EvaTaro magic Анастасия практик 🧙♀️
رفتن به کانال در Telegram
По личным вопросам пожалуйста пишите в личные сообщения Телеграмм или MAX 8-999-096-11-22.
نمایش بیشتر1 098
مشترکین
+124 ساعت
اطلاعاتی وجود ندارد7 روز
-1130 روز
آرشیو پست ها
Но в Черёмушки Лариса больше никогда не ездила.
На всякий случай.
— Хорошо.
У самой двери он остановился.
— И ещё.
— Что?
— Вы сегодня какая-то другая.
Лариса насторожилась.
— Хуже?
— Наоборот.
Он немного подумал.
— Спокойная. И очень красивая.
После его ухода она ещё минуту смотрела на закрытую дверь.
А потом начала смеяться.
Тихо.
Сама над собой.
Первое свидание прошло в маленьком кафе у реки.
Лариса почти сразу честно призналась:
— Я думала, ты считаешь меня старой.
Алексей чуть не подавился чаем.
— С чего?
— Семь лет.
— Лариса, мне тридцать пять, а не восемнадцать.
— Всё равно.
Он покачал головой.
— А я думал, что ты просто не воспринимаешь меня как мужчину.
Теперь удивилась она.
— Почему?
— Ты начальник. У тебя всё есть. Ты уверенная, самостоятельная. А я водитель с ребёнком.
Лариса рассмеялась.
— Отлично.
— Что?
— Я считала, что недостаточно хороша для тебя из-за возраста. Ты считал, что недостаточно хорош для меня из-за должности.
Алексей улыбнулся.
— Зато оба умные взрослые люди.
— Очень.
На этом разговор о возрасте закончился.
Отношения складывались медленно. Алексей не хотел знакомить дочь с каждой женщиной, появившейся в его жизни, и Лариса уважала это.
Через несколько месяцев они всё-таки познакомились.
Девочку звали Катей.
Первое, что она сказала Ларисе:
— Папа про вас много говорит.
Алексей покраснел.
— Катя.
— А что?
Лариса улыбнулась.
В тот момент она вдруг поняла, что впервые за много лет совершенно не думает о том, сколько ей лет.
Через год они стали жить вместе.
Ещё через год расписались.
Про Агафью Фёдоровну Лариса долго никому не рассказывала, кроме Инны и Светланы.
А потом однажды решила снова съездить в Черёмушки.
Не за приворотом.
Просто хотела поблагодарить.
Дом на краю деревни нашла сразу.
Только выглядел он совершенно иначе.
Окна заколочены.
Калитка заросла травой.
У соседнего дома возле забора сидела пожилая женщина.
— А Агафья Фёдоровна где? — спросила Лариса.
Старушка удивилась.
— Какая Агафья?
— Здесь жила. Вот в этом доме.
Женщина долго смотрела на неё.
— Здесь Прасковья Григорьевна жила.
— Агафья Фёдоровна. Невысокая, в сером платке. Кошка чёрная.
Соседка побледнела.
— Агафья была матерью Прасковьи.
— И где она сейчас?
— Да нигде.
— В смысле?
— Померла ещё в девяностых.
Лариса ничего не сказала.
— А Прасковья?
— Тоже умерла. Три года назад дом пустой стоит.
По спине прошёл холодок.
— Я здесь была прошлой весной.
Старушка перекрестилась.
— Может, дом перепутала?
— Может быть.
Лариса не стала спорить.
Уже собиралась уходить, когда из высокой травы возле крыльца вышла чёрная кошка.
Та самая или очень похожая.
Она посмотрела на Ларису.
Села.
И медленно моргнула.
— Ну здравствуй, — прошептала женщина.
Кошка развернулась и скрылась за домом.
Лариса никому не стала доказывать, что произошло тогда в Черёмушках.
Возможно, она действительно ошиблась домом.
Возможно, старушка, к которой она приезжала, просто представилась чужим именем.
А может, соседка что-то перепутала.
В деревнях такое бывает.
Только одно Лариса знала наверняка: в тот день её действительно кто-то остановил.
Не дал совершить поступок, за который она потом могла бы жалеть всю жизнь.
Старики раньше говорили: насильно любим не будешь. Чужое сердце можно обмануть, привязать жалостью, страхом, выгодой, но настоящая любовь всё равно приходит только добровольно.
Иногда человеку очень хочется ускорить судьбу.
Особенно когда кажется, что времени осталось мало.
Но, может быть, некоторые вещи просто нельзя торопить.
Лариса получила то, о чём мечтала.
Только не потому, что заставила Алексея её полюбить.
А потому, что однажды отказалась заставлять.
И когда много лет спустя Катя спросила её:
— Ларис, а ты веришь в привороты?
Она улыбнулась.
— Не знаю.
— А в ведьм?
— Тоже не знаю.
— Тогда во что веришь?
Лариса посмотрела на Алексея, который возился во дворе с мангалом.
— В то, что человек должен иметь право сам выбрать, кого любить.
Потом немного подумала и добавила:
— И ещё в то, что некоторые странные встречи происходят очень вовремя.
Может, это было совпадение.
А может, и нет.
— Хорошо.
Лариса удивилась.
Она ожидала уговоров, угроз, чего угодно.
Агафья Фёдоровна закрыла шкатулку.
— Значит, не совсем дура.
— Простите?
— Если бы совсем дурная была, осталась бы.
Уже возле двери старуха неожиданно сказала:
— Ты ведь не из-за мужика сюда приехала.
Лариса обернулась.
— А из-за чего?
— Боишься стареть.
Эти слова ударили сильнее всего.
— Все боятся.
— Не все из-за этого чужую любовь покупать собираются.
Лариса покраснела.
— Я не собиралась покупать.
— Собиралась.
Она подошла ближе.
— Слушай. Когда женщина всю жизнь сильная, ей тяжело признать, что чего-то не может получить приказом. Ни молодость, ни любовь, ни время.
Лариса молчала.
— Мужчина твой вдовец?
— Да.
— Ребёнок есть?
— Дочка.
Старуха кивнула.
— Значит, он тоже боится. Только другого.
— Чего?
— Ещё раз кого-нибудь полюбить и снова потерять.
Лариса удивилась.
— Откуда вы знаете?
Агафья Фёдоровна улыбнулась.
— Я ничего не знаю. Просто старше тебя на тридцать лет.
И вытолкнула её за дверь.
— Езжай домой.
По дороге Лариса почему-то плакала.
Не от страха.
И даже не от стыда.
Скорее от облегчения.
Ей вдруг стало ясно, насколько нелепо всё это выглядело со стороны. Она, взрослый человек, руководитель, женщина, которая всю жизнь принимала решения сама, готова была вмешаться в чужие чувства только потому, что испугалась семи лет разницы.
Дома Лариса первым делом смыла макияж.
Посмотрела на себя в зеркало.
Да, была морщинка.
Да, возле висков появились первые светлые волоски.
И что?
Она вспомнила мать.
Та до самой смерти говорила:
— Ларочка, самое красивое лицо у женщины тогда, когда она не пытается быть кем-то другим.
Лариса раньше пропускала эти слова мимо ушей.
Теперь вдруг поняла.
Она достала из старой шкатулки маленькую мамину иконку, которую хранила скорее как память, чем как святыню.
Поставила на стол.
— Мам, ну и дурочка же я, — сказала вслух.
В квартире было тихо.
И почему-то стало легко.
На следующий день она снова пошла к Светлане.
Та посмотрела на неё и сразу спросила:
— Что произошло?
— Я вчера чуть мужика не приворожила.
Косметолог застыла с полотенцем в руках.
— Чего?
Лариса рассказала.
Светлана сначала слушала серьёзно.
Потом прыснула.
А потом хохотала так, что пришлось сесть.
— Лариса Павловна! Железная женщина! Деревенская ведьма!
— Смейся.
— Я не могу!
— И правильно.
Через несколько минут Светлана всё-таки успокоилась.
— И что решила?
— Ничего не делать.
— С лицом?
— С Алексеем.
— А с лицом?
Лариса посмотрела на себя в зеркало.
— Тоже ничего радикального.
— Наконец-то.
— Но крем хороший дай.
— Крем дам.
Светлана улыбнулась.
— Только запомни одну вещь. Семь лет — это вообще не разница. А если мужчина не способен пережить одну морщинку, пусть идёт лесом.
— Желательно не в Черёмушки.
Обе рассмеялись.
На работу Лариса приехала после обеда.
Настроение было неожиданно хорошим.
Она перестала ловить своё отражение в каждом стекле, перестала думать, как выглядит со стороны. Даже надела обычную белую рубашку, а не то платье, которое специально купила, чтобы казаться моложе.
Около трёх часов постучали.
— Да.
В кабинет вошёл Алексей.
Положил документы.
— Лариса Павловна, подпишите, пожалуйста.
Она просмотрела бумаги.
— Здесь дата неправильная.
— Опять?
— Опять.
— Я безнадёжен.
— Пока терпимо.
Он улыбнулся.
И не уходил.
Лариса подняла глаза.
— Что-то ещё?
Алексей вдруг заметно смутился.
Тот самый спокойный мужчина, который без проблем управлялся с многотонной машиной на зимней трассе.
— Есть один вопрос.
— Слушаю.
— Только он не рабочий.
— Тем более интересно.
Алексей выдохнул.
— Я давно хотел спросить… Просто всё не решался.
У Ларисы внутри всё замерло.
— Спрашивайте.
— Вы сегодня вечером свободны?
Она несколько секунд молчала.
Он сразу начал оправдываться:
— Если нет, ничего страшного. Я понимаю, что мы вместе работаем, вы мой руководитель, и это вообще, наверное…
— Свободна.
Теперь замолчал Алексей.
— Правда?
— Правда.
— Тогда… может, поужинаем?
Лариса почувствовала, как сама начинает краснеть.
— Можно.
Алексей улыбнулся.
— А давай тебя сведу к одной женщине.
— К какой?
— В деревне Черёмушки живёт. Говорят, помогает в любовных делах.
Лариса сразу поняла.
— Даже не начинай.
— Я просто предложила.
— Приворот, что ли?
Инна пожала плечами.
— Ну не обязательно прямо приворот. Может, посмотрит, есть у вас судьба или нет.
— Инна, мы взрослые женщины.
— Вот именно. А взрослым женщинам иногда надо перестать строить из себя умных и попробовать всё.
Лариса засмеялась и забыла разговор.
По крайней мере, так ей тогда казалось.
А вечером Алексей зашёл в кабинет. Принёс документы, улыбнулся, спросил, не задержится ли она допоздна, потому что на улице снегопад и дорога плохая.
Лариса уже почти решила, что сейчас он предложит довезти её.
Но в коридоре кто-то позвал его.
Алексей извинился и ушёл.
Женщина ещё несколько минут сидела за столом.
А потом написала Инне:
«Дай адрес».
Черёмушки находились километрах в сорока от города. Последние пять километров дорога шла через поля, потом сворачивала между старыми дачами и упиралась в деревню.
Лариса приехала утром в свой выходной.
Пока ехала, несколько раз хотела развернуться.
«Что я вообще делаю?» — думала она.
Но любопытство каждый раз побеждало.
Женщину, к которой отправила Инна, звали Агафьей Фёдоровной. Дом стоял на самом краю Черёмушек — старый, тёмный, с покосившимся забором. Возле крыльца висели пучки высохших трав, под навесом лежали дрова, а на окне сидела огромная чёрная кошка.
Лариса постучала.
Дверь открыла сухонькая старуха лет семидесяти. В длинной серой юбке, тёплой кофте и платке.
Не страшная.
Скорее обычная деревенская бабушка.
— За любовью? — спросила она вместо приветствия.
Лариса растерялась.
— А откуда вы…
— Ко мне за картошкой редко приезжают.
Старуха усмехнулась и пропустила её внутрь.
В доме пахло травами, печным дымом и воском. На стенах висели старые фотографии, несколько икон, полотенца ручной вышивки.
Это немного успокоило.
— Мужчина есть? — спросила Агафья Фёдоровна.
— Пока нет.
— Значит, есть.
— Почему?
— Если бы не было, не приехала бы.
Лариса помолчала и рассказала.
Про Алексея.
Про возраст.
Про дочь.
Про то, что он ей нравится.
Про страх показаться смешной.
Старуха слушала внимательно.
— А он сам к тебе тянется?
— Не знаю.
— Тогда зачем ты его сюда принесла?
Лариса нахмурилась.
— В смысле?
— Ты ведь хочешь, чтобы я сделала так, чтобы он тебя полюбил.
От этих слов вдруг стало неприятно.
Когда Инна говорила «приворот», всё звучало почти шуткой. А сейчас смысл оказался слишком прямым.
— Наверное.
Агафья Фёдоровна долго смотрела на неё.
— Чужую волю ломать — дело тяжёлое.
— Вы умеете?
Старуха пожала плечами.
— Много чего люди умеют. Не всё делать надо.
И тут из соседней комнаты что-то упало.
Лариса вздрогнула.
Чёрная кошка, до этого сидевшая на подоконнике, резко подняла голову.
Агафья Фёдоровна словно не заметила.
— Хорошо подумала?
— Я…
— Вот поставишь человека рядом с собой. А потом всю жизнь будешь спрашивать: сам он пришёл или его привели?
Лариса почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Но если он вообще не решится…
— Значит, не решится.
— А если любит?
— Тогда зачем привораживать?
Ответить было нечего.
Старуха поднялась, подошла к старому буфету и достала небольшую деревянную шкатулку.
— Могу сделать.
Лариса напряглась.
Агафья Фёдоровна поставила коробку на стол.
— Только плата будет.
— Сколько?
Старуха неожиданно усмехнулась.
— Деньгами самое простое платить.
Она открыла шкатулку.
Внутри лежали старые фотографии, клочки ткани, кольца, пуговицы.
— За чужую волю всегда отдаёшь кусок своей. Кто-то здоровье. Кто-то покой. Кто-то любовь того, кто действительно мог бы прийти сам.
В комнате почему-то стало душно.
Чёрная кошка зашипела.
Лариса посмотрела на открытую коробку и внезапно представила Алексея рядом.
Он улыбается.
Обнимает её.
Говорит, что любит.
И она каждый день смотрит на него и думает: это он?
Или то, что ему сделали?
От одной этой мысли стало мерзко.
Она резко встала.
— Нет.
Старуха подняла глаза.
— Что «нет»?
— Не надо мне ничего.
— Испугалась?
— Наверное.
ИЗ СЕТИ
Когда Лариса Павловна впервые рассказала мне эту историю, я решила, что половину она придумала. Уж слишком не вязалась с ней вся эта мистика. Женщина серьёзная, много лет руководила транспортным отделом большого предприятия, никогда не верила ни в гадания, ни в привороты, ни в деревенских знахарок. Но, допив чай, она только улыбнулась и сказала: «Иногда человеку надо один раз очень испугаться, чтобы перестать делать глупости из-за страха остаться одному».
Было ей тогда сорок два года. Для нашей небольшой Зареченской округи Лариса считалась женщиной успешной: хорошая должность, своя квартира в районном центре, машина, ухоженная внешность. На работе подчинённые за глаза называли её генеральшей — не потому, что была злой, а потому, что умела одним взглядом заставить водителей вовремя сдавать путевые листы и не терпела разгильдяйства.
С личной жизнью всё складывалось куда хуже. Первый брак закончился ещё до тридцати, детей не случилось, а потом будто всё время попадались не те мужчины. Один хотел, чтобы она бросила работу, другой сам никак не мог повзрослеть, третий красиво ухаживал, пока не выяснилось, что дома его ждут жена и двое детей.
К сорока Лариса почти убедила себя, что ей и одной хорошо. Только по вечерам, когда возвращалась в тихую квартиру, иногда ловила себя на неприятной мысли: а ведь хотелось бы, чтобы дома кто-нибудь ждал. Не для того, чтобы стакан воды в старости подал, как шутила её подруга, а просто чтобы было с кем разделить обычный день.
Именно тогда на предприятии появился Алексей.
Ему было тридцать пять. Он устроился водителем на новый зерновоз, который ходил между районным элеватором и хозяйствами. Высокий, темноволосый, спокойный, без той мальчишеской развязности, которой Лариса терпеть не могла. Через несколько дней она случайно узнала, что жена Алексея умерла три года назад, а восьмилетнюю дочь он воспитывает один.
Первое время Лариса вообще не обращала на него внимания.
А потом он как-то зашёл в кабинет с документами и, пока она проверяла бумаги, тихо сказал:
— У вас чашка пустая. Я себе кофе иду делать, вам налить?
Такая мелочь.
Но вечером Лариса почему-то вспомнила именно её.
Потом были короткие разговоры возле диспетчерской, взгляды, улыбки. Алексей никогда не переходил границу. Даже обращался к ней исключительно по имени-отчеству.
А Лариса внезапно начала замечать то, на что раньше не смотрела.
Морщинку между бровями.
Седой волос у виска.
Тонкие складочки возле глаз.
И разницу в семь лет.
— Вот скажи честно, я старая для него? — спросила она однажды у своей подруги Инны.
Они сидели в служебной кухне во время обеда. Инна работала бухгалтером и знала про Ларису всё, вплоть до того, какое платье та надевала на первое свидание двадцать лет назад.
— Ты в своём уме? — возмутилась Инна. — Тебе сорок два, а не восемьдесят два.
— Ему тридцать пять.
— И?
— И то. У него половина женщин вокруг моложе меня.
Инна внимательно посмотрела на подругу.
— Он тебе нравится?
Лариса вместо ответа стала мешать давно растворившийся сахар.
— Очень.
— А ты ему?
— Не знаю. Смотрит иногда.
— Вот и выясни.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вдруг я себе всё придумала?
Инна хмыкнула.
— Железная Лариса Павловна, которая может заставить двадцать водителей переделать документы за полчаса, боится одного мужика.
— Именно.
За несколько недель Лариса успела сходить в салон, купить новую косметику, сменить причёску и даже спросить мастера, не пора ли делать что-нибудь «посерьёзнее» с лицом.
Косметолог Светлана только покачала головой.
— Ларис, ты отлично выглядишь.
— Межбровку видишь?
— Вижу. Потому что ты по десять часов в день хмуришься на своих водителей.
— Вот именно.
— Увлажнение, массаж, сон и меньше нервов. Не надо пытаться сделать из себя тридцатилетнюю.
— А если мужчина моложе?
Светлана посмотрела на неё через зеркало.
— Если ему нужна ты, ему нужна ты. Если ему нужен твой паспорт с другой датой рождения, зачем он тебе вообще?
Лариса тогда рассмеялась.
Но легче не стало.
Через несколько дней Инна сама предложила то, над чем раньше Лариса обязательно посмеялась бы.
