Impro-Mommy

Пост⬇️

*** Когда всё стихло, когда гастроли, проекты, съёмки и вечные перелёты стали фоном, а не смыслом, Арсений вдруг понял: иногда важнее не то, куда ты идёшь, а с кем. Он не спешил. Не делал больших шагов. Просто появлялся рядом. Однажды — просто принёс кофе в гримёрку. В другой раз — остался, когда все уже ушли. И не для разговора. Просто посидеть рядом, в тишине. Антон это замечал. Не спрашивал. Не торопил. И не отстранялся. Это были недели, наполненные намёками, взглядами, осторожными касаниями плеча. Они не говорили вслух, потому что и без слов знали — между ними происходит что-то, что нельзя сыграть на сцене. Это не было дружбой. Но и не было влюблённостью с киношным драматизмом. Это было другое — взрослое, честное, медленно растущее чувство. Однажды вечером, когда репетиция закончилась позже обычного, Антон посмотрел на Арсения и сказал: — У тебя есть планы на вечер? — Есть, — ответил тот спокойно. — Пойти домой, включить лампу, заварить чай и... немного поболтать. Если ты не против компании. Антон улыбнулся. — Если я сяду рядом, мы всё ещё будем двумя людьми — или уже чем-то большим? Арсений посмотрел прямо в его глаза. — Думаю, мы уже давно чем-то большим. Просто не признавались. Антон кивнул. — Тогда пошли. Не хочу больше молчать. И они пошли — в ночной город, к новым разговорам, к общим вечерам, к привычке быть рядом. Не с обещаниями, не с громкими словами. Просто — вместе. С этого всё и началось. Без фанфар. Но — по-настоящему. ———————— #зарисовка Даря.

*** Прошло несколько недель. Все снова закрутились в своих ритмах: кто-то уехал в тур, кто-то ушёл в проект, кто-то просто решил, что «нужно отдохнуть от людей». Обычная жизнь, без лишней драмы. Но что-то после той встречи будто сдвинулось внутри. И особенно — у Арсения. Он редко писал первым. У него было немного замкнутое внутреннее пространство, куда он впускал лишь самых близких. Но в последние дни ему всё чаще хотелось не просто смеяться на сцене — хотелось разговаривать. По-настоящему. Не с персонажем, не в импровизации, а с человеком, которого он знал много лет. С Антоном. Они пересекались постоянно — репетиции, съёмки, монтаж, перелёты. Всё в плотном, нервном графике. Но однажды вечером, когда город уже начинал наполняться майским тёплым ветром, Арсений позвонил. Без повода. — Чего хочешь? — удивлённо отозвался Шастун, глотая чай. — У нас что, завтра съёмка? — Нет, — тихо сказал Арсений. — Просто… я подумал. Хочешь прогуляемся? Пауза. — Сейчас? — Сейчас. Антон вздохнул, но потом рассмеялся. — Я живу в двадцати минутах от тебя. Будешь здесь через пятнадцать? — Уже в такси. Когда они шли по парку, было почти безлюдно. Лишь фонари и запах сирени — тот самый, который возникает только в мае. Арсений шёл молча, что не было в нём удивительным, но сегодня это молчание было другим — не отстранённым, а будто наполненным чем-то важным. — Ты заметил, — начал он наконец, — как всё незаметно стало меняться? — В смысле? — Мы стали другими. Каждый. Даже ты. Ты всегда смеялся громче всех, а теперь — будто сдерживаешь себя. Дима стал серьёзным. Стас — резким. А я… Я просто не знаю, кто я, когда мы не на сцене. Антон помолчал, потом остановился. — А ты правда не знаешь? Арсений повернул голову. Свет фонаря очерчивал его лицо мягко, почти интимно. Он выглядел усталым. Настоящим. — Иногда кажется, что всё, что у меня есть — это «Арсений Попов из Импровизации». А всё остальное — дым. Голос, шутка, кадр. — А мне казалось, ты — тот, кто всегда знал, куда идёт, — тихо сказал Антон. — Но если честно... я тоже не знаю. Я просто... иду. Пока кто-то рядом идёт со мной. На мгновение между ними возникла тишина — но не та, неловкая, а другая. Тёплая. Как будто и слова были лишними. Арсений сделал шаг ближе. Неуверенный, но честный. — Ты ведь знаешь, что мы — больше, чем просто коллектив? Антон опустил взгляд. Потом посмотрел в глаза. Улыбнулся. — Да. Я знаю. Ты мне брат. — А если не брат? И вот тут воздух будто сгустился. Ни один фонарь, ни одна птица в кронах не могли заглушить это короткое, но яркое напряжение. Антон смотрел на него. Долго. А потом, вдруг, обнял. — Если не брат — значит, тот, с кем можно молчать. Долго. И быть собой. И это, наверное, даже важнее. Арсений закрыл глаза. Он почувствовал, как медленно отступает напряжение, как сердце наконец позволяет себе быть уязвимым. И где-то глубоко внутри он понял: всё, что происходило на сцене, — это было правдой. Но теперь она выходила за её пределы. Настоящая, неиграемая. Своя. В ту ночь он написал в общий чат: «А если мы соберёмся снова? Но не на пикник. А просто. Чтобы быть вместе. И чтобы каждый мог сказать то, что держал в себе слишком долго». Первой отозвалась Оксана: «Я — за. Мы не вечные, но можем быть настоящими». А потом Стас: «С меня плов. Но в этот раз с рецептом». Дима написал стикер — медведь, который обнимает весь мир. Серёжа просто прислал точку — он всегда был за краткость. А Шастун прислал фото маяка. Без подписей. И в этом фото было всё. Надежда. Свет. И обещание — что они ещё будут смеяться. Будут рядом. Будут вместе.

