Остров Канта |Калининград 🎧

Волшебство на земле и на небе вдруг стало содержанием этого уик-энда. Enjoy. 🛸 13 ноября 19.00 ― парочку красивых метеоров, небесные лучи и даже целую Ланиакею из коллекции Жана-Батиста Робина прихватил с собой лауреат 13 Международного конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева Сяофен Хе. Покажет, конечно. Программа Билеты 🛸 15 ноября 18.00 ― воду и воздух, металл, дерево и хрусталь призовут для магических опытов Александр Лемешев (стеклянная арфа) и Даниэль Зарецкий (орган). Все зачем? Материализовать музыку. Программа Билеты

Не определившись, лекцией ему быть или концертом, Всемирный день философии каждый год соединяет все форматы. О чём будем говорить 19 ноября? О времени. И о том, как музыка обнаружила его почти на два века раньше науки. Во время бесед с Михаилом Аркадьевым вспомним Эйнштейна рядом с Бахом и Бетховеном, а Вагнера — с Гейзенбергом и Планком. — Принципиальной разницы между тем, что делали великие композиторы и великие учёные, в общем-то нет, — убеждён Михаил Аркадьев. Феномен музыкального времени, возникший тогда, когда ещё не было ни теории относительности, ни квантовой теории, лишь одна система уравнений для всей вселенной, — удачное тому доказательство. Науку и искусство на второй лекции продолжит сопоставлять Вадим Чалый, сравнивая опыты Иммануила Канта и Джона Кейджа. Взяв точкой отсчёта похожие обстоятельства, им как раз удалось сделать разные выводы, обозначив начало и конец эпохи модерна. Что дальше? Дальше на сцену выйдут музыканты и дадут почувствовать все, до чего мы, возможно не смогли додуматься. https://klops.ru/kaliningrad/2026-11-12/394788-na-ostrove-kanta-vstretyat-vsemirnyy-den-filosofii

Чек-лист субботника 14 ноября: 🕊 сажаем туи Kórnik на мастер-классе древесного инспектора Юрия Семенова; 🕊 знакомимся с кустарниками дерна Milky way; 🕊 убираемся; 🕊 наслаждаемся. Каждый участник, конечно, получит пригласительный на концерты Всемирного дня философии, где встретите Бориса Андрианова, Михаила Аркадьева, Даниила Когана, Филиппа Ноделя, Вадима Чалого и других исследователей и музыкантов. Билет в музей с открытой датой — тоже в числе комплиментов. Запись здесь.

В эту субботу нас всех ждет мастер-класс и "Милкивей". Встречаемся в 12 у большого экрана, записаться можно здесь. Подробнее о субботнике: https://klops.ru/kaliningrad/2026-11-10/394627-sobiraem-listya-i-vozmozhnosti-ostrov-zhdyot-gorod-na-subbotnik-14-noyabrya-v-12-chasov

В эту субботу нас всех ждет мастер-класс и "Милкивей". Встречаемся в 12 у большого экрана, записаться можно здесь. https://klops.ru/kaliningrad/2026-11-10/394627-sobiraem-listya-i-vozmozhnosti-ostrov-zhdyot-gorod-na-subbotnik-14-noyabrya-v-12-chasov?from=mainpage_redaction_5

Рано темнеет? А вы оставайтесь на ночь. Ночной Бах — только раз в году. Только в финале Всемирного дня философии, в котором 19 ноября примут участие Михаил Аркадьев, Вадим Чалый, Борис Андрианов, Даниил Коган, Филипп Нодель и другие музыканты. Несколько часов кряду мы будем искать, как музыка ощущает время. А потом растворимся в вечности. Вечности баховских сюит. Билеты

