где алеха?

первая разумная мысль: он умер. погребен заживо где-нибудь в рисовых полях. уложен в гнилую коробку, где весь кислород давно выели черви. кто-то прямо сейчас держал поперек его горла подушку. воздух здесь — сон и хрупкость бумаги. горьковатый привкус очередной загадки. — я не любитель пикников, — сказал дазай на пробу, тронул рукой колосок. тот не рассыпался, а уколол, — это многое объясняет. время — небо — между луной и солнцем. прохладный укор за невежество. первая бессмысленная идея — упасть. он раскинул руки и повалился на спину, затылок ударился об опавшую ветку и изгиб корня. — ух ты. теперь я в кат-сцене из какой-нибудь видео игры. дерево над его головой — узор уравнения, агония иллюзии, может, двоичный код — молчит. тем и лучше. память — листы, их обглодали гусеницы. — мы с чуей как-то играли в такую. сюжет слишком муторный, главный герой посреди битвы оказался в полях, и я сказал — значит, он точно умрет. чуя обиделся и ответил, что герой слишком сильный, чтобы отказаться от боя на половине пути. дальше в дазая полетел джойстик. он оказался прав. ответ — тишина оглушительная. хоть бы крикнула птица. он попробовал залезть на ближайшую ветку. прошел за горизонт, чтобы вернуться обратно. — потом нас на одной миссии выбросило в похожее место. мне повезло упасть в воду, а чуя влетел прямо в ствол. сломал руку. чуя не просил помощи, и я его там оставил. луна перелистнула страницу. солнце в зените, дазай прищурился, прокатил его между пальцами. хоть бы почудились призраки. ацуши ему рассказал: «я видел вас, когда вы меня оставили. в пустоте посреди ничего. потом оказалось, что это были не вы». дазай кивнул, даже не обернулся: «конечно. я бы не вел себя так безвкусно». — оставил, — сказал он еще раз и язык обожгло. чернила и кровь. пространство и время. спустилась ночь. колосья смягчились: лечь на этот мир и оставить все. может, с дерева упадут плоды. может, этого он всегда и хотел. — я не собираюсь замаливать грехи. у меня их нет. я само очарование, — дазай уложил голову на ладони. вдалеке сверкнула молния. — для предсмертной галлюцинации здесь слишком скучно. для смерти у него было слишком много вариантов. листья на дереве иссыхали, как мысли, дазай поймал один между пальцев и вспомнил — миру снова угрожала опасность. это больше не было его проблемой. он с кем-то спорил — холод стекла и воды промеж легких. его спросили — «разве есть что-то, что заставит тебя успокоиться?», он сразу ответил — «я не собираюсь геройствовать». «конечно», — кивнули ему и смех был обманом, — «но ты собираешься жить». это место не смерть, — подумал дазай, и на голых ветках проросли цветы, — иначе я бы не был один. рассвет был алым, как самый банальный ответ на загадку. ветер сбил его с ног, когда он постарался встать. — я понял. кому-то стоит отпустить мое горло и дать мне вздохнуть. глупая, глупая игра. он не был главным героем, но угадал весь сюжет наперед. *** чуя был в ярости, дазай берег спокойствие на кончиках пальцев. в чужих волосах, на рубцах вдоль шеи, оно сулило отдых. — умирать оказалось скучно, — поделился дазай и уложил руку чуе на лопатки, когда он попытался встать. вправятся кости. прорастут цветы. — ну да. а бросать бой на половине пути — глупо. дазай улыбнулся. ночь сменила закат, как положено. — как банально. в таких случаях принято целоваться. мир перелистнул страницу. в таких случаях — победа, жизнь, пустота диалогов — обычно наступает рассвет. — в таком случае я попробую убить тебя еще раз.