Они редко собирались все вместе — работа, съёмки, гастроли, семьи, личные дела. Но этим вечером, в какой-то неуловимый момент весны, всё вдруг сложилось. Стас скинул в общий чат: «А может, шашлыки?». Шутка, конечно. Но к обеду она превратилась в план. Оксана вызвалась привезти еду — «Вы как дети, иначе будете жевать хлеб и кетчуп», — сказала она. Арсений пообещал колонку, матрас и «самую нужную вещь на пикнике — книгу, которую всё равно никто не откроет». Антон, как обычно, взял на себя уголь и рассол. Дима с Серёжей ехали последними и задержались, как водится, на сорок пять минут, потому что «вы не представляете, какая пробка, а ещё мы забыли купить хлеб и вернулись». Всё началось, как надо. Шуршание пакетов, треск розжига, кто-то ругается, кто-то делает селфи. Оксана, в модных солнцезащитных очках, разложила сыр, фрукты, мясо и какую-то красивую бутылку с надписью на французском. Арсений сразу завёл колонку — играл что-то очень странное: электроника с буддийскими мотивами. Антон с Димой пытались разжечь угли, в процессе обожгли два куска хлеба и чуть не подожгли подстилку. Серёжа смеялся, снимая всё на телефон. — А кто вообще умеет готовить мясо? — спросил он, поворачивая камеру на Шастуна, который в этот момент пытался надеть перчатку на мангал. — Ну, я думал, если его положить и не мешать — оно само, — серьёзно сказал Антон. — Это так работает в жизни, а не на углях, — отозвался Арсений, не отрываясь от книги, которую, к удивлению всех, он всё-таки открыл. — Всё, — сказал Стас, вдруг вставая. — Я возьму на себя это мясо. Он закатал рукава и включил режим «шеф». Через двадцать минут с шампуров шёл ароматный пар. Оксана подливала в бокалы сок (хотя все подозревали, что не совсем сок), Арсений читал вслух абзацы из книги про путешествия во времени, все спорили, как работает теория относительности, пока Дима не сказал: — Мне кажется, у нас тут шашлыки, а не TEDx. Но потом разговоры стали тише. Где-то на фоне шумел город, но тут, на пригорке у старой речки, всё казалось другим. Они ели, шутили, вспоминали нелепые съёмки, гастроли в холодных спортзалах, как Шеминов однажды заснул на сцене, а Матвиенко говорил с холодильником, думая, что это ведущий. — Помните, как мы в Саранске застряли? — начал Дима. — Без электричества, без связи… — И с котом, который жил в гостинице, — добавил Арсений. — Он лежал на ресепшене и плевался на всех. — Он не на всех плевался, — заметила Оксана. — Только на тех, кто его дразнил лазерной указкой. Арсений… Они хохотали. Время будто сдвинулось. Они не были уже просто актёрами, коллегами, друзьями — они были частью одного большого пазла, который собирался годами. И хотя у каждого была своя жизнь, в эти моменты всё становилось по-настоящему простым. — А вы не думали, — вдруг тихо сказал Серёжа, — что, может, скоро мы перестанем делать это вместе? — Делать что? — переспросил Антон. — Ну... шутить. Играть. Быть «нами». Всё же меняется. Молчание повисло. Даже колонка вдруг выключилась, будто почувствовала паузу. Оксана посмотрела на него, кивнула, а потом сказала: — Всё меняется, да. Но ты не перестаёшь быть собой. И если ты часть чего-то настоящего, то оно не исчезает. Даже если ты меняешься, растёшь, уезжаешь — это с тобой. — Оксана врубается в философию, — усмехнулся Дима, — а ведь это всего лишь был шашлык. — Это не шашлык, — вмешался Арсений, — это как сцена. Никто не знает, что произойдёт, но если ты выходишь на неё с теми, кому доверяешь — всё получится. Стас усмехнулся, кинул в Арсения сухой веткой, и тут же извинился. Но потом все засмеялись. Снова. И это был тот смех, от которого щекотно в груди. Солнце садилось. Они собирали остатки, складывали пакеты, говорили, что обязательно повторят, и уже знали — не скоро, но обязательно. Потому что не бывает бывших друзей, если ты однажды засмеялся с ними по-настоящему. И где-то между гулом города, остатками дыма и эхом недавнего смеха, каждому стало немного теплее. Даже если завтра снова кастинг, сценарий, спешка — этот день был их. И он останется. Навсегда.

