Библиотека Кавеха

В тви тоже можете лайкнуть или ретвитнуть, мне будет приятно 💋 https://twitter.com/hungryfishxuan/status/1745423722796769609?t=MMFcl5oDYvuICblB7EIQHA&s=19

До рассвета - до розовой палитры на горизонте - до того момента, пока Дилюк не засыпает на его плече, обессиленный после очередного оргазма. Из мотеля они уходят через два дня - два полных секса, еды на заказ и поцелуев вместо разговоров дня. Кэйа пытается свалить в ближайший переулок, но его ловят на запястье - крепко и чуточку больно - и не отпускают. (Кэйа: раз побег не удался, хоть права покачаю) Кэйа: то есть, ты с самого начала был омегой? Дилюк: очевидно. Кэйа: а- Дилюк: наносил феромоны. для бизнеса полезнее казаться альфой Кэйа: Кэйа: И ТЫ ЗНАЛ, ЧТО Я НЕ МОГУ ОТ ТЕБЯ ЗАБЕРЕМЕНЕТЬ Дилюк: очевидно [2] Кэйа: и к чему тогда был этот цирк с пледами, запретом на алкоголь и... ты даже массировал мне стопы! Дилюк: скажи я, что ты мне понравился, ты бы остался? Кэйа: конечно, нет Кэйа: Кэйа: (Розария: до него скоро дойдет, вы подождите) Кэйа: значит, у нас не может быть ребенка? Дилюк: если ты захочешь - может. искусственное оплодотворение никто не отменял Кэйа: отлично, значит, ты его и выносишь Дилюк: я? Кэйа: клятва на мизинчиках - это очень серьезно 😤 Кэйа: а это тетя Роуз Розария: не смей называть меня тетей после того, как продал нашу мечту о богатой старости за обручальное кольцо и пеленки Кли: тетя Лоус! Розария: ...ты прощен, но только из-за того, какая она милашка Шок Кэйи, который полирует свои воображаемые статуэтки Оскара за главную мужскую роль И УЗНАЕТ, ЧТО ДИЛЮК ВСЕ ЗНАЛ И ОБВЕЛ ЕГО ВОКРУГ ПАЛЬЦА Кэйа: это профессиональный вызов Дилюк: давай позже, как течка закончится Кэйа: *между поцелуями* учти, я записал в свой блокнотик мести