ссылки на новую главу «от изнанки, с любовью» лежат здесь 🐦‍⬛

чуя обогнал дазая в тесноте коридора, когда тот присвистнул и потянулся ладонями за спину. — отлично, чуя, мы здесь застряли. я придумал, что это такое, — щелкнул пальцами, — идеальное место для того, чтобы спрятать что-то безвозвратно и навсегда. его голос здесь был слишком громким. непрошенным гостем за лет, наверное, сто и не меньше. книжный магазин или библиотека — ныне живущие вряд ли знали, — заброшенный склеп выгоревшей бумаги. целые стеллажи покинутых гнезд, черно-белых картонных портретов и слов. они, наверное, недовольно подсматривали за шумным дазаем прямо с потолка; к стене даже была приставлена лестница. через разбитые окна на них глядела магнолия. им нужно было найти здесь оставленную информатором папку в ближайшие пару часов. не их информатором, вот в чем был фокус. — ты не придумал это, — ответил чуя тихо, ведя пальцами по книжным корешкам невесомо, как по музейным экспонатам или ненужному мусору, — такое место где-то уже точно описывалось. — как жаль, что чуя научился читать. они разделились. дазай сказал, что лестницей точно не пользовались, ткнул в нее пальцем и она заскрипела так, будто просила пощады. они отмели верхние полки, чуя ушел вглубь помещения, по пути обозвав ломающего брови дазая трусом. под подошвами хрустели птичьи перья, карандаши и время. доказательства его движения, как по линейке. вот здесь была жизнь людей, вот здесь — птиц, кошек и насекомых, вот здесь ее не стало. чуя не собирался его — время — тратить. дазай ворчал и пел что-то с другой стороны, той, где сорняки под осколками покушались на еще дышащее, но в дальней стене оказался пролом, а в нем — солнечный свет, а в нем — книга, укрытая слоем пыли на чудом сохранившемся стуле. неизвестное имя, худая обложка. содержание — мрак, заложенный еще в дате издания. чуя думает, что человек, написавший что-то подобное во время, подобное тому, вряд ли прожил слишком долго. кивает самому себе, когда убеждается в своей правоте. ответственным за миссию был назначен дазай, и он явно не торопился. на стул чуя присесть не рискнул, но подумал, что если они ничего не найдут, это будет чужой проблемой. открыл книгу и тут же закрыл. спрятал в карман. — скверное место, — сказал дазай, подходя и от чего-то отряхиваюсь. дурацкий, как кукушка, которая гнезд вить не умеет, — но я знаю человека, которому бы здесь понравилось. чуя посмотрел на него исподлобья. обложка под пальцами показалась вдруг одновременно гнилой и истлевшей. — я — знал. — папка была под оконной рамой, — дазай кивнул себе за спину, чуя просто кивнул. один пожалел, что решил что-то сказать, другой — что ответил, — а еще я нашел сборник стихов какого-то дрянного поэта. это очаровательно, я почитаю чуе потом. — ага, вот еще, — в этой глубине стало совсем неуютно, они пошли к выходу, потому что дело было сделано и им пора было уходить, но у покосившейся двери они все равно обернулись, — мне будет, что почитать. я тоже нашел — книгу какого-то дрянного писателя. дазай рассмеялся быстрым проглоченным звуком, но он задержался под потолком несуществующим эхом. когда сюда придет еще кто-то, их голоса тоже захрустят под чьими-то ногами. как писатели, оставшиеся под пылью на стуле. как люди, которых знают и знали. как две крошечные жизни, прошедшие мимо.

— а я бы умер за тебя. акутагава давится пирожным, осознанием того, что ацуши позволяет себе говорить подобные странные вещи, пока акутагава пытается съесть пирожное. ацуши на него даже не смотрит. с приходом тепла он становится беспечнее. настолько, что акутагава не отпускает расемон из положения ножа ни на секунду при каждой их встрече. даже сейчас. открытая шея — воротник рубашки обнимает точки-вмятины от шипов, как ожерелье из бусин. с приходом тепла акутагаве все хочется ее коснуться. он думает — это потому, что его такая открытость пугает. чувствует — отголоски, оставленные незнакомцем в наследство — это потому, что он где-то когда-то подобное испытал тоже. — нет уж. отказываюсь. ацуши приваливается к его плечу. лопатки касаются ребер, волосы — щеки. мягкость свойственна теплу, но не готовому к удару ножу. акутагава касается подбородком его макушки. мир кажется смазанным, как если бы художник ненавидел свою картину. — ты не сможешь. это не просьба, а обещание. акутагава думаете о том, что нормально поесть у него уже не получится. ацуши мир кажется подсмотренным через кусочек цветного стекла. он знает, что не готов к бою — обнажает шею и не считает вдохи-выдохи, — но он почти готов к жизни. они спорят об этом с акутагавой бесконечно долго. обычно акутагава пинает песок и говорит — «подделка, оставленная на нас», — ацуши подбирает ракушки и качает головой — «жизни, у которых появился шанс». не их. в этом они всегда сходятся. тем не менее, весна. в этом мире она не первая. они лично застают прямо сейчас вторую. ацуши с приходом тепла становится беспечным и начинает влюбляться жизнь. акутагава… — тогда я умру из-за тебя. — звучит так, будто у тебя не будет выбора. — звучит так, будто я сделал его только что. и прекрати это. — что? акутагава вздыхает. становится напряженнее в спине так, будто в нее вонзили кусочек цветного стекла. ацуши мир кажется подсмотренным из-за чужого плечо. акутагаве — беспечным.

дорогие мои внимание. важный пост!!! алеха собирает пожитки радости и переезжает https://t.me/alexamacgufin вот такая история случилась, пока я в очередной раз сидела вздыхала и грустила: принятие того факта, что я точно где-то допустила какую-то ошибку, придавила себя скорлупой без понимания, как из нее выбираться. не без поддержки появился такой вот вариант. от всего сердца приглашаю на новое место тех, кто заинтересован в моем творчестве. разумеется вкупе с приколами рандомом но самое главное намерением перестать бояться — представляете, снова начала бояться, прикол сходу — и делиться тем, чем мне бы хотелось. вспомнить, каково это — хотеть. то есть, не то чтобы что-то изменится. но мне должно стать легче дышать. этот канал ! ни в коем случае ! не будет удален. я люблю его всей душой и мне на самом деле грустно его покидать. потом я придумаю как перетащить с него куда-то в удобное место хоть какую-то связующую часть штук, но он в любом случае никуда не денется. такие дела. большое спасибо тем, кто переедет вместе со мной. кажется, я правда нуждаюсь в такой вот смешной поддержке — вниманию к тому, что я делаю. ❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

Считаю, что стать такой офигенной крутой 13-леткой в 23 – это надо было ещё постараться🤩⭐⭐️ В общем-то с днём дня меня и с днём, когда попросить внимание не неловко, а очень даже законно!! Что-то в этот раз день рождения так внезапно подкрался.. И помимо благодарности вам за поддержку и любовь, которые вы мне дарите вне зависимости от числа на календаре, хочется сказать самой себе «БОЖЕ ТЫ ТАКАЯ КРУТАЯ БЛИН КЛАСС!!!». И сейчас мне действительно хочется в это поверить, потому что я так старалась над тем, чтобы наконец сказать себе это всерьёз😪 Так вот СПАСИБО ВАМ ЗА ТО ЧТО ВЫ ЕСТЬ я вас люблю. Буду очень рада репостам (а ещё у меня заказы на мерчб открыты в закрепе)🤍

🗡️🪞

мое любимое на канале за этот условный год. осы мои осы: подпотолковые песни тоша и матвея образы на берегу. кир и … было и будет. тош и матвей ночи-парадоксы. кир и артур бсд мои бсд: квартира-голова-оранжерея. соукоку знания о бисте и его последствиях. рампо и ода у котов девять жизней. соукоку когда пройдёт сто лет. фелаи а еще сны и вода. чайлюмин

о боже о боже можете ли вы представить у меня сегодня день рождения!! и каким бы ни был этот прошедший год моей жизни — что-то я писала, что-то выдумывала, над чем-то от всего сердца старалась. и — сегодня можно и все такое — лучший подарок контентмейкерке — приятные слова о ее творчестве 🐦‍⬛ мой ао3 желаю себе продолжать наслаждаться тем, что делаю. желаю вам чувствовать себя здесь хорошо!! ну и для донатов: 2202208371819351 (сбер) ❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

худшие из грустных людей неизбежность: этот день закончится и начнется новый. продолжатся запои, приходы, кратковременные возвращения в норму. начнется осень, зима и пятьдесят первый год. жан разочаруется в гарри окончательно и бесповоротно, они вместе опустятся на самое дно, и гарри действительно его — жана — забудет. жан простит гарри, хоть тот и скажет, что ему не за что извиняться. они не будут напарниками, но смогут работать рядом. но пока это все — вероятности. пока — 09:00 — пора на работу. или текст по диско элизиум, в котором я могу предложить вам одно смешное утро, которое начинается с бардака, продолжается воспоминаниями о всяком неприятном-грустном и заканчивается предсказаниями об апокалипсисах. присутствует электрохимия, но совсем немножко. больше ругани из-за пятен и грязных рубашек. ссылка на ао3 (впн) ссылка на зеркало ао3

завтра вечером на ао3 3500+ слов о смешных милицейских-наркоманах в грустном выдуманном будущем 👉🏻👈🏻

с восьмым марта, женщины! люблю каждую из вас, восхищаюсь вами и бесконечно горжусь. спасибо за то, что держите этот глупи мир на своих плечах каждый день. он весь — для вас

очень неожиданно никто не мог о таком помыслить невероятным образом никто не умер ну кроме одного я не дам вам забыть

олдсоукоку соукоку и шинсоукоку но это рейтинг на убывание по тому кто дольше продержался

я не знаю в какой момент шинсоукоку решили что теперь они целиком и полностью соответствуют динамике «мы умрем друг за друга чисто по приколу» но предложим мне это нравится

нашла в своем блокноте заметки по новой главе изнанки. может быть, оно будет использовано позже, может быть, останется только здесь. я почти смирилась, что этот текст нужно будет собирать по углам по кускам. Шут находит Сыщика раньше, чем тот находится в принципе. Сталкивается с ним — специально — в случайном повороте коридора и в перепалке. Сыщик — вытянутый и неустойчивый, как юный клен во дворе — выглядит пойманным за чем-то непристойным. — А ты, оказывается, ничейный. Ему бы собраться и отрастить иголки, пересобрать себя в хвою. — Что это значит вообще? Его ногти впиваются в стену, соскабливают чьи-то порывы в поэзию. Он знает Шута точно так же, как не имеет о нем никакого представления. Остается только дивиться, как быстро слухи доходят до неприкаянных. — Это что-то из этих посланий, да? Сказок, которыми пугают детей. Я забочусь о детях здесь. Прекрати ерундой заниматься. Шут впитывает дерзость с ощущением того, что все делает правильно. Выдерживает в улыбке паузу-тишину для просветления. Просветления не случается. *** Автор увидится с ними всеми, с Сыщиком их прогулка будет смахивать на паломничество. Передачу тайного знания и обязательств, задетых случайной иглой. Сыщик испугается их, как сказок в самую длинную. Примет самым расчудесным из способов. — Я не верю в это всё, — скажет он, как извинение. Упрямство профессора перед откровением глаз. — О, — протянет Автор в ответ. Оглянется через плечо с улыбкой, будто адресованной кому-то конкретному. Тоска, невыносимая тоска и любовь — все было о нем в эти дни, — тебе же лучше, если все так. *** Сыщик пришел с дневниками. Сумкой и чемоданом, трещащим по швам от бумаги. Ворон планировал истерику, ее поглотил шелест картона. Зверь планировал драку, Баки держал его пальцами — бузиной — за ворот футболки. Шут бы хотел на это взглянуть. Знал, что одно его «можно» переломает все ветки. — Как, оказывается, хрупка щенячья преданность, — поделился Шут только с Баки, когда они остались наедине. Вдохнул запах дыма от его запястий. — Будет еще. Он так тебя совсем возненавидит, а они начнут обожать. Мало нам бардака, а тебе — глаз. Шут подмигнул — жест, уродливый в своем обаянии. — Уверен, что он докладывает обо всем другим комнатам. Или паукам. Даже не знаю, что хуже. Шуту не нравилось курить, но нравилось разделять с Баки что-то нелепое. Пока они не доросли до чего-то опасного. Пока они не начали разделять самих себя и друг друга. — С каких пор тебе есть дело до пауков? Баки подавился, пепел прилип к губе. Возмущение в нем зажглось, как спичка и капилляры. Шут уткнулся лбом ему в щеку, Баки едва успел вытянуть руку, чтобы тот не обжегся. Шут покачал головой. «Не смей», — подумал он, и как хорошо, что нить на дне реки тянется самым крепким канатом. Как хорошо быть негласно больными и сносить стены, — «не смей говорить, что заботишься обо мне».

день сомнительного контента вытаскиваю с закрытки еще один сегодняшний рисовательный рандом

какой праздник такие и подарки

— чуя когда-нибудь любил? дазай возмутительно вмешивается в тишину, которая вот-вот бы и стала уютной. вечер, один из немногих после того, как случились все похороны, скорби и схождения с ума. у дазая — так думает чуя, как только осмысляют услышанное — схождения с ума продолжаются. чуя открыл дверь своей комнаты темным глазам и тоске, в которую отчего-то захотелось поверить. сказал — «хорошо, но ты мне не мешаешь». дазай кивнул, на мгновение довольный и заранее нарушивший единственную главную просьбу. чуя делает опечатку в последней строке документа. рычит и запускает смятую бумажку в забинтованный лоб. — ты обещал не мешать. — всего лишь вопрос. вечер, один из немногих, когда чуя убедил себя в том, что перестал злиться. забыл равнодушное движение плечами, с которым мори назначил его исполнителем. извинился за то, что повысил голос на кое. выгрыз образы-лица из снов, которые, вообще-то, чуе не снятся. перестал скучать так сильно, чтобы возвращаться к имени снова и снова. сжимать цепочку в руках до налившихся кровью пятнышек. перестал думать о крови. на руках, на лице, своем и чужом. похороненном. альбатрос звал его на прогулки сразу с подоконника, шутил что-то бесконечно про вертолеты и крутит в руках зажигалку. чуя смеялся и тогда еще не умел закатывать глаза, только смотреть с восхищением и искренностью. альбатрос завязывал ему на затылке крошечный хвостик и предлагал померить свою коллекцию очков. чуя чувствовал себя нелепо, но корчил смешные рожи, потому что альбатроса это веселило. или он делал вид. скрещивал на груди руки, становился до щемящего чего-то в животе серьезным и говорил «накахара чуя. ты выглядишь круто, даже круче, чем я». это была не правда. чуя никогда бы так о себе не подумал. альбатрос обнимал его быстро и крепко, но еще долго держался руками за плечи. следил за выражением лица, перекрывая пути отступления. чуя раздражался от этого настолько, насколько был благодарен. думал иногда — «какой ужас. я настолько ему доверяю». альбатрос обещал, что они со всем справятся, это «они» крошило что-то крошечное в груди, как бетон. альбатрос обещал оставаться самым крутым и сильным, если чуя пообещает того же. чуя чувствовал себя жалким в такие моменты — тайна-доверие только для него — альбатроса — одного. чуя будет думать об этом еще много вечеров и дней после — он пообещал и не сдержал обещание. с этим нужно было продолжать жить. пускать к себе не причастных и учиться их — хотя бы себя — ни в чем не обвинять. — да. любил,— говорит спустя какое-то время. и только. за окном успевает сгуститься темнота. время, когда чуя — всего-то, несколько вечеров назад — садился в машину и ехал туда, где его всегда ждали. где его — тоже- — чуя, — зовёт дазай, принимая в ответ злобу, будто сам себе тоже что-то когда-то пообещал. будто сам для себя решил продолжить нести какое-то ненужное бремя, — мне действительно жаль. были вечера, когда чуя думал, что способен справиться с чем угодно. есть вечер, когда он не справляется. — дазай. проваливай из моей комнаты. #chuuya #skk