Операция «Тарелка». Большая история о маленьком спасении Арсений — Арс для своих — сидел на лавке у подъезда, болтая ногой и глядя в тёмное небо. Где-то в доме надоедливо гудел кондиционер, мимо проехал велосипедист, светя фонариком по кустам, и снова наступила тишина. Арс допил «Байкал» и поставил бутылку рядом. — Опять в танки ушёл, — сказал он, не поворачивая головы. Рядом уселся Антон, хрустя чипсами. — Кто? Серёга? — Ага. С третьего дня не отвечает. Дима к нему заходил — говорит, тот даже не моргнул, когда его по плечу трогали. — Ага. У него на лице была маска огурцов и очки виртуальной реальности. Он теперь в метавселенной живёт, — вставил Дима, появившийся сзади с налобным фонарём, как шахтёр из недр парадной. — Я у него в холодильнике яблоко взял. Надо было хотя бы спасибо сказать. Антон швырнул в кусты пустой пакет: — Нет, надо вытаскивать. Мы уже Стаса из компьютерного клуба вытаскивали. — И Оксу с книжным марафоном, — добавил Арс. — Помнишь, она сутками сидела, пока батарейка у электронной книги не села? — Ну, там ещё кошка лежала на зарядке, — хмыкнул Димон. — Ладно, — решительно встал Арс. — Надо организовать операцию. Не зря же мы — братство Пятёрки. *** Они собрались в подвале — старой кладовке, где ещё с четвёртого класса у них был секретный штаб. На стенах висели вырезки из газет о НЛО, карта района с пометками и бумажная звезда из фольги с гордой надписью "Отряд Байкал". — План такой, — сказал Антон, рисуя мелом на фанерной доске. — Мы запускаем "тарелку" — ту самую, с мая. Помните, она у него на балкон тогда села? — Помню! — обрадовался Стас. — У меня же дрон остался! Я ещё пропеллер починил. Он теперь как новый! — Отлично. Мы привязываем к нему тарелку и надпись, типа, "Мы наблюдаем" Серёга выйдет — и тут мы его хватаем. — А если не выйдет? — осторожно спросила Окс, сверяя по списку, что нужно взять: верёвка, скотч, чай, запасной провод для зарядки телефона, и... шоколадку. — Тогда... мы пойдём в обход. Через чердак и вентиляцию. — Это уже перебор, — хором сказали все. *** Полночь. Небо затянули тучи, но дрон Стаса прорезал темноту, неся на себе старую жестяную тарелку с надписью маркером: "Сергей. Мы всё знаем. Выходи." Сквозь ночную тишину дрон жужжал угрожающе. Внизу пятеро человек в капюшонах и с фонариками ждали у третьего подъезда. Кто-то перегрыз яблоко — это был Позов. Все остальные молчали. Вдруг в окне на четвёртом этаже мелькнул свет, и показалась всклокоченная голова Серёги. — Что за чертовщина... Стас?! Это твой дрон? Антон?! Вы что устроили?! — Это предупреждение! — крикнул Арс. — У тебя ещё есть шанс вернуться в реальность! — Вы в своём уме?! У меня турнир по «BattleZone 8»! — Турнир по дружбе важнее! — ответила Окса. Серёга уставился на них. Потом — на тарелку. Потом — снова на них. — У вас... у вас чай есть? — С лимоном, — кивнул Дима. — Ждите меня. И возьмите скейт, мне лень спускаться пешком. *** На следующее утро они сидели на крыше, укрывшись одеялом, пили чай и слушали, как Серёга с воодушевлением рассказывает, как в виртуальном мире он спас галактику. Арс кивал, но в какой-то момент усмехнулся: — А в реальном мире тебя спасли мы. — И галактика, кстати, меньше шумит, чем вы пятеро, — добавил Серёга, но улыбнулся. — Кто мы? — спросила Окса. — Напомни. Серёга поднял крышку термоса в виде тоста: — За Отряд Байкал. Самую ненормальную, но самую верную команду во всей вселенной. — Даже в метавселенной? — подмигнул Антон. — Даже там. ———————————— #зарисовка Даря.