Библиотека должна работать, — решили мы, продолжив ее пополнять. Книги по современной философии, культурологии и гуманитарным исследованиям получил в подарок Музей Иммануила Канта от издательства V–A–C @vacges2 "Дизайн и преступление" Хэла Фостера, "Литературный позитивизм" Павла Арсеньева, "Как мы стали постлюдьми" Кэтрин Хейлз, "Рассказы о живописи" Даниэля Арасса, сборники небывалой фантастической прозы под редакцией Виталия Бабенко — все это скоро можно будет почитать не где-нибудь, а в декорациях Валленродтской библиотеки. Или обсудить. Первой встречи с писателем, исследователем, куратором арт-резиденций, автором книги "Невозможность пейзажа" Женей Чайкой ждите в понедельник. В "Невозможности пейзажа" Женя обращается к физике света и атмосферных явлений, истории искусства и философии. Личные воспоминания о точках и людях на карте встречаются с размышлениями о физических свойствах реальности и о том, где пролегает граница выразимого. Книга прошла весь путь от рукописных тетрадей через машинную рукопись к электронному (предпечатному) макету. Поэтому, увидевшись, будем говорить и о природе письма, его истоках — шумерских табличках, с которыми Женя предложит поработать всем, кто придет. _____ Участники встречи: 👀 Женя Чайка — автор книг "Арт-резиденции и как их готовить" (V–A–C Press, 2025) и "Невозможность пейзажа" (V–A–C Press, 2026), куратор художественных проектов; 👀 Григорий Чередов — директор издательских программ Фонда V–A–C и Дома культуры "ГЭС-2", модератор встречи; 👀 Вячеслав Немиров — редактор издательства V–A–C Press. __ 9 ноября, 19.00, Валленродтская библиотека Пригласительных мало, и они только в кассе 🌖 Фото обложки и разворота книги: Вадим Штэйн Copyright: © V–A–C Press

До конца года еще два прекрасных месяца, но органисты свои итоги уже подвели. В соборе назвали лауреатов всероссийской премии. ✏ Дебют года — Полина Пантелеева ✏ Вклад в профессию — Евгений Авраменко и Мансур Юсупов ✏ Персона года — Наталья Багинская и Тимур Халиуллин ✏ Создание культурных мостов — Денни Вильке ✏ Верность традициям — Софья Иглицкая ✏ Просветительство — Мария Руднева (Лесовиченко) ✏ Творческие эксперименты — Мария Блажевич ✏️ Вклад в развитие органной культуры — Марина Воинова Не все решения представлялись интригой. Очевидным казалось признать огромную работу музыковеда, композитора, педагога Марины Воиновой, в память о которой учредил приз Российский музыкальный союз. Ради Тимура Халиуллина и Натальи Багинской Персону впору было вручить дважды. Не оценить вклада Мансура Юсупова и Евгения Авраменко тоже оказалось пожалуй что невозможно. Они — главная причина того, что в соборе проходит больше 1000 концертов в год.

— Столько, сколько они играют, я думаю, не играет никто в мире, —  говорит Вера Таривердиева. — При этом остаются творческими людьми, делают авторские проекты и много выступают на других площадках.

За стауэтками и дипломами музыканты прилетели из Ярославля, Томска, Пущино, Новосибирска, других городов.

— Мы делаем акцент на регионах, потому что иногда в одной области есть только один исполнитель, и этот человек аккумулирует все возможности, — замечает Евгения Кривицкая.

Прилетели, разумеется, в Калининград, где проходит Международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева, регулярные ассамблеи с участием знаменитых европейских органистов и много, много фестивалей. Вот и хит-парад  прошел. Даже если вы сейчас не рядом с двумя органами острова Канта, посмотреть его можно здесь. И порадоваться за лауреатов.