Кэйа: если не получится его соблазнить, придется шантажировать Розария: яды все еще хороший вариант Кэйа: спасибо за заботу, но мне дорога жизнь Розария: стала бы я на тебя их переводить, максимум, несварение получишь - а тебя болеющего вынесет разве что Барбара Кэйа: я знал, что нравлюсь ей Розария: вперед ногами. Кэйа тратит три недели на разбор бухгалтерии Дилюка. К концу срока он вполне сносно понимает, как работает бизнес, и даже подумывает прислать из Фонтейна анонимное письмо с предложением по улучшению ассортимента. Когда выберется, разумеется. Если выберется - потому что дела Дилюк ведет кристально чисто, не придраться. Но безгрешных людей не бывает, считает Кэйа. Если не бизнесом, то чем-то другим Дилюка уж точно получится шантажировать. Он роется в личных вещах, болтает со служанками - кому, как не им, знать все сплетни о господине, начиная с догоршкового возраста и заканчивая нынешней ночью. Кто-то вот оставил ему ожог на боку. Кэйа: помочь наложить повязку? Дилюк: сам справлюсь Кэйа: угу, я вижу, и ребенка пеленать тебе не доверю Дилюк соглашается - и после этого ледяная стена между ними впервые трескается. Дилюк начинает чаще бывать дома. Берет Кэйю на приемы и даже пару раз - в ресторан, меню которого отличается исключительным количеством нулей после цифр. Кэйа совсем чуточку впечатлен. Не рестораном, но тем, что его впервые угощают не ради секса. Кэйа не должен испытывать чувства - первое правило работы. Но чем больше он узнает о Дилюке, тем больше привязывается. Кэйа: убери сигарету, вредно для ребенка Розария: ты не беременный Кэйа: безупречный актер играет роль и вне сцены Розария хмыкает, но сигарету тушит. И тихо, с морозным спокойствием спрашивает: "Ты ведь не влюбился?" Конечно, нет. Кэйа не настолько глуп. Все, что есть между ними с Дилюком - ложь. И если она раскроется, в лучшем случае, Кэйе просто придется навсегда покинуть Мондштадт. Кэйа знает правила. И ломает их, ломает себя звездной ночью, когда Дилюк тянется к его губам, а Кэйа закрывает глаза. Поцелуй сладкий как иллюзия той жизни, которая могла бы у них быть. Поцелуй горький, как плоский живот Кэйи. Кэйа: как думаешь, а если я признаюсь... Розария: он тебя не простит. Это Кэйа знает тоже. Шанс сбежать появляется, когда Дилюк уезжает в Ли Юэ на полторы недели. Кэйе тошно от чужого доверия, от чувств - обоюдных и до нелепого трепетных, от того, что место на корабле в Фонтейн уже куплено. Дилюк будет в ярости? Или, хотя бы чуточку... но станет по нему скучать? Розария: ты все еще сможешь заниматься делом? Кэйа улыбается и отвечает, что да. Кэйа лжет. Впрочем, у него есть сбережения - этого хватит, чтобы открыть в Фонтейне небольшую таверну. Теоретические знания у Кэйи, как-никак, имеются. Кэйа должен исчезнуть бесследно. Но оставляет письмо - самое искреннее в своей жизни. О том, что сожалеет. Что не ждет прощения. Что... "Я не должен был влюбляться. Но влюбился. И само это - достаточное наказание". Так что, если все-таки сможешь, прости. И прощай. Кэйа выбирает из вещей самые необходимые. Розария права, если вырывать чувства - то с корнем. Подарки. Купленная Дилюком одежда. Дурманящий запах винограда. Все это останется в Мондштадте. Все это не для Кэйи. Корабль готовится к отплытию, когда в каюту Кэйи стучат. - Роуз, так и знал, что ты не лишена сентиментальности, - Кэйа открывает дверь, не думая, и На его пороге стоит Дилюк. Дилюк с красными щеками и частым дыханием, с испариной на висках и хриплым, просящим: - Не уходи. Дилюк, который пахнет закатниками и озоновой свежестью, которого ведет как пьяного. Дилюк, который - очевидно, не подлежит сомнению - омега. Омега в течке. Не в себе, совершенно, и Кэйа... Кэйа просто не может оставить его таким, и плевать, что билет стоил больше, чем недельная выручка таверны. Потому что Дилюк, горячий, дрожащий, в его руках. Кэйа снимает номер в мотеле. Недостаточно дешевом, чтобы быть хорошим, и достаточно дешевом, чтобы им не задавали вопросов. Чистое белье. Свернутые в подобие унутов полотенца. Дилюк. Дилюк. Дилюк. Жадный, льнущий. Весь его.

#kaeluc омегаверсная аушка Кэйа - омега. Очень красивый и обаятельный омега, чем он и пользуется. Крутится в высшем свете Тейвата на различных приемах, знакомится с богатыми альфами и проводит с ними ночь. Ну. Как проводит - спаивает сперва вином, а потом и зельем, купленным у одной ведьмы в Мондштадте, так, что на утро альфы абсолютно ничего не помнят. А Кэйа через месяц появляется у них на пороге со справкой о беременности. Возьмите ответственность, ах, как же такое случилось, сами ведь настаивали, чтобы с узлом и В итоге Кэйа получает от альф кругленькую сумму. За молчание, за "аборт", за сохранение репутации. И его устраивает такая жизнь. До тех пор, пока Кэйа на свою голову не решает провернуть тот же фокус с наследником рода Рагнвиндров. Во-первых, кто бы мог подумать, что единственный сын владельца винокурни... откажется пить. И