❗️🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶❗️ Стань частью нашей дружной команды 🫂 Если ты любишь писать фанфики, делаешь это грамотно и тебе хочется делиться этим на большую аудиторию — мы тебя ждём! 🫶 🌷Пиши мне сюда 🌷 @exzgc 🌷Или сюда 🌷 http://t.me/anonaskbot?start=bjq398t2g691d

Когда тот отворачивался, Антон буквально любовался знакомыми и вместе с тем изменившимися чертами лица бывшего возлюбленного. Хотя почему бывшего? Чувства Антона никуда не пропадали и в ближайшее время явно не собирались. Дело было лишь в Арсении. Хотя, Антон был уверен, что и тот ещё теплит к нему чувства. #по_крайней_мере_я_всё_ещё_твой_свет ———————————————— Ооооочень долгий перерыв, но я по-тихоньку, по-маленьку возвращаюсь 🌟 [🫂] •Рия•

— Арсений! — замазала она, но вдруг обернулась на рядом стоящего молодого человека лет 25. — Простите, сейчас вернусь — мило улыбнулась она и подбежала к брюнету. — И тебе привет, крикунья — улыбнулся мужчина, обнимая её. — Кто же посмел тебя разозлить? — Ты представляешь, заказала красивые рамы для картин, а из пятидесяти четырёх готово только двадцать семь. Но они пообещали всё успеть. У нас всего два дня до выставки, а все будто сговорились всё испортить! — в сердцах всплеснув руками, девушка наконец успокоилась. Они подошли к менеджеру, что до этого момента молча наблюдал со стороны. — Григорий, разрешите представить — это мой друг и по совместительству спонсор будущего мероприятия — Арсений Сергеевич Попов. Арсений, это Григорий Александрович Садыжев — управляющий данного заведения. Он будет нам во всём помогать, а также следить за тем, чтобы всё прошло хорошо. Мужчины обменялись рукопожатиями и приветливыми улыбками. Садыжев, несмотря на место, в котором работал и свою должность, выглядел достаточно простым человеком. Поверх белой рубашки был надет тёмный пиджак под цвет штанов, а на шее красовалась чёрная бабочка. Русые волосы аккуратно лежали чуть набок, изредка поправляемые слегка нервными движениями. — В принципе, можем начинать. Григорий, введите пожалуйста Арсения в курс дела. — попросила Мирослава, собираясь снова кому-то позвонить. — Подождите пожалуйста, Мирослава Андреевна, разве мы не должны дождаться вашего второго спонсора? — слегка растерялся паренёк. — Точно. — глупо моргнув глазами, девушка вдруг посмотрела на Арсения. — Этот дурак даже на собственную свадьбу опоздал бы, так что давайте на… — На собственную свадьбу может быть, но к любимой подруге на встречу никогда в жизни. — послышался насмешливый голос со стороны входа и все трое обернулись. До боли сжимающегося сердца знакомый Арсению. Он резко отвернулся, зажмурившись и проклиная всё, на чём свет стоит, а после обернулся как ни в чём не бывало. — Антон Андреевич? — удивился Садыжев, узнав мужчину. — Привет, Гриша, как дела, как мама? — с всё той же лёгкой улыбкой шатен остановился возле троицы, бросив взгляд в сторону Попова, неожиданно (да правда что ли?) потерявшего настроение. — Да нормально.. мама тоже ничего. Занимается поисками своего прекрасного партнёрства через мою женитьбу — парень, до этого державшийся словно струна и не позволявший себе ничего лишнего, неожиданно закатил глаза, чуть нахмурившись. — Эх, Гриша, я бы с удовольствием взял тебя в жёнужки, но, боюсь, твоя мама мне этого не простит — Антон положил локоть на плечо омеги и подмигнул, слегка смутив того. Мира с Арсением, всё это время наблюдавшие за данной сценой с очень скептическим выражением лица, переглянулись. — Так, хватит подкатывать к нашему менеджеру, он не для этого тут — отодвинув их друг от друга, произнесла Мира. — Как понимаю, представлять вас друг другу не нужно? — Конечно. Мы с Гришиной мамой — тётей Эльвирой — очень хорошо друг друга знаем, это, кстати, её ресторан. — кивнул Шастун. — Эх, Гриша, помню тебя ещё малюсеньким, писавшимся в трусы. — Вы познакомились с моей мамой три с половиной года назад!.. — покраснев, оспорил его управляющий. — Она показывала мне твои детские фотки — подмигнув, Антон всё же перестал смущать парня и приковал взгляд к Арсению, что нарочно избегал его глаз, рассматривая всё, что угодно, но только не самого альфу. На это Антон выгнул бровь и усмехнулся. Григорий галантно кашлянул, привлекая внимание собравшихся и начал рассказывать о плане проведения предстоящего мероприятия. Арсений отметил про себя, что Антон, несмотря на такое поведение в начале, полностью сконцентрировался на словах менеджера, внимательно слушая и рассматривая то, что тот показывал на своё планшете. Попов даже подумал, что этот Григорий Александрович и вправду ему нравится, но после отмёл от себя эту мысль. Так ведь было всегда, когда Шастун работал. Несмотря на любые окружающие факторы, во время рабочих процессов мужчина не обращал внимания ни на что. Ни на что кроме одного — Арсения.

