Квирщевик Серебровского

У меня в чате дали ссылку на шикарную статью о «национальных особенностях угнетения»: поскольку в штатовской IT-среде всё больше индийцев, то туда переносятся чисто индийские варно-кастовые иерархии; но при этом с точки зрения Штатов никакой дискриминации не происходит, поскольку «Ну вы все из одной и той же Индии все одной расы/национальности». «Невидимое», ага, поскольку в культуре отсутствует понимание иных форм угнетения/дискриминации.

Любопытное в сфере публичной дискуссии происходит тогда, когда свидетели животворящего насилия в очередной раз теряют позиции. Обнаружить это можно просто: они берут и начинают объяснять порочность позиции людей с низкой толерантностью к насилию, вольно интерпретируя их же термины. Поскольку они не понимают этих терминов, их наполнения и происхождения, они считают их магическими заклинаниями, которые могут иметь любое наполнение и значение. И это фиксирует их проигрыш в очередной раз.

Я ещё застал в нежном возрасте отголоски отношения к вепсам, как к тупым селюкам, генетически предрасположенным к монотонному тяжёлому труду на земле и в лесу, и неспособным постигать науки и искусства. Папа мой застал это отношение в полный рост, и на нём это сказалось не лучшим образом. Стереотип возник на привычном месте — образование на неродном языке получать сложно, а вплоть до восьмидесятых годов прошлого века вепсские деревни в Карелии и Ленобласти были преимущественно вепсскоговорящими. Это сейчас носителей языка в быту стало слишком мало, а моноговорящих на вепсском и вовсе единицы. Вслед за отцом в нежном возрасте двадцати — двадцати четырёх лет по этой причине я «пересаливал по части истинно русского настроения» © Ленин, а также (местами успешно) стремился к интеллектуальному доминированию, чем не горжусь. Теперь-то, конечно, это отношение можно встретить только у самых дремучих и старых русских национальных шовинистов в Вологде, Череповце и Санкт-Петербурге. Но само наблюдение за исчезновением этого национал-шовинистического стереотипа за какие-то тридцать лет, от распространённого в моём окружении мнения с привязкой уровня интеллекта к уровню понимания языка по умолчанию, и приписыванию уровня интеллекта к имеющейся национальности, до отрицаемого как имевшее место быть (всё ты выдумываешь, такого никогда не было), даёт мне некоторый тормоз перед использованием обобщающих умозаключений, и знание о том, что любой обобщающий групповой стереотип может исчезнуть за считанные годы, особенно если дискриминирующая норма перестанет быть применимой к этой группе (я бы предпочёл, чтобы исчезло дискриминирующая норма, но по факту почти исчез вепсский язык). И я с неослабевающим интересом смотрю на тех, кто при наличии привилегий и ресурсов не справился со внешними стереотипами относительно своей национальности и своего гражданства, и взялся их воплощать в полном соответствии со сценариями поведения злодеев из голливудских фильмов категорий B, C и D восьмидесятых годов.

Как человек, с амбициями неудавшегося социолога (однажды я непременно получу диплом) я люблю смотреть на социальные тенденции, выраженные в числах. Особенно когда посещаю порносайты, и не важно с рисованным, частным или студийным порно. Одна из отмеченных на сроке в двадцать лет тенденций — постепенный переход пеггинга из БДСМ-практики в повседневную практику, в том числе и гетеросексуалистов. И не для доминирования-подчинения, а для обоюдного получения удовольствия. Если ещё восемь лет назад, скажем, в частном, домашнем порно пеггинг был однозначно практикой доминирования, и только 5-7 роликов из сотни загруженных за месяц были про то, что нравится сам процесс, а не отношения власти-подчинения, то теперь таких роликов от четверти до трети (в зависимости от ресурса). Несмотря на все старания государственных насильников в США, Польше, Венгрии, России и тп, кажется, секс (как социальное явление) всё же начинает оздоравливаться, и принимающая роль понемногу перестаёт быть позорной и стыдной. (Конечно, как и в случае с карманами в юбках, которые стали появляться в нормальном виде только когда мужчины надели юбки, это начало происходить только тогда, когда некоторые мужчины поняли, что им в принимающей позиции быть тоже нравится, а подчинение и дисциплина — нет, не нравятся. Но, оказывается, можно и без них).

