капуч щит delulu

OPENCALL ТЕКСТОВ ПРО 191 АВТОБУС это не шутка и не прикол. точнее, и то, и другое, но абсолютно серьезно: мы с адэль открываем прием текстов про 191 автобус для альманаха мы планируем выпустить псевдоакадемический и честнохудожественный сборник текстов про самый проклятый маршрут санкт-петербурга. расскажите нам, каких необычайных персонажей вы встречали в этом удивительном средстве передвижения, какие мысли у вас возникают, когда вы сидите в кресле или держитесь за поручень. мы с радостью примем ваши эссе, художественную прозу, антропологическое, философское или какое угодно еще исследование, стихи и любые буквы, которые расскажут про ваш опыт взаимодействия с 191 автобусом. мы планируем самостоятельно отпечатать и сшить альманах для максимального угара. каждому участнику будет предоставлен личный печатный экземпляр. форма для отправки текста: https://forms.gle/pQZpYv5rUsqcCYPS9 за репост будем всем благодарны 🚌 ДЕДЛАЙН 20 ИЮЛЯ

удивительная в своей простоте и вместе с тем — актуальности и универсальности, «неделя как неделя» натальи баранской полностью меня захватила. это крошечная повесть на 70 страниц, рассказывающая о неделе из жизни сотрудницы НИИ; как она опаздывает на работу, борется с бесполезной бюрократией, совмещает труд с бытом, утопает в хлопотах с детьми и мужем. описанная в повести неделя могла иметь место в любой период жизни главной героини, но две вещи делают эти семь дней выпадающими из повседневного уклада: анкета, которую ольге и ее коллежанкам нужно заполнить, и тревожное осознание бессмысленности всего, приходящее в самом конце. анкета — отдельная тема, точка, вокруг которой крутится все повествование: вопросы вроде «почему вы не рожаете детей» вызывают в девушках негодование и поднимают вопрос — а насколько далеко государство вообще может лезть в личную жизнь граждан? прошло почти 60 лет и мало что меняется: женщины также совмещают работу и быт, государство и общество лезет в их личную жизнь и диктует как ее строить. баранова очень просто и обыденно изобразила маленькую человеческую трагедию, отчаяние, в которое впадает уставший от жизни человек. если бы составляла подборку обязательного чтения для женщин, то «неделя как неделя» была бы там вместе с «историей позвоночных».

Меня очень вдохновило понимание культуры представителей «философии жизни» рубежа XIX-XX веков. Для этого направления культура связана с жизненной энергией и развитием человеческого духа, а ее изучение не сводится к набору схем и формул. Один из ключевых представителей «философии жизни» — Георг Зиммель. Он понимал культуру как процесс развития личности через объективные формы духа — искусство, науку, право, религию, технику, обычаи. Эти формы существуют как объективированные продукты духа: произведения искусства, научные идеи, правовые нормы, социальные установки. Но не каждый продукт, созданный человеком, обладает культурной ценностью. Она возникает тогда, когда продукт помогает человеку пройти путь к самосовершенствованию. Культура, таким образом, не просто взаимодействие человека с внешними произведениями, а движение субъекта через объективный мир обратно к самому себе, или, словами Зиммеля, «от себя к себе». Отсюда он определяет трагедию культуры:

«Своей массой они [культурные элементы] давят, ибо субъект не в силах ассимилировать каждый из них в отдельности, но также не может отвергнуть и всю совокупность их, так как потенциально они все же принадлежат к сфере его культурного развития».

Созданное произведение «живет» по собственной логике и перестает служить развитию личности, начиная личность подавлять. Это особенно чувствуется сегодня, когда мы окружены (и перегружены) продуктами и кажется, будто в этом проявляется наша культурность. Но, в действительности, их избыточность дистанцирует нас от них, а значит — и от самих себя. From Museum Photographs. Thomas Struth

прошло больше года с того, как я прочитала «запертую лестницу», роман, от которого я была в абсолютном восторге: от атмосферы медленно нагнетаемого саспенса, совершенно повседневного, а не мистического; от невероятной сцены в гробу, которую я бы перечитывала, если книга была у меня на руках; от нестандартной coming of age героини, которая ничуть не отталкивала своей поздней подростковой наивностью. «птицы америки» все это время терпеливо дожидались своего часа. я взяла их с собой в москву и дочитала по пути в новгород. но есть проблема — американская (и не только) субурбия у мур не умещается в рамках малой формы. в маленьких рассказах ей тесно, она кажется пластиковой и одинаковой (хотя в этом тоже есть свой смысл, но в «лестнице» это воспринимается иначе). несмотря на это, есть рассказы, которые сильно меня зацепили; там есть совершенно замечательный, хлесткий рассказ про скорбь после смерти кота, есть несколько рассказов про роудтрипы — один из них, про мать и дочь, кажется мне лучшим текстом в сборнике. возможно потому, что как раз в этом рассказе американская глубинка заменена ирландскими просторами. есть банальный по способу разжалобить читателя, но глубокий по чувствам рассказ о семье со смертельно больным мальчишкой. но уже сейчас, во время написания поста, я понимаю, что сюжеты слиплись у меня в один комок и я не могу их различить; что было в этом рассказе, что в том. для меня главный недостаток «птиц америки» перед «запертой лестницей» в том, что сопереживать сразу куче несчастных американцев, как бы это не звучало, намного сложнее, чем одной девочке; проблемы героев рассказов повторяются из текста в текст, изменяются только обстоятельства, суть же остается одна. какого-то разнообразия мне сильно не хватило, а мне кажется, что разнообразие — это необходимость для сборников малой прозы. это может проявляться по-разному, в сюжетах, структуре или темах, но разнообразие, в том или ином виде, все же должно быть.

me & myself & i (опять), которые я нарисовала для рилса!!!!

каждый раз, приезжая сюда, я разрываюсь между желанием разбить себе голову об бордюр или набережную, или же сдать обратные билеты в петербург и еще неделю бродить вдоль яузы и пытаться разобраться в 14 разных выходах на одной станции метро, приходить в «чехов и компанию» и говорить «нет, спасибо, я сама посмотрю, я, на самом деле, тоже работаю в книжном…», говорить «да, москва огромная. эта их тяга к гигантизму…», видеть одних и тех же людей. неожиданная и незамеченная раннее компактность петербурга бьет в глаза после москвы. но я так редко куда-то езжу дольше, чем на день, что каждый раз хочется сделать из этого трагедию

для дурацкого радио мидихлорианы в моей крови на голубиных полях Москвы как жуки в прожилках травы на воробьёвых горах Москвы автомобили как звери в норе в подземных парковках Москвы зато протуберанцы любви испускает подсветка Москвы на кольцевой спишь ты одна в наушниках снова Москва ты совсем не любишь меня счастливая Честнова Москва Алла Горбунова

всякое разное из нового скетчбука — старая ладога, портреты, спящие люди

расширяем географию населенных пунктов, где были найдены футляры — в этот раз старая ладога! мы совсем случайно забрели на кладбище, очень маленькое, но футляров там было достаточно. во-первых, они все относительно ухоженные и я не нашла ни одного пустого. во-вторых, были найдены два футляра 80-х годов! и, что самое главное, было встречено семейное захоронение, где из 5 надгробий 4 были футлярами. как раз там и были найдены два футляра 80х годов. в отличие от прошлых найденых захоронений второй половины 70х, это были не подзахоронения к кому-то, кто был похоронен раньше, в отдельные надгробия. хочется теперь вернуться на это кладбище, потому что забрели мы туда прямо перед автобусом и много времени на осмотр не было. еще, тк все надгробия действительно очень ухоженные, хочется еще поговорить с кем-нибудь из сотрудников кладбища…

в жизни я жду две вещи: умиротворения и русского издания «плача по джулии» сьюзен таубес. у меня в феврале появилось оригинальное издание, но недавно я увидела венгерское (4 картинка) и отлетела. так что собрала тут для вас разные обложки изданий «плача»:

вчера выложила рилс под песню, которая входит в мой топ-3 песен для слез хочу показать мои любимые автопортреты, которые я сделала для этого рилса:

перспектива писать художественную прозу меня не привлекала. я люблю читать прозу, даже считаю, что у меня есть какой-то вкус в ней — но писать ее я, кажется, не могу. если уж и представлять себя в роли человека, который пишет книги, то я скорее вижу себя исследовательницей или эссеисткой. или же переводчицей. недавно я решила себя попробовать в этой роли, перевела пару текстов, отправила их на опенколлы, в том числе на конкурс в мастерскую перевода с английского в CWS. я долго и упорно сидела над текстом, десять раз его редактировала и перепроверяла, выпила кучу дрипов и наконец его отправила. параллельно в CWS шел конкурс на курс по написанию янгэдалт романа, и я на остаточной энергии от десятого дрипа за час написала текст в 500 слов и тоже его отправила. в мастерскую перевода я не прошла, а в янгэдалт литературы — попала в шортлист конкурса… я не перечитывала этот текст после написания, отправила его для того, чтоб у меня было больше строчек в файлике «1000 отказов». я бы и забыла про него, и судьба этих трех тысяч знаков была бы пылиться на дне моих гугл-документов. но раз уж так сложилась судьба, я решила его отредактировать и показать вам. нужно же из чего-то делать контент… как мне кажется, это очень иронично, что вещь, в которую я не вкладывала усилий, что-то заслужила. этот маленький эпизод взят из жизни, реальная ситуация, как я в 18 лет поехала на кладбище найти могилу мамы. некоторые детали изменены: в реальной жизни я была там не зимой, а летом. некоторые опущены: всему описанному предшествовала двухчасовая прогулка по кладбищу и стертые ноги в кроксах. что-то приукрашено: детали разговора с папой и шансонье. как говорится feeling cute might delete later

хотя кладбищенский сезон был недавно мною формально открыт на смоленском кладбище, первая намеренная вылазка этого года была на северное кладбище в парголово. северное кладбище огромное по сравнению с городскими кладбищами петербурга, и на одном участке плотно размещены дореволюционные, советские и современные могилы. интересных надгробий было много, но мы то знаем, что меня интересует одно — футляры. из интересного: сегодня были найдены захоронения после 70го года, футляр квадратной формы и с стеклом как у иллюминатора. увы, время не щадит никого, особенно стеклянные вставки надгробий, и нужную информацию на эмалевых или железных табличках иногда разглядеть невозможно. футляр-иллюминатор меня интересует больше всего, потому что в щель я увидела, что внутри что-то сохранилось во время вылазок на кладбищах чувствую себя грибником. где увидишь один футляр, дальше будет второй и третий. однажды эта загадка все таки перестанет быть загадкой…

еще один законченный скетбчук, который в основном использовался для: - рисования жуков - вклеивания пастельных домиков - рисования персонажей из the other bennet sister - летающих голов - вырезания чего-то и приклеивания чего-то

«история позвоночных» — книга, необходимая вам, если вы: женщина; ипохондрик; раздумывали о ребенке; боитесь сойти с ума; общаетесь с мамой; боитесь родов; боитесь материнства; страдаете от навязчивых мыслей. можно найти еще десяток причин, по которым необходимо прочитать «историю позвоночных», но главная — это неописуемо важная книга, поднимающая тему, на которую закрывают глаза, замалчивают, обходят стороной и стараются о ней не думать. мар гарсиа пуч пишет о своей постродовой депрессии, возникшей после родов двоих детей в 2015 году. после долгого лечения и успешной попытки забеременеть с помощью врачей, мар гарсиа рожает двойняшек — и теряет рассудок. она страдает от галлюцинаций, навязчивых мыслей, тревоги и страха за себя и за своих детей. но пуч пишет не только про свое «схождение с ума» — она дает очень расширенную и объемную справку о том, как всю историю человечества другие матери страдали от постродовой депрессии, как их помещали в лечебницы, демонизировали и дегуманизировали. пуч обращается к медее, сильвии плат, деве марии, бесчисленному количеству неназванных, утерявших в вехах истории имя, женщин, по-новому осознавая их истории через собственный опыт. это книга, полная любви и страха, текст, до краев переполненный тревогой и дрожью. это слова не только матери, но и дочери, жены, женщины, девочки, пациентки.

Мне снится, что волк живет вместе с ягненком, барс лежит рядом с козленком, теленок и лев едят вместе, и водят их мальчик и девочка.

ура!! это свершилось!!! неделю назад в подписные приехал листок С ЮЛИКОМ, который я нарисовала! на развороте есть целая одевалка с ним… юлик в одевалке напечатан в масштабе примерно 1:4 к оригинальному юлику. чтоб у каждого был свой личный юлик. я нарисовала все эти иллюстрации еще в феврале, но, по разным причинам, листок затянулся, и я безумно рада, что он все таки доехал до магазина. скажу честно, для меня нет ничего приятнее, чем видеть свои рисунки в реальной жизни… на бумаге там… как будто это сразу делает их более весомыми, не знаю! короче, всем боооольшое спасибо за поддержку! кажется, именно благодаря листку я теперь рисую как заведенная и трачу по скетчбуку в месяц…

мне 23! не придумала что написать, так что просто порадуемся, что песня группы ssshhhiiittt «20» не сбылась

извините, что пропадаю, надеюсь, в мае смогу показать все, что делала в апреле… а вот мартовское: раз уж книжка наконец вышла из предзаказа, можно и текст показать: небольшая статья про антологию «за чертой горизонта». писала ее под фонк и в перерывах между просмотром the pitt. в антологии есть мой любимый драгомощенко, в целом, этой причины достаточно, чтоб ее прочитать!

attention, друзья-контентмейкеры и не только я в поисках контента, который можно распечатать и сшить — фотографические серии, зины, сборники и тд. хочу практиковаться в этом направлении, но своего в таком количестве не успеваю рисовать и писать, занята поиском работы и постоянной иллюстраторской практикой. идеальный результат не обещаю, большие тиражи и хорошее качество тоже — мне нужна практика и совершенные ошибки, чтоб стать акулой переплетного дела. пишите, пожалуйста @kappuchiii

можно ли написать о гулаге так, чтоб во время чтения не было удушающего чувства безысходности? «рассказанная жизнь» ариадны эфрон — незамеченный, пропущенный мной алмаз короткой прозы про то, как ариадна находилась в лагерях за «шпионаж». в отличие от «крутого маршрута» гинзбург или «вырванных годов» киллиана, это не последовательное повествование про то, как эфрон попала туда, а именно разрозненные воспоминания о том времени. и, что самое главное, это собранные свидетельства — собранные с любовью и уважением к рассказчице еленой коркиной. и про то, как жила эфрон во франции, и как она выживала в лагерях написано одинаково светло и без патетики, но это не делает рассказы менее душераздирающими. из-за того, как легко и приятно она читается, жаль, что книга короткая, а с другой стороны — ну и слава богу, что мемуары про тяжести гулага могут быть короткими без плохого конца.

пастельные изыскания или как круто иметь дома хороший принтер со сканером