Давыдов еще не ложился

Самые лучшие квир-каналы на любой вкус тут. https://t.me/addlist/VfWVCNLglT9mZWIy

Самые лучшие квир-блогеры тут! Энджой https://t.me/c/1650177691/2158

В свежем тексте для Literary Hub (считается самым влиятельным медиа о литературе на английском) про новую российскую литературу авторка довольно прямо пишет, что западный интерес к «официальным» большим русским писателям часто держится на романтизации имперского мифа — и что на этом фоне действительно важные голоса остаются в тени.

Сюда относится и тот факт, что читатели более консервативных и даже реакционных взглядов по-прежнему готовы читать русскую литературу; это означает, что именно голоса такого рода в итоге и привлекают к себе широкое международное внимание — как это произошло, например, с Водолазкиным. Тем временем русские писатели, подвергающиеся реальным гонениям внутри самой России, сталкиваются с маргинализацией на международном рынке. И, честно говоря, при таком подходе вы упускаете из виду множество блестящих литературных произведений. Это становится очевидным, стоит лишь взять в руки первую книгу Сергея Давыдова.

А про новое поколение русскоязычных авторов вообще сказано очень важное: литература больше не должна вращаться вокруг великодержавного пафоса и «правильных» писателей, одобренных режимом. Самые живые тексты сегодня пишутся в эмиграции, на периферии, квир-авторами, людьми, которых российское государство пыталось заставить замолчать. Короче: дорогу молодым и поменьше Больших Русских Писателей с большой буквы «Р». Это все такое натужное великодержавное дрочево на пустоту. А на курс никто не записался. Понятно, что ни у кого нет денег, не только у меня. Но зато мы очень способные🥲

Запускаю курс по creative writing! Он будет фокусирован на трех вещах: — драматургической структуре, — авторских стратегиях внутри РФ/в мировом пространстве (это отдельная большая лекция, самая любимая моими выпускниками в «Свободном университете»😎) — работе с собственным жизненным опытом. У каждого есть история, которая должна быть рассказан, и я это докажу. Курс подойдет всем, кто пишет: романы, рассказы, пьесы, киносценарии и — в общем, работает с нарративом. 4 интенсивных занятия по 1,5-2 часа. Занятия будут проходить по вторникам, четвергам и воскресеньям. Самое важное — мы будем говорить об авторских стратегиях: как сегодня существовать автору в России, Европе и мире. Конечно, мы будем ориентироваться на мировой контекст. Курс — пространство уважения к личности, так что прошу, не пишите, если вы ксенофоб, гомофоб или еще какой-то особенный. Оплата возможна в рублях и в любой валюте. К каждому занятию останутся конспекты. По всем вопросам — в Telegram: @batatnew или директ в Instagram.

В честь дня борьбы с гомофобией, трансфобией и прочей хуебией могу сказать лишь одно: «Гействуй! Здодействуй!».

Написал дневниковый текстик и страшно хочу поделиться. Ну просто так в порядке милого. Мы сейчас полтора часа болтали с Яспером, и он пообещал написать работу под названием “Top energy and bottom energy in queer Russian literature: the examples of Eduard Limonov and Sergei Davydov”. Кажется, формулировка звучала именно так, надеюсь, ничего не соврал. А навеяно это было вот чем: он хочет поехать со мной 13 июня на книжный фестиваль в Брюсселе, где я буду выступать. Он в это время будет работать в Роттердаме и ему близко приехать ко мне на пару дней. Он хочет там быть, и я говорю, что мне опять будут задавать поверхностные вопросы, где европейская пресса, как всегда, попытается поместить меня в определенную коробочку: либо «профессиональной жертвы-беженца», либо «профессионального хейтера России», либо еще чего-то в этом духе. Я же этому всячески сопротивляюсь и никогда такой ерунды говорить и делать не буду. Среди прочего там обязательно будет сравнение с Лимоновым и Довлатовым — это сто процентов, это всегдашнее сравнение. Он говорит: "Как тебя вообще могут сравнивать с Лимоновым?". Я отвечаю: "Да черт его знает, но сравнивают постоянно — видимо, просто больше никого особо не знают". В общем, он сказал: "Нет, я устрою перформанс. Я встану из зала и скажу: "Нет, это неправда! He is not a bottom, I know it because he is my fiancé. Limonov was a bottom". Я поржал, потому что это, конечно, супер важный критерий оценки текста. А дальше он будет говорить всё то, что мы обсуждали в контексте русской литературы изгнания. Я воспользуюсь этой ситуацией и скажу: "Yes, that's true, ну если убрать экспрессию". Он скажет то, что я думаю, но экспрессивно сказать не могу, а я просто подтвержу: "Yes, yes, it's true". Мне кажется, что все это очень весело фантазировать. Мне очень нравится слушать про новый проект Яспера и иранской художницы в память об убитых протестующих, мне очень нравится смотреть его летсплей в игре, где он захватывает Европы и моделирует разные социально-политические модели. У меня от всего этого интеллектуальный оргазм и желание кончать физически. Николя сказал, что организует нам отель в Брюсселе или романтический трейлер на своем дворе.