— "Как понимаю, ты уже проснулся и в полном расположении духа?" — усмехается мужчина и слышит глухой хлопок, а затем шипение омеги. — "Всё нормально?" — Да. Карицу искал. Уже нашёл. Так что ты там про дух говорил? — брюнет возвращается к телефону, слегка посыпая продуктом свой напиток и кидая в большой стакан пару кусочков льда. — "Выспался?" — переводит тему абонент на той стороне. — Ну.. — голубоглазый вновь вспоминает сон, но решает не беспокоить этим мужчину, да и самому забыть. — В принципе да. А ты? Энджело как? — "У него ночью заболел живот, ездили в больницу с подозрением на аппендицит". — Чего? — Арсений чуть ли не выплевывает только что отхлебнувшее кофе. — Почему ты не позвонил или хотя бы не написал? — "Сень, да всё нормально. Врач посмотрел, сказал, что это обычное отравление. Да и плюсом Энджело больше свою актёрскую игру подключил. Хотел на падел не идти сегодня." — Мне кажется, мы перегружаем ребёнка. Если он не хочет идти, то пусть не идёт. Пусть отдохнёт сегодня — решает Попов, хмурясь. — "Нет, Арсений, так нельзя. Пусть идёт. Фортепиано он сейчас занимается всего по часу в день, потому что ты уехал, на падел ходит лишь два раза в неделю. А в садик и так не ходит из-за карантина. Не хочу, чтобы мой сын вырос бездельником." — Он не.. — вырывается у брюнета, но он тут же умолкает, отведя взгляд. — "Что? Снова хотел сказать, что он не мой сын?" — слегка раздражённо вопрошает мужчина на том конце. — Я ведь не вру. Он не твой сын. — "Да ты что?" — усмехается собеседник. — "А чей же? Того, кто его бросил?" — Саш, прекрати. — просит Арсений, выдыхая. — Сегодня он не пойдёт. Я прошу об этом. Если у него было отравление, то чувствовать он себя явно будет не так хорошо, как обычно. И следи за ним получше, чем он вообще отравился. — "Попросил купить кидскомбо в Макдональдсе. Наверное, там и траванулся." — Понятно. А почему не ты его на аппендицит проверил? — "Я всё-таки хирург, а не гастроэнтеролог. Нет, я конечно проверил, но он говорил "Болит" везде, куда я ему нажимал. Поэтому отвёз его к одному хорошему знакомому, благо, он тогда на смене был." — Ну и хорошо. Мне пора собираться, передай Энджи, что я позвоню сегодня к часу по вашему времени. И свози его в парк куда-нибудь что ли. Пусть поразвлекается. — "Хорошо, что-нибудь придумаю. Удачи там, пиши если что. Люблю." — Да, давай — кивает Арсений, сбрасывая. В Москве было уже двенадцать, а это значит, что через час его ждали на встрече в зале, который выбрали для проведения вечера. Пока парень собирался его голову занимали всего две мысли: как там сейчас Энджело и что за второй спонсор, а о котором Мира сказала лишь вчера. Арсений до сих пор не понимал, почему подруга вдруг решила принять спонсирование ещё от кого-то. Неужели его денег недостаточно? Нет, Попов не был собственником, просто, если его вклада не хватает, значит у Калининой есть проблемы, с которыми надо помочь разобраться. Парень почувствовал себя виноватым. Живя в Вене он наслаждался своей жизнью с чистого листа, совсем забыв про друзей и их жизни. Они ведь все были связаны между собой. Все до единого. И Арсений не знал, радует его это или нет. ••• В час Арсений был уже у назначенного ресторана. Два достаточно габаритных охранника стояли возле массивных дубовых дверей с позолоченными вставками. Само здание будто кричало о своём величие и высоком статусе гостей, что имеют право зайти сюда. Назвав имя и фамилию Попов всё же прошёл в ресторан. Внутри здание было ничуть не хуже, чем снаружи. Хрустальные люстры, модный и дорогой интерьер, идеальная форма и внешний вид официантов и хостеса — буквально всё здесь говорило о мании величия владельца и посетителей. Но кое-что всё же заставило молодого человека улыбнуться. Мирослава, такая миниатюрная и аккуратная, в своём чёрном коротком платье, громко отчитывала кого-то по телефону так, что рядом стоящий управляющий ресторана с испуганными глазами лишь молча сжимал в руках планшет. — Да! Да! И чтоб вечером всё было готово! Олухи.. — проворчала она, сбросив звонок и отведя глаза в сторону, заметив друга.