https://dangerousminds.net/comments/beautiful_homoerotic_art_and_comics_by_felix_deon_nsfw Ввожу рубрику про квир-искусство. Будут ссылки и картинки, иногда мои комментарии. Феликс д'Эон, рисует в стиле Золотого Века комиксов

Коррупция (в смысле порча) слово хорошее. И неизбежно сопутствует отношениям насилия. В общем-то именно отношения насилия являются корруптогенной средой (растлевающей, если переводить на русский эту латынь). Потому что насильник заинтересован в первую очередь в возможностях для злоупотреблений (абьюза социальных практик и отношений). Чем больше толерантность к насилию, тем больше коррупции — и наоборот. (Поэтому, конечно, рецепт борьбы китайского правительства с коррупционерами — это история для внешнего употребления дурачками, которые начинают требовать того же в своей стране. А на деле расстрелы китайских чиновников за взятки и злоупотребления проводятся в чётком соответствии с циклами успехов и неудач разных партийных фракций в коммунистической партии Китая, и коррупции меньше не становится,). В тот момент, когда социальные отношения с насильником перестают быть несомненной самоцелью, и приемлемое качество жизни можно обеспечить без них, среда для злоупотреблений резко беднеет. Да, иногда это достигается за счёт переноса злоупотреблений на другие территории. Склады Амазон или Вайлдберриз, например. Это означает, что альфа-насильник очень удачно обеднил среду для злоупотреблений в свою пользу, сконцентрировав неприемлемые практики (что делает их видимыми и неприемлемыми, но терпимыми большинством, пока их можно хоть как-то скрывать). В масштабах государства процесс концентрации может продемонстрировать дорогая наша столица, с той поправкой, что и приемлемое качество жизни она забрала с собой, монополизировав движение средств, и обеспечив распространение порчи (коррупции) в те области и сферы, где, по какой-то случайности, её недоставало.

Мелкие ежедневные ошибки (вроде объединения в пустом диалоге Саудовской Аравии и Арабских Эмиратов в невиданные доселе на глобусе Саудовские Эмираты) штука полезная для контроля своего состояния. Сперва, конечно, нужен контроль и учёт базовой нормы ошибок, допускаемых в повседневности. А потом — отслеживание динамики и качества этих ошибок. В какой-то момент можно начать ловить себя до того, как они скажутся на качестве работы, например, и переключаться на рутины и поддержку, отложив критичные задачи на чуть попозже. Ну или, хотя бы, размяться и проветриться, перед тем, как обращать на них своё перенапряжённое внимание.

Когда вы разрываете коммуникации с насильником, то не из любой ситуации можно сбежать без последствий. Не всегда работает даже судебный запрет в странах, где он возможен и обеспечен, тем более это справедливо для России. Иногда вы не можете сбежать от насильника вовсе. Но вы можете оставить ему его последствия так, чтобы он не мог от них отмахаться. Видите ли, насильник всегда выезжает на том, что от последствий его прикрывает жертва. Жертва, за свой счёт, делает работу правильно, а не так, как была поставлена задача; восстанавливает своё здоровье и не выносит сор из избы. Все эти тональники, которыми пудрят синяки; все эти списывания травм на собственную неосторожность; все эти умалчивания экологических катастроф, подмены проб и прочее — это именно защита насильника от последствий, которое чаще работает, чем нет. Если насильника от последствий не прикрывать, и выполнять его требования так, как он сформулировал, без додумывания за него как это надо сделать правильно, то можно, конечно, умереть в процессе с той же вероятностью, что и при активном и деятельном сопротивлении насильнику (на которое не всегда есть силы и возможности) или продолжении участия в этой игре. Но иногда можно увидеть, как на насильника наступают последствия. Как произошёл недуг Уладов? Нетрудно сказать.

Рассуждения на точках и объектах, лишённых воли, массы и истории, движущихся из пункта А в пункт Б очень хорошо для понимания абстрактных моделей в математике и, с некоторым допущением, в теоретической физике. Формально этот же подход может применяться и в гуманитарных и социальных науках, но абстракцию в этом случае надо подбирать верно, и то, чем можно пренебречь, а что является критичным свойством субъектов для ведения рассуждений. Но объектный подход сладок, он манит и поэтому, конечно, в рассуждениях про социум всегда будет «Не тот народ», который не соответствует ожиданиям свидетеля системного насилия, рассуждающего про поведение масс и отдельных людей с апломбом и самомнением, основанных на большом числе логических и методических ошибок, которые он не хочет и не будет признавать. Хоть ты дерись.