Много музыки в ближайшие дни. Как и всегда на острове Канта. 🌀 4 ноября 18.00 — премия "Органист года" найдет своих адресатов. Узнаем и услышим дебют года, персону года, автора самых оригинальных и концептуальных программ, человека, совершившего вклад в профессию, и других лауреатов. В концерте-хит-параде участвуют: титулярные органисты собора Евгений Авраменко и Мансур Юсупов (Калининград), Наталья Багинская (Новосибирск), Мария Блажевич (Томск), Софья Иглицкая (Ярославль), Полина Пантелеева (Санкт-Петербург), Мария Руднева (Пущино), Тимур Халиуллин (Белгород), Денни Вильке (Германия). Гости церемонии — Евгения Кривицкая, Даниэль Зарецкий, старший хор Центра эстетического и музыкально-хорового искусства "Пионерия" имени Г.А. Струве (художественный руководитель и дирижер — Елена Веремеенко). Ведущий — Петр Татарицкий. Трансляция Программа Билеты 🌀 5 ноября 19.00 — орган в оркестр снова превратит Денни Вильке. Помогут транскрипции пьес Брамса, Шумана, Листа, сделанные Эдвином Лемаром, Александром Гильманом и самим Листом. Программа Билеты 🌀 6 ноября 19.00 — для органа тоже писали симфонии. Их и другие крупные формы вспомнит Виталия Котова, обращаясь к Вьерну, Таривердиеву, Эскешу, Дюпре. Программа Билеты 🌀 8 ноября 18.00 — редко звучащую Секардскую мессу Ференца Листа исполнят Эдуард Морозов (баритон), Евгения Камянская (орган) и "Хорус-квартет" (художественный руководитель — Александр Рогожкин). Билеты

Кто откажется от любви? Держим пари: никому не удастся. Музыка почувствует это первой и расскажет — прежде либреттиста. Еще и законспектирует. Шесть нот — символ завершенности из недавнего прошлого, все гласные, что есть, в строчке эпиграфа, строгий порядок и шахматная доска, не пускающая за пределы выбранных тональностей — за алфавитом Cosi fan tutte наблюдал Ярослав Тимофеев. Конструировал школу Моцарт вместе с да Понте. “Так поступают все женщины” — почти провокация. Поле для риторической диспозиции. И последний совместный опыт композитора и либреттиста, обернувшийся бесчисленным количеством ансамблей и безупречной синхронизацией музыки со смыслами. Жаль, ни в 18, ни в 19 веке этого почти не заметили. Все силы ушли на попытки “убраться” от неподобающего сюжета, в который — между прочим — вложились Овидий, Бокаччо, Пьер де Мариво, современная авторам химия и древнегреческая мифология. Ну, может, еще анекдот в светских кругах, но это не точно. Что происходит в опере? Этикетную компанию из двух пар влюбленных перемешивают, обращая в четыре пылающих треугольника. Спрогнозировать успех предприятия поначалу могут лишь законы музыкальной гармонии и персонажи второстепенные, решившие опробовать на “молодых" всю университетскую программу. Внезапная разлука, новые ухаживания, испытание жалостью, комплименты, лесть, мольбы, уединенные свидания — невинным сердцам предлагают целый научный ассортимент, пока зритель вознаграждается возможностью наблюдать нечто интимное. Рождение чувства.

— “Ах, она вдруг полюбила!” — обычно в опере так происходит, — говорит Ярослав Тимофеев. — Очень мало кто в музыкальном искусстве пытался заглянуть внутрь — как в нас зарождается любовь. Но Cosi, я уверен, — лучшая опера в истории, посвященная процессу влюбления. Здесь он занимает почти все время.

 Fuoco Фьордилиджи и стремится, и сопротивляется огню Феррандо, да деваться некуда: из нот уже подмигивает Керубино. Сдашься — Моцарт не будет осуждать. Авторы заново растят и чувство, и глубину персонажей, и в последнем качестве новые пары расходятся так сильно, что слушателю остается недоумевать, отчего до мажор, улыбаясь, стягивает полюса обратно к экватору. Зачем возвращать все, как было? Что соединяет тенора и меццо? Пережившие измену больше подходят для брака? Возможно. А если опера не совсем про измену? Не про брак? Не про женскую неверность? Что, если есть второй слой? И главная в нем — растущая любовь, от которой никто — ни мужчины, ни женщины — не готовы отказаться. Зингшпиль нас не зеркалит, думала романтическая опера. Из него не сделать важные выводы, уверяла она. Но если Cosi не смогли довериться настоящее и ближайшее будущее, сейчас мы, кажется, к разговору готовы. Забудьте правила, послушайте три терцета подряд и возвращайтесь в школу. Высшую школу любви.