«По крайней мере, ты всё ещё мой свет» Глава 5: Парень идёт по тёмному коридору, просто шагая вперёд. Наверное, это странно, но он не чувствует ни страха, ни предвкушения, ни холода, ни тепла. Абсолютное ничего. Вдруг вдалеке появляется проход, откуда исходит мягкий свет. Арсений останавливается. Больше идти ему некуда, но.. стоит ли идти туда? Что там ждёт? Безопасно ли? Да и зачем это всё? Ещё немного пораздумав, брюнет всё же шагает к источнику света. Остановившись он замечает там мирно сидящего за кухонным столом мужчину. Тот читает книгу, изредка бросая взгляды в сторону духовки, в которой что-то запекалось. Вдруг к мужчине подбегает маленький мальчик, держа в ручках раскраску и меловые карандаши. Мужчина отвлекается, откладывая книгу в сторону и берёт ребёнка на руки, а тот звонко смеётся в ответ. — Энджело.. — шепчет Попов, собираясь зашагать в их сторону. Мужчина усаживает ребёнка на коленки, о чём-то болтая с ним и раскладывая на столе принесённые им вещи. Вдруг они оба поднимают взгляд на Арсения, что всё это время стоял и смотрел за их семейной идиллией. Мальчишка начинает улыбаться и махать маленькими ручками, а мужчина, обнимая его, тоже улыбается и машет головой, мол "Давай, иди к нам". И Арсений уже готов сделать шаг, но что-то заставляет его обернуться. Точнее кто-то. В маленьком с мутными очертаниями силуэте Попов узнаёт.. — Антон.. — шепчет он одними губами. И вправду, совсем далеко, будто в самом конце этой бесконечной темноты, стоял Шастун. С его стороны веяло холодом и парень заметил, как шатен, неуютно жмётся, а сильный порывистый ветер разбрасывает его чёлку из стороны в сторону. Арсений вновь оборачивается. Те люди всё ещё ждут его, по-доброму улыбаясь и маня своей тёплой домашней атмосферой. Он прищуривается и сильнее заглядывается в лицо мужчины, но.. не узнаёт. Точнее чувствует, что явно знаком с ним, но голова пустая, занята лишь одним человеком, что сейчас отчаянно пытается согреться, стоя совсем один в этой темноте. Арсений сомневается. Как он может бросить здесь ребёнка? Как может не пойти к нему? Однако, почему-то доверяет тому мужчине и.. И Арсений делает выбор. Он отворачивается и бежит в сторону Антона. Бежит быстро, стараясь как можно быстрее помочь любимому человеку. Парень добегает до мужчины и видит, как его пустые глаза с огромным удивлением и даже.. неверием рассматривают его. Пару секунд они просто смотрят друг на друга, а после брюнет прижимается к старшему, чувствуя, как заледенело его тело. Он слышит, как с хлопком пропадает тот светлый проход. Будто какую-то массивную тяжёлую дверь закрыли со всей силы. Но ни сожаления, ни грусти нет. Лишь чувство, что он сделал всё правильно. Арсений поднимает глаза и видит, как Антон, по-доброму улыбаясь, смотрит в ответ. Он обнимает парня и вдруг мир вокруг оживает. Пропадает пустота, темнота. Появляются вокруг краски, звуки, знакомые места и люди. Шум моря.. В голубом небе светило яркое Солнце. Жарко не было, оно лишь дарило тепло и радость. Белые мраморные низкие колонны парапета поблескивали также, как и светлая плитка под ногами. Где-то вдалеке кричали чайки. Зелёные глаза Антона святились счастьем и любовью, и Арсений не мог не улыбаться, смотря в них. На душе спокойно. Он чувствует любовь и счастье и… Земля вдруг пропадает из-под ног, парень летит вниз и последнее, что он видит перед глазами — это глаза Антона, но уже наполненные сожалением, болью, виной, но одновременно с этим той же любовью и преданностью. Он падает следом и шепчет тихое, но искреннее: "Прости..". ••• Арсений слышит протяжные гудки из динамика телефона, когда наводит себе кофе и обдумывает свой сон. И что это было? Очередной кошмар? Или уже даже мозг играет против собственного хозяина? А может это Шастун на него порчу навёл? — "Алло" — звучит со стороны телефона и Попов тут же мчится к нему. Он зачем-то взял себе номер с кухней, при чём не маленькой, так что теперь может гонятся по ней, как угорелый. — Доброе утро — бодро отзывается он, вспоминая, куда вчера поставил корицу.

