Левитана, Валентина Серова и так далее. Художники, впрочем, среди обитателей поселка тоже были, но помимо них домами владели сотрудники наркоматов, экономисты, учителя, агрономы, рабочие и техническая интеллигенция.

В 1920-е в советских архитектурных кругах обсуждалась идея так называемого города-сада. Появилась она в самом конце XIX века благодаря английскому социологу-утописту Эбенизеру Говарду. Он считал, что современные города устарели и жить в них неудобно, поэтому предлагал строить небольшие поселения, сочетающие в себе городские и деревенские элементы: в них есть нужная инфраструктура вроде образовательных учреждений, библиотек, клубов, музеев, больниц, спортивных площадок, но дома при этом небольшие — что-то вроде сельских коттеджей. Подобные поселения были реализованы в некоторых странах. В Москве город-сад хотели построить еще в 1903 году на Ходынском поле. Над проектом долго работали, но после начала Первой мировой войны стало не до него. К идее вернулись ровно сто лет назад, когда возле села Всехсвятское, известного с самого конца XIV века и вошедшего в состав Москвы в 1917 году, начали строить поселок «Сокол». Еще через пятнадцать лет он дал название одноименной станции зеленой ветки метро. Почему поселок назвали именно так, доподлинно неизвестно, однако считается, что изначально он должен был появится в Сокольниках. По какой-то причине от этой локации отказались, но необходимая документация кооперативного-жилищного товарищества под названием «Сокол» (в ней имелся даже герб поселка) уже была готова, и проект реализовали без изменений на новом месте.

У нас снова лонгрид от Василия Лужбина — история поселка «Сокол» в одноименном районе Москвы. Напомню, как мы публикуем такие длинные материалы. Здесь он будет выходить частями в течение дня. Но ждать необязательно — вот ссылка на Дзен, там история опубликована целиком. Ну что, начинаем?

Не считая Стамбула, который лежит сразу на двух континентах, Москва — самый большой город Европы. Говорить долго о ее облике и образе смысла нет, всем и так известны эти контрасты: исторический центр с приятными дореволюционными домами, сталинский ампир, панельные районы, растущие в последние двадцать лет небоскребы, широкие проспекты и прочее. Но среди этих привычных московских пейзажей есть один островок, который для Москвы можно даже назвать чужеродным, — это поселок «Сокол», известный также под неофициальным названием «поселок художников». Как и Чайный дом на Мясницкой, и ГУМ, о которых мы уже рассказывали, поселок «Сокол» оказывается третьим подряд юбиляром. Но если первые два здания отмечают 130 лет, то для «Сокола» этот год еще важнее, ведь ему исполнятся 100 лет. Этой осенью ровно век, как началось его возведение. Чтобы понять, как и почему внутри Москвы появился целый поселок из небольших частных домов и что он из себя представляет, нужно посмотреть, каким был город в начале суровых 1920-х годов. В 1917 году в Москве жили 1,8 миллиона человек, но уже через три года — в 1920-х — население сократилось до миллиона. Вероятно, сказались революция, Первая мировая и гражданская война, которая к тому моменту шла уже два года. Однако к 1923 году ситуация начала выравниваться — число москвичей достигло уже полутора миллиона. На фоне этого в Москве были серьезные проблемы с количеством жилья, а денег на строительство нового тоже не было. Советская власть стала искать варианты, как решить эту проблему, и в августе 1921 года Ленин подписал декрет о кооперативном строительстве — граждане получили право строить собственные жилые дома. С этого момента в Москве начинается один из самых необычных архитектурно-строительных экспериментов.