Кто откажется от любви? Держим пари: никому не удастся. Музыка почувствует это первой и расскажет — прежде либреттиста. Еще и законспектирует. Шесть нот — символ завершенности из недавнего прошлого, все гласные, что есть, в строчке эпиграфа, строгий порядок и шахматная доска, не пускающая за пределы выбранных тональностей — за алфавитом Cosi fan tutte наблюдал Ярослав Тимофеев. Конструировал школу Моцарт вместе с да Понте. “Так поступают все женщины” — почти провокация. Поле для риторической диспозиции. И последний совместный опыт композитора и либреттиста, обернувшийся бесчисленным количеством ансамблей и безупречной синхронизацией музыки со смыслами. Жаль, ни в 18, ни в 19 веке этого почти не заметили. Все силы ушли на попытки “убраться” от неподобающего сюжета, в который — между прочим — вложились Овидий, Бокаччо, Пьер де Мариво, современная авторам химия и древнегреческая мифология. Ну, может, еще анекдот в светских кругах, но это не точно. Что происходит в опере? Этикетную компанию из двух пар влюбленных перемешивают, обращая в четыре пылающих треугольника. Спрогнозировать успех предприятия поначалу могут лишь законы музыкальной гармонии и персонажи второстепенные, решившие опробовать на “молодых" всю университетскую программу. Внезапная разлука, новые ухаживания, испытание жалостью, комплименты, лесть, мольбы, уединенные свидания — невинным сердцам предлагают целый научный ассортимент, пока зритель вознаграждается возможностью наблюдать нечто интимное. Рождение чувства.

— “Ах, она вдруг полюбила!” — обычно в опере так происходит, — говорит Ярослав Тимофеев. — Очень мало кто в музыкальном искусстве пытался заглянуть внутрь — как в нас зарождается любовь. Но Cosi, я уверен, — лучшая опера в истории, посвященная процессу влюбления. Здесь он занимает почти все время.

Fuoco Фьордилиджи и стремится, и сопротивляется огню Феррандо, да деваться некуда: из нот уже подмигивает Керубино. Сдашься — Моцарт не будет осуждать. Авторы заново растят и чувство, и глубину персонажей, и в последнем качестве новые пары расходятся так сильно, что слушателю остается недоумевать, отчего до мажор, улыбаясь, стягивает полюса обратно к экватору. Зачем возвращать все, как было? Что соединяет тенора и меццо? Пережившие измену больше подходят для брака? Возможно. А если опера не совсем про измену? Не про брак? Не про женскую неверность? Что, если есть второй слой? И главная в нем — растущая любовь, от которой никто — ни мужчины, ни женщины — не готовы отказаться. Зингшпиль нас не зеркалит, думала романтическая опера. Из него не сделать важные выводы, уверяла она. Но если Cosi не смогли довериться настоящее и ближайшее будущее, сейчас мы, кажется, к разговору готовы. Забудьте правила, послушайте три терцета подряд и возвращайтесь в школу. Высшую школу любви.

Кто откажется от любви? Держим пари: никому не удастся. Музыка почувствует это первой и расскажет — прежде либреттиста. Еще и законспектирует. Шесть нот — символ завершенности из недавнего прошлого, все гласные, что есть, в строчке эпиграфа, строгий порядок и шахматная доска, не пускающая за пределы выбранных тональностей — за алфавитом Cosi fan tutte наблюдал Ярослав Тимофеев. Конструировал школу Моцарт вместе с да Понте. “Так поступают все женщины” — почти провокация. Поле для риторической диспозиции. И последний совместный опыт композитора и либреттиста, обернувшийся бесчисленным количеством ансамблей и безупречной синхронизацией музыки со смыслами. Жаль, ни в 18, ни в 19 веке этого почти не заметили. Все силы ушли на попытки “убраться” от неподобающего сюжета, в который — между прочим — вложились Овидий, Бокаччо, Пьер де Мариво, современная авторам химия и древнегреческая мифология. Ну, может, еще анекдот в светских кругах, но это не точно. Что происходит в опере? Этикетную компанию из двух пар влюбленных перемешивают, обращая в четыре пылающих треугольника. Спрогнозировать успех предприятия поначалу могут лишь законы музыкальной гармонии и персонажи второстепенные, решившие опробовать на “молодых" всю университетскую программу. Внезапная разлука, новые ухаживания, испытание жалостью, комплименты, лесть, мольбы, уединенные свидания — невинным сердцам предлагают целый научный ассортимент, пока зритель вознаграждается возможностью наблюдать нечто интимное. Рождение чувства.

— “Ах, она вдруг полюбила!” — обычно в опере так происходит, — говорит Ярослав Тимофеев. — Очень мало кто в музыкальном искусстве пытался заглянуть внутрь — как в нас зарождается любовь. Но Cosi, я уверен, — лучшая опера в истории, посвященная процессу влюбления. Здесь он занимает почти все время.

Fuoco Фьордилиджи и стремится, и сопротивляется огню Феррандо, да деваться некуда: из нот уже подмигивает Керубино. Сдашься — Моцарт не будет осуждать. Авторы заново растят и чувство, и глубину персонажей, и в последнем качестве новые пары расходятся так сильно, что слушателю остается недоумевать, отчего до мажор, улыбаясь, стягивает полюса обратно к экватору. Зачем возвращать все, как было? Что соединяет тенора и меццо? Благотворный опыт измены? Возможно. А если опера не совсем про измену? Не про брак? Не про женскую неверность? Что, если есть второй слой? И главная в нем — растущая любовь, от которой никто не готов отказаться. Зингшпиль нас не зеркалит, думала романтическая опера. Из него не сделать важные выводы, уверяла она. Но если Cosi не смогли довериться настоящее и ближайшее будущее, сейчас мы, кажется, к разговору готовы. Забудьте правила, послушайте три терцета подряд и возвращайтесь в школу. Высшую школу любви.

Кто откажется от любви? Держим пари: никому не удастся. Музыка почувствует это первой и расскажет — прежде либреттиста. Еще и законспектирует. Шесть нот — символ завершенности из недавнего прошлого, все гласные, что есть, в строчке эпиграфа, строгий порядок и шахматная доска, не пускающая за пределы выбранных тональностей — за алфавитом Cosi fan tutte наблюдал Ярослав Тимофеев. Конструировал школу Моцарт вместе с да Понте. “Так поступают все женщины” — почти провокация. Поле для риторической диспозиции. И последний совместный опыт композитора и либреттиста, обернувшийся бесчисленным количеством ансамблей и безупречной синхронизацией музыки со смыслами. Жаль, ни в 18, ни в 19 веке этого почти не заметили. Все силы ушли на попытки “убраться” от неподобающего сюжета, в который — между прочим — вложились Овидий, Бокаччо, Пьер де Мариво, современная авторам химия и древнегреческая мифология. Ну, может, еще анекдот в светских кругах, но это не точно. Что происходит в опере? Этикетную компанию из двух пар влюбленных перемешивают, обращая в четыре пылающих треугольника. Спрогнозировать успех предприятия поначалу могут лишь законы музыкальной гармонии и персонажи второстепенные, решившие опробовать на “молодых" всю университетскую программу. Внезапная разлука, новые ухаживания, испытание жалостью, комплименты, лесть, мольбы, уединенные свидания — невинным сердцам предлагают целый научный ассортимент, пока зритель вознаграждается возможностью наблюдать нечто интимное. Рождение чувства.

— “Ах, она вдруг полюбила!” — обычно в опере так происходит, — говорит Ярослав Тимофеев. — Очень мало кто в музыкальном искусстве пытался заглянуть внутрь — как в нас зарождается любовь. Но Cosi, я уверен, — лучшая опера в истории, посвященная процессу влюбления. Здесь он занимает почти все время.

Fuoco Фьордилиджи и стремится, и сопротивляется огню Феррандо, да деваться некуда: из нот уже подмигивает Керубино. Сдашься — Моцарт не будет осуждать. Авторы заново растят и чувство, и глубину персонажей, и в последнем качестве новые пары расходятся так сильно, что слушателю остается недоумевать, отчего до мажор, улыбаясь, стягивает полюса обратно к экватору. Зачем возвращать все, как было? Что соединяет тенора и меццо? Благотворный опыт измены? Возможно. А если опера не совсем про измену? Не про брак? Не про женскую неверность? Что, если есть второй слой? И главная в нем — растущая любовь, от которой никто не готов отказаться. Зингшпиль нас не зеркалит, думала романтическая опера. Из него не сделать важные выводы, уверяла она. Но если Cosi не смогли довериться настоящее и ближайшее будущее, сейчас мы, кажется, к разговору готовы. Забудьте правила, послушайте три терцета подряд и возвращайтесь в школу. Высшую школу любви.

Много лет церемония "Органист года" сопровождается концертом — органным хит-парадом, в котором принимают участие все лауреаты. В хит-параде обычно мелодии очень известные. Вот и мы 4 ноября будем слушать "Весну" Вивальди, "Лунный свет" Дебюсси, "Астурию" Альбениса, Пассакалию Шостаковича, Легенду Энрико Босси и другую музыку. Некоторые — как Тимур Халиуллин — сыграют собственные сочинения. Напомним, в числе финалистов: 🎹 Евгений Авраменко (Калининград), 🎹 Наталья Багинская (Новосибирск), 🎹 Мария Блажевич (Томск), 🎹 Софья Иглицкая (Ярославль), 🎹 Полина Пантелеева (Санкт-Петербург), 🎹 Мария Руднева (Пущино), 🎹 Мансур Юсупов (Калининград), 🎹 Тимур Халиуллин (Белгород), 🎹 Денни Вильке (Германия). Какую номинацию получит каждый из музыкантов — узнаем в процессе. Премия придумана в 20-м году Фондом развития культурных инициатив при поддержке Российского музыкального союза и критико-публицистического журнала “Музыкальная жизнь”. Подробнее Билеты

Этот уик-энд в соборе официально принадлежит детям. 1 октября, 12.00 — слушаем мелодии из любимых мультиков маленького Мансура Юсупова "Ну, погоди" и "Бременские музыканты" в 20-минутном органном концерте. Билеты только в кассе. 31 октября, 16.00 — диджеи, которым чуть больше 12, и калининградские фолк-проекты "Родика" и "Летавица" продолжают фестиваль "Острова". Билеты

Школьные каникулы продолжаются — а фестиваль "Острова" продолжает исследовать лень. Между делом. В Музее Иммануила Канта. До 4 ноября здесь официально разрешено быть медленными, замирать, смотреть в себя, делать ничего. Действовать тоже можно — но прежде хорошенько отдохните. Чем успеете заняться вы и ваши дети, гуляя по музейным залам, — рассказали в карточках. Билет на "Острова" можно купить только в кассе.

Школьные каникулы продолжаются — а фестиваль "Острова" продолжает исследовать лень. Между делом. В Музее Иммануила Канта. До 4 ноября здесь официально разрешено быть медленными, замирать, смотреть в себя, делать ничего. Действовать тоже можно — но прежде хорошенько отдохните. Чем успеете заняться вы и ваши дети, гуляя по музейным залам, — намекнули в карточках. Билет на "Острова" можно купить только в кассе.

🎹 Евгений Авраменко (Калининград),  🎹 Наталья Багинская (Новосибирск),  🎹 Мария Блажевич (Томск),  🎹 Софья Иглицкая (Ярославль),  🎹 Полина Пантелеева (Санкт-Петербург),  🎹 Мария Руднева (Пущино),  🎹 Мансур Юсупов (Калининград),  🎹 Тимур Халиуллин (Белгород),  🎹 Денни Вильке (Германия). Если будете в соборе вечером 4 ноября, точно сможете услышать их всех. Традиционная церемония вручения премии "Органист года" снова будет синхронизирована с концертом лауреатов. Лауреатов, в свою очередь, определят в четырех основных номинациях: 🪄 дебют года; 🪄 персона года; 🪄 вклад в профессию; 🪄 за самую оригинальную и концептуальную программу. И четырех дополнительных: 🪄 за просветительство, 🪄 верность традициям, 🪄 творческие эксперименты и 🪄 создание культурных мостов. Поспорить или согласиться с решением жюри и послушать орган 11 раз за вечер можно всего через неделю. Билеты

Несколько концертов дал в Кенигсберге Ференц Лист, а, уезжая, не удержался, вышел в Тильзите и сыграл еще раз. Все эти концерты были фортепианными. Органного Листа в городе продолжает играть венгерский музыкант Жолт Мате Месарош. Композитору он человек уже не чужой: десять лет Жолт исследует его творчество, работает в будапештской приходской церкви Успения Пресвятой Богородицы, которая видела Листа лично, и готовится издать те его сочинения, которые нигде никогда не публиковались.

― Мне было 16, когда я начал играть ранние пьесы Ференца Листа, ― говорит Жолт. ― Сначала меня захватила его экспрессия, эмоциональная наполненность и виртуозность. После композиторское мастерство открылось мне и в интроспективных вещах. 6 лет я готовил к изданию новое собрание сочинений Листа для органа и фисгармонии; само исследование заняло у меня 10. Предыдущее собрание Листа делал Мартин Хазельбек в 80-х. Мне удалось добавить на 30% больше материала: все версии каждого сочинения, неопубликованные ноты, копии партитур, принадлежащие разным людям. Я старался быть настолько близко к правде, насколько возможно, потому что глубоко люблю и уважаю Листа. Порой кажется, он стал членом моей семьи, и я нахожусь рядом, за столом, наблюдая, как он пишет.

Погружаться не только в жизнь, но в звуки композитора умеет Жолт Месарош, потому и принял приглашение Третьего международного фестиваля органистов. Так и не привыкнув взаимодействовать с Листом наполовину, он и сам стал на эти 70 минут его музыкой.

― Попал в поток, ― соглашается органист. ― Вспомнил, что Лист получил докторскую степень в Кенигсберге, и по этому случаю привез три его величайших вещи для органа. По темпераменту мы, конечно, с Листом очень разные. Но вся моя рациональность спадает, стоит прикоснуться к его музыке.

В трещине между мирами Шнитке посадил цветок. Пярт засеял трещину травой. Благодаря обоим дышать стало легче. Как можно было прийти к этому с музыкой столь разной? Мы просто соблюдали порядок знаменитого концерта в Таллине, из контрстилистики переходя в прозрачную простоту. Позволяли себе выбор и ответственность. Позволяли себе состояние целительное — состояние tabula rasa. В финале октября в собор снова телепортировалась среда Московской филармонии. С нею — главные участники: камерный оркестр Musica viva вместе с Александром Рудиным, скрипачи Ольга Волкова, Леонид Железный, пианист, клавесинист Сергей Каспров. Конечно, Ярослав Тимофеев. Состав был так хорош, поскольку готовой была среда — среда Острова Канта.

— Главным виновником того, что мы продолжаем показывать лучшее, что есть на русской академической сцене, — говорит Григорий Хуциев, — остается этот зал. Постоянный интерес слушателей к собору и острову позволяет привозить выдающиеся программы КЗЧ без какой-либо посторонней помощи. Без внешнего финансирования.

Две звуковых среды — Concerto grosso #1 и Tabula rasa — оттаивали в соборе посреди недели. Саспенс первой резал пространство, белое становилось черным, а доступная красота немедля обращалась в пошлость. Граница между добром и злом — трагедия двоемирия, которую Шнитке поместил внутрь себя, — постоянно мерцала. Вторая в пространстве искала порядка космического, упрощала мелодии до элементарных созвучий, дышала в паузах и продолжалась даже тогда, когда у инструментов заканчивались струны, но не исчезала способность звучать — в сознании каждого, кто был в зале. Что могло соединить вещи несоединимые? Сим-сим в семьдесят седьмом. И новизна, к которой привели долгие индивидуальные поиски.

— Пярт и Шнитке предлагают два разных пути в музыке, — говорит Ярослав Тимофеев. — Шнитке разверзает бездну, показывает трещину. Его задача — не вылечить, а уколоть, вызвать боль, которую каждый может исцелить по-своему, если захочет. Что касается Пярта, он уходит от катастрофичности и заново открывает простоту. Это простота новая, она возникает после пережитой сложности. И в мире Пярта есть выход в бесконечность. В бесконечность в прямом смысле слова: так написана музыка.

А еще говорят, в тех же "пределах" писали вселенную. Что неоспоримо, с каждой средой она продолжает расширяться.