Shastoon News - это "Главное" и уникальное сообщество про Антона в телеграмме. Здесь найдёшь все от съёмок разных шоу и до эксклюзивной информации от меня. График Антона, ЕВРОДОМ, Томск, БЗВ и многое другое.

Цитата: "В кадре я - бочата, в жизни я- реп" - Антон Андреевич Шастун

Заходи не стесняйся.

С 8 марта, наши замечательные девушки!! 🌷🩷

Ребята, давайте все вместе поздравим нашу любимую Машу @exzgc с её днём рождения! 😘 Бесконечно благодарна ей за создание этого канала и за возможность стать частью команды админов. Любим и ценим, с твоим днём! 🫶

Брюнет несколько секунд стоит в растерянности, а затем робко приобнимает, как оказалось, худого паренька за талию. Антон кладёт свои ладони ему на плечи, обвивая шею и после этого Арсений становится смелее, перенимает инициативу, крепче обнимает зеленоглазого, сильнее прижимая к себе. В этот же момент Попов ногой толкает дверцу кабинки и та захлопывается, ограждая их от лишних взглядов. Боковым зрением в окошке Арсений видит, как его друзья спускаются вниз по лестнице, останавливаются возле ограждения аттракциона и Серёжа с Максом и Димой что-то объясняют тому самому мужику, который сейчас стоял в шоке, смотрел в одну точку и бездумно кивал. Антон отрывается от него, задёргивает шторку на том самом окошке и недовольно смотрит на парня. Тот виновато улыбается, поправляя чёлку. — Я Арсений, кстати — произносит он, чувствуя неловкость и стеснение. — Я слышал — кивает Антон. Несколько секунд они смотрят друг на друга, а затем снова сцепляются в поцелуе, теперь уже страстном, жадном, чувственном. Сначала на пол летит кофта Антона, затем свитер Арсения и футболка шатена. Шастун задёргивает последнюю открытую шторку и больше их никто не видит. Антону кажется, что он либо спит, либо это белочка пришла. Ведь не может такого быть? Он был уверен, что Новый год начнётся ужасно. Его выперли с института, ведь он не успел вовремя заплатить за обучение, некогда любимая девушка призналась, что изменила ему с его же лучшим другом, а хозяйка, сдающая ему квартиру, сообщила, что нашла квартиранта получше и попросила освободить жилплощадь в ближайшие сроки. Парень был готов спиться в эту ночь. А потом увидел весёлую шумную компанию. Почему-то голубоглазый брюнет, к которому постоянно липла какая-то девушка, показался ему.. интересным? Симпатичным? И вот сейчас этот самый брюнет расцеловывает его шею после спонтанного поцелуя, а ведь изначально он вообще хотел разобраться, почему пьяный оператор переборщил с мощностью аттракциона. Антон не знает, что будет дальше, но знает, что Новый год он явно встретил круто. Повернув голову, пытаясь отдышаться, парень замечает на часах 00:13. — С Новым годом — тихо выдыхает он, укладывая голову на крепкое плечо брюнета. — Н-да, крутые у меня подарки конечно — усмехается Арсений, целуя зеленоглазого в макушку. — Ну, раз этот Новый год так.. неожиданно подарил мне тебя.. — Скорее подбросил — смеётся Антон, не поднимая головы и поглаживая Попова по груди. — Ну или так. Вообщем, это явно знак. Я в них верю, так что, Антон, собирайся и давай ко мне нормально знакомиться. А то твоя кабинка метр на метр такое себе, конечно — договаривает Арсений, вставая с холодного пола. Антон смотрит на то, как парень одевается и думает, что судьба над ним явно прикалывается. Он даже не знает этого парня, но так легко отдался ему, готов ехать к нему в квартиру, да и вообще куда-угодно. Ну что ж, он последует судьбе и её знакам, начнёт жизнь с чистого листа, ведь всё плохое надо оставлять в старом году, а в Новый входить с надеждой, счастьем и верой. #зарисовка ———————————————— Поздновато я, но поздравляю всех с Новым годом. Счастья вам в Новом году и всего самого наилучшего 🧤 [🫂] •Рия•

Шумная компания из четырёх парней и пяти девушек подходит к аттракциону, каждый отдаёт смотрящему свой билет и ребята рассаживаются по местам. Арсений садится вместе со своим другом Максом, его девушкой Олесей, а рядом с ним присаживается их знакомая — Алёна. Остальные ребята из их компании рассаживаются впереди, а пару человек идут на другой конец корабля. Звучит звоночек и аттракцион, с тихим пыхтением, трогается. Когда корабль уже оказывается на половине своей высоты, а многие девушки из их компании начинают визжать. Алёна одной рукой хватается за предплечье Арсения, а второй крепче цепляется за держатель. Когда аттракцион достигает максимума, покрикивать начинают даже некоторые парни, сидящие там. А корабль всё не останавливается. Качаясь из стороны в сторону, он уже чуть ли не делал солнышко, и только тогда, сидящие там ребята, услышали чей-то крик и скрип подвижек аттракциона. Через пару минут корабль и вовсе останавливается и перепуганные ребята по очереди выходят оттуда, спускаясь к ступенькам. Арсений с друзьями замечает, как в кабинку оператора аттракциона стучится какой-то мужчина. — Что случилось? — интересуется Серёжа, придерживая за талию Оксану, которая до сих пор была в шоке от такого "взлётного проката". — Да вот, пацан, сидящий на этом аттракционе, совсем не следит за ним. Отмечает уже видимо, врубил корабль на всю — недовольно бурчит мужчина. — Шастун, открой, мать твою! — Маму не трогать! — слышится пьяный голос из-за двери кабинки. — Да чтоб тебя — шипит мужчина, продолжая попытки уже не то, что открыть дверь, а выдрать её с петель. — Погодите, — просит Алёна, подходя ближе. — Я на психолога учусь, давайте я поговорю с ним. Как его зовут? — Антоном его зовут, подлеца такого — вздыхает мужчина, отходя от двери. — Антон, здравствуйте, давайте поговорим? — спокойно произносит девушка, прислонившись к двери и заглядывая в небольшое окошко. Через пару секунд в этом самом окошко появляется недовольное лицо парня. Пшеничного цвета волосы были растрёпанны, под глазами залегли небольшие тёмные круги, а пухлые губы изогнулись в отвращении. — Пошла в жопу — коротко отвечает Шастун, не церемонясь. Арсений приподнимает бровь, отодвигает девушку и дёргает дверь на себя, после чего та со скрипом открывается. Антон ошарашено смотрит на брюнета, так и не взяв бутылку водки, за которой потянулся. — Ты че? — вопрошает он, оборачиваясь всем телом. — Это ты че? — недовольно произносит Арсений, ставя руки в боки. — Арс, ты аккуратнее — шепчет ему Серёжа, оставаясь позади. Шастун проходится по неизвестному взглядом, тяжело вздыхает и отворачивается, рассматривая панель управления аттракционом. — Ты нас там убить захотел? Антон вновь шумно вздыхает, теперь устремляя взгляд себе в ноги. Надо бы купить новые кроссовки, а то эти уже слишком поношенными смотрятся из-за всей этой слякоти. — Ты чего молчишь то? — Арсений подходит почти в плотную к парню, поэтому тому приходится облокотится на столешницу позади себя. Попов был на несколько сантиметров выше, но за счёт фактуры смотрелся больше, да и Антон весь согнулся. Устраивать разборки ему совсем не хотелось. Хотелось другого. Парень поднял свои зелёные глаза, это Арсений заметил только сейчас в тусклом свете лампочки над панелью, и заглянул в голубые глаза напротив. Он сглотнул, облизнув свои губы и после увиденного Арсений потерял всю свою храбрость. Таким этот парень в этот момент показался ему беззащитным, уставшим и.. до невозможности притягательным. Тяжелее дыша, Арсений кашлянул, смутившись. — Перегаром жутко несёт — качает головой Попов, когда шатен слегка придвинул голову к нему, оставив между их лицами всего пару сантиметров. — А от тебя её духами — кидает он равнодушно, кивнув в сторону Алёны, стоящей снаружи, и вместе с остальными с интересом наблюдая за происходящим. Арсений оборачивается на друзей, видя их недоумевающие лица, а когда вернул голову в прежнее положение, к его губам примкнули чужие, такие тёплые и горьковатые, с привкусом водки и ещё чего-то солёного.