Какой-то ВДВшник или young daddy style?

Для меня было честью дать большое интервью французскому журналу Strobo (скачать тут) и побороться с предубеждениями о нас, выросших одновременно в России и GTA San Andreas, в тухлой постсоветской школе и Лос-Анджелесе из MTV. Короче, как нас только не экзотизируют, конечно, и довольно частно открыто обвиняют (чистый виктимблейминг, я считаю). С другой стороны, если ты квир, то будто бы сразу жертва без шансов на спасение (абсолютная неправда, мы умеем выживать и изобретать будущее в невероятных условиях). Но в этом случае мне повезло: Морган был невероятно вдумчив и деликатен, он не пытался сразу разложить всех по заготовленным футлярчикам и дать образы «правильного советского диссидента» или стереотипной брутально-дремучей России. Мне кажется, вышло хорошо, я очень благодарен за уважение к правде. Можно задаться вопросом: тебе не надоело из раза в раз проговаривать эти свои скучные топики про «настоящих россиян»? Надоело, но мы обязаны повторять эти трюизмы снова и снова ради победы правды. Просто обязаны.

Хотел написать большой поддерживающий пост про то, что мы еще устроим свой Вудсток и Коачеллу, и будем петь про believe in love after love, и, как один из моих героев и гуманистов Фритьоф Нансен, пройдем эту Гренландию под названием «холодная ебучая жизнь» и другим поможем, но подумал, что приберегу силы. А пока просто наткнулся на фантастический кавер Адама Ламберта на бессмертную Believe. Пусть лучше искусство говорит. https://youtu.be/5PzQHZLiUPs?is=hbVlEF3tCzR2kU1Z

Сегодня наткнулся на какой-то материал, где меня опять называли выходцем из рабочего класса. Видимо, потому что я из Тольятти и хочется сложить образ Золушки. Это очень злит. Я не помню, где и в каких интервью я называл или не называл себя так, но я нигде и никогда, ни в каком бреду, не мог сказать про рабочий класс: я по всем параметрам выходец из советской/постсоветской управленческой элитки, с мэром в роли крёстного отца и детством в Испании. Элитки, которая потом была утилизирована с приходом путинской власти — за либеральность — и обнищала или села. И вот тогда я правда стал нищим и работал на фабриках. Но я сроду не был из рабочего класса, я не Золушка и прибедняться не собираюсь. Моя мать была Главным ревизором министерства культуры и просвещения республики Таджикистан. Я прямо пишу это в пьесе «Республика». Мамины родители — нищие советские рабочие, внуки и дети раскулаченных и «врагов народа», депортированных и казненных. Моя мать бежала от Гражданской войны в Россию, боролась и выжила, она стала либеральным политиком и с детства учила меня тому, что сырон и закон — супер, а коммунистов и диктаторов мы ненавидим. Вот как оно было. Я пережил много всякой нищеты и пиздеца, но это не мое сословие. Это то, как кому-то хочется увидеть готовый шаблон. Простите, накипело.

Подгоняю милоту. По фану делаю комикс. Это история про Оливера, Висконсин и АвтоВАЗ. Оливер — сын пастора, скейтер и единственный открытый гей в пригородах Милуоки. Он слушает Машингана, RHCP и Аврил Лавин. Оливер — неплохой спортсмен, но никогда не был звездой класса, потому что со странными ему интереснее. Его бойфренд, ботаник Крис, поступил в Калифорнийский институт искусств и уехал, но обещал вернуться. А Оливер остался в Висконсине, ничему не выучился, катается на скейте и работает на заправке в свои 22. Он читает книжки, чтобы, когда Крис вернется из Калифорнии, казаться умным. Но Крис не дурак и он не вернется. И все же Оливер хочет выиграть чемпионат по скейтбордингу, получить денег и поехать в Калифорнию. Он надеется, что Крис будет его уважать. А еще он хочет окончить колледж и стать инженером на местном АвтоВАЗе в Милуоки. А пока он просто мечтатель и лузер.

Рисую в ИИ комикс про Оливера, Висконсин и сопромат. Его ботаник бф Крис поступил в Калифорнийский и уехал, но обещал вернуться. А Оливер остался в Висконсине, ничему не выучился, кататься на скейте и работает на заправке в свои 22. Он читает книжки, чтобы когда Крис вернется из Калифорнии, казаться умным. Но пока он кажется просто лузером и мечтателем.

Мне нравится этот AI тренд. Промт: Отредактируй предоставленное изображение и переосмысли всю сцену как рисунок в стиле восковых мелков. Упрости детали и сделай так, чтобы рисунок выглядел как работа 10- летнего ребенка. Не используй цвета исходного изображения. Добавь ощущение, что рисунок нарисован на листе белой бумаги, с очень милым, игривым и невинным видом. Добавь очаровательные детали в духе детских рисунков, такие как цветы, конфеты, звезды, облака и другие милые декоративные элементы, чтобы усилить сказочное настроение. Сохрани общий результат очаровательным, ярким и полным детской непосредственности.

Монстр и весь неоновый свет Когда мне было лет одиннадцать, мать отправила меня на каток с толпой других детей и подростков под руководством её подруги из мэрии Тольятти. Я не знал никого, кроме сына этой подруги — Димы, очень уязвимого и гормонального парня постарше, который был каким-то КрисЭвансом, Капитаном Америкой, электриком и кем-то вроде меня — сыном одинокой матери, и он старался быть батей там, где его не просили. Позже он начнет лысеть уже в восемнадцать, а вместо армии или учебы женится и будет работать три тяжелые работы сразу, пытаясь быть капитаном. И вот мы пошли. Это было морозное утро. Я очень люблю такие утра: они торжественные и звенящие предстоящим, с сердцем какой-то родной Снежной королевы. Они дарят разницу холода и тепла, и я не могу без этого жить. Я не умел кататься, падал на льду. Никогда раньше я на коньках не стоял. Мне казалось, что я хуже всех, потому что они были в дружбе друг с другом и с миром, а я даже тут отдельно. И другой парень — не помню, как его звали, — взрослый, чернявый, в очках — взял меня за руки и поехал спиной. Тогда играла Don’t Stop Believin’ группы Journey. Точно как в фильме «Монстр» с Шарлиз Терон, как я потом узнал, когда они так же катались на роликах. И тогда я впервые увидел, что под куполом «Волгаря» сияет неоновый свет. Он был маленьким и неважным — весь этот неоновый свет, — но я моментально научился кататься. С одного раза. С половины круга, что он меня вел своей спиной. Я просто поехал и начал раздавать Диме-Капитану подзатыльники. И больше я никогда не видел того чернявого парня. И не хотел видеть. До сих пор не могу сказать почему. Может, потому что я не хотел быть отвергнут так же, как Шарлиз подругой в фильме «Монстр», хотя я его еще не знал. А, может, научившись кататься, парень стал для меня некрасивым. Или стеснялся и просто не знал, как говорить с тем, кто добр. В этой истории нет ничего особенного, кроме того, что тогда я впервые почувствовал тёплые руки посреди холодного ледяного поля и полюбил их просто за то, что они были. И здорово, что больше я их не трогал.

Короче, я ради фана стал спрашивать 4 нейросети на предмет того, какие религиозно-этические мотивы есть в «Мидвесте». И они чётко определили меня как лютеранского человека. Я спрашивал про сатанизм, про буддизм, про православие, сейчас вот думаю спросить про радикальный исламизм или хотя бы зороастризм. Он всё время мне уверенно говорит «нет, блять, отъебись уже». И при этом так четко аргументируют, хер поспоришь!

Монстр и весь неоновый свет Когда мне было лет одиннадцать, мать отправила меня на каток с толпой других детей и подростков под руководством её подруги из мэрии Тольятти. Я не знал никого, кроме сына этой подруги — Димы, очень уязвимого и гормонального парня постарше, который был каким-то КрисЭвансом, Капитаном Америкой, электриком и кем-то вроде меня — сыном одинокой матери, и он старался быть батей там, где его не просили. И вот мы пошли. Это было морозное утро. Я очень люблю такие утра: они торжественные и звенящие предстоящим, с сердцем какой-то родной Снежной королевы. Они дарят контраст холода и тепла, и я не могу без этого жить. Я не умел кататься, падал на льду. Никогда раньше я на коньках не стоял. Мне казалось, что я хуже всех, потому что они были в дружбе друг с другом и с миром, а я всегда отдельно. И другой парень — не помню, как его звали, — взрослый, чернявый, в очках — взял меня за руки и поехал спиной. Тогда играла Don’t Stop Believin’ группы Journey. Точно как в фильме «Монстр» с Шарлиз Терон, как я потом узнал, когда они так же катались на роликах. И тогда я впервые увидел, что под куполом «Волгаря» сияет неоновый свет. Может быть, он был маленьким и неважным — весь этот неоновый свет, и, может, он был совсем неважен, — но я моментально научился кататься. С одного раза. С половины круга. Я просто поехал и начал раздавать Диме-Капитану подзатыльники. И больше я никогда не видел того чернявого парня. И не хотел видеть. До сих пор не могу сказать почему. Может, потому что я не хотел быть отвергнут так же, как Шарлиз подругой в фильме «Монстр», хотя я его не знал. В этой истории нет ничего особенного, кроме того, что тогда я впервые почувствовал тёплые руки посреди холодного ледяного поля и полюбил их просто за то, что они были.

Прекрасные субурбии будущего. Самара, район Металлурга, 2035 год. Хотя если бы все хулиганы были геями и лесбиянками, жить стало бы еще страшнее (не мне).

Начал за науку, закончил за дикпики. Так жизненно.

«Мидвест» будет издан во Freedom letters на двух языках — сперва русском, а потом английском. Сегодня подписал договор. Дай бог здоровья переводчику. Он, конечно, будет страдать, но страдания эти будут на стиле.