Есть такая разновидность домашних боксёров — я их называю «платоническими». По сути своей на самом деле безобидные люди, которые в истории своей жизни редко были склонны к физическому домашнему насилию, и, формально, порицают организованную систему насилия как таковую. Но легко переходят к угрозам и к изъявлению своей доминантности и привилегированности в случае, если задето что-то ценное для них. И зигануть пару раз в пылу полемики для них не только не проблема, но и повод для некоторой гордости. И любопытнее всего наблюдать за ними тогда, когда они зиганули, поняли, что зиганули, и теперь что-то с этим делают.

Поскольку «взрослость» — это паспортная категория возраста, оперировать ей не очень люблю. «Зрелость» и прочие слова-заменители позволяют уточнить значение, но кажутся мне не слишком уютными, поскольку к ним неизбежно тянутся коннотации «надёжный», «предсказуемый», «неторопливый» и тому подобные, которые надо оговаривать отдельно. Моё любимое пространство рассуждений — в категориях свободы выбора с учётом последствий, без учёта морального долга и социального давления. Чем больше вариативность выбора, тем интереснее мне жить самому, и тем интереснее наблюдать за людьми, у которых такая вариативность не меньше. Ежедневно, ежечасно выбирая оставаться в живых, оставаться в отношениях, оставаться на работе, продолжать читать книгу, продолжать вести канал, продолжать разговор — или прекращать разговор, уволиться с работы, отложить книгу; постоянно выбирая идти ли домой пешком, на общественном транспорте или на такси, делать или не делать зарядку, следить за осанкой или привычно сутулиться, ложиться спать вовремя, или чуть погодя, думскроллить или нет, можно освободиться от многих привычек. Да, я часто выбираю не делать зарядку и не разминаться. Да, я часто выбираю отложить работу на последний момент. Да, многое из того, что я делаю или не делаю, я выбираю делать или не делать, и этого выбора мне не хватает — слишком много вещей, которые я не выбираю, но хотел бы иметь там свободу выбора, слишком часто я реактивен и беспощаден там, где мне хочется быть более компетентным родителем номер два (например). И я знаю, что этот выбор — привилегия, от которой я не могу отказаться, но которая даёт мне преимущество перед теми, кто по какой-то причине лишён свободы выбора там, где я ей владею. Но поделиться этим я могу. Немножко дать свободы выбора, дать взгляд с другой точки зрения, дать удобную концепцию, которая снимает цементирующее влияние стыда, вины и моральных устоев некритично усвоенных интроектов, иначе называемых «Социальной адаптацией».

Слюр-этикет имеет много зыбких, неопределённых границ. Во-первых, конечно, если кто-то вам говорит, что какое-то слово оскорбительно, то применять его к говорящему не стоит, если вы не намерены его оскорбить. Оскорблять кого-то запретить вам не могу, но всегда есть последствия, и далеко не все из них зависимы от личности оскорблённого. Во-вторых, конечно, далеко не каждый человек, использующий слюр, намерен вас обидеть. Люди вообще довольно часто не хотят пересматривать словарь и считают, что «пидорас в плохом смысле» для геев быть оскорбителен не может потому, что не о геях. И донесение, что вообще-то оскорбительно именно само использование слова «пидорас» для обозначения всяких мразей, и что нет никакого плохого смысла, занимает время, силы и в принципе нереализуемо куда чаще, чем хотелось бы. В-третьих — это выбешивает. И доброхоты, которые хотели не это, бесят больше, чем всякие фобы. См. мем про три года в активизме. С 2011 года я с разной степенью интенсивности участвую в срачах про слюр (и не только) и аргументы противной (ваще мерзкой такой, склизкой) стороны одни и те же. Они так привыкли, не надо плодить сущности, они имели в виду не это и вообще, чего докопался до слов и прав, лучше бы решил сперва важные проблемы про права пенсионеров и русофобию. Ну и так далее. Люди иногда не хотят вас обидеть, люди не будут менять словарь, который вас обижает, и вообще, если вас это обижает, идите вон, чего докопались. Как человека текста меня это бесконечно печалит.

Видите ли, когда на каком-то видео про неприемлемое для снимающего поведение, ситуацию или состояние дел в какой-то организации снимающий говорит «Лучше бы в морду раз дал, и всё» или подобную фразу, это значит две вещи: 1. Он чётко распознаёт эту ситуацию как ситуацию насилия. И если зритель может с ним согласиться, когда это военная полиция раздевает мобилизованных, заставляет их щипать траву и мяться у стенки; то тот же зритель не всегда будет согласен с тем, что ситуация насилия имеет место в воспитательном процессе со стороны директора к подчинённым. 2. Даже для толерантных к насилию людей насилие в непривычной им форме будет неприемлемым и способным вызвать сопротивление. Поэтому, конечно, просвещение работает медленно, но работает, оно сужает границы приемлемого. И именно поэтому просвещение называют пропагандой. А пропаганда любви, радости, жизни и всего хорошего на территории РФ, я напомню, запрещена.

Принесли в личку хороший тест на толерантность к насилию. Если в этом тексте Кураева из учебника по основам православной культуры вы не видите или не чувствуете бесовщины, то как бы ква. На всякий случай пересчитайте конечности, пальцы, проверьте имущество и состояние счетов.

В новом учебнике истории Валаам — это санаторий, один из многих. Штош.

насильник скажет, что это его квартира, и вообще за время брака он потратил на вас 100500 рублей и вы теперь должны

Насильник в первую очередь не хочет, чтобы у вас было будущее, в котором его не будет. Поэтому он будет всячески атаковать идею о разводе, например, о жизни на съёмной квартире и в студенческом общежитии вне родительской квартиры. Это, конечно, касается и территориальной целостности государств. Распад во-первых немыслим, во-вторых невозможен, в третьих сделает всем хуже — и ещё сорок, сто, двести пятьдесят четыре тысячи восемьсот сорок восемь причин, по которым жена не должна просить развода; любимка не должен покидать уютное гнёздышко; сыночек должен жить с мамой и отдавать ей зарплату; Каракалпакстан не должен обладать государственной автономией, и вообще неплохо бы сломать им всем ноги и экономическую самостоятельность регионов, да так, чтобы кошелёк хранился в Москве. Это работает на сохранение отношений насилия, безусловно, и в принципе даже на достаточно долгое время. Цену участия в этих отношениях можно фиксировать ежедневно, если не закрывать глаза. И обнять, если не затыкать нос. В Волгограде три-четыре раза в год канализацию прорывает так, что он попадает в федеральные новости (дерьмом топит центр города, и всё это стекает в Волгу), а в тихом маленьком Суоярви и вовсе уже скоро семь лет как не работают канализационно-очистные сооружения, и дерьмо стекает в озеро, оттуда в реку Шуя, оттуда в Онежское озеро, оттуда в Ладожское озеро по Свири — и Суоярви не единственный город в Карелии, в котором отсутствует КОС при наличии централизованной канализации. В Сибири горит тайга вместе с деревнями и сёлами. В Коми пару раз в три месяца рвёт нефтепровод. Ну и так далее. И можно было бы когда-то жить вместе без насилия, но не сложилось. И платить за участие в отношениях насилия придётся ещё долго, восстанавливая то, что было разрушено. И, конечно, не насильнику. Насильник во-первых не признает ущерб, во-вторых не признается в его авторстве, в-третьих урона он нанёс намного больше, чем у него есть ресурса, в-четвёртых — он котик, который ни в чём не виноват, у него лапки, а злые люди хотят от него странного, и он откусит им ноги, если сможет. См. кейс доцента Соколова.

Давно вывела для себя правило, что если я не могу заниматься чем-то хорошим, то ничто не мешает мне готовиться к тому, чтобы однажды начать заниматься чем-то хорошим и тем, что мне нравится и хочется делать. Думать, черкать наброски, собирать доску на пинтересте, собирать картотеку фактов (и забрасывать её), вести этот канал и прочее. Собирать материалы, осваивать инструменты и приёмы, воображать и фантазировать. Нет проблемы в том, что какие-то мои желания и мечты ещё не реализованы или не будут реализованы вовсе. Проблемы начинаются тогда, когда я не хочу ничего и ни к чему не готовлюсь.

https://youtube.com/shorts/KemucF3TpFI?feature=share Ладно, это лучше, чем очень хорошо.

А вот, кстати, простейший абьюз социальных практик — это подкуп. Платёжеспособность в сторону возможностей Бэтмена — это легальный чит. И именно отсюда растёт социально одобряемое перенапряжение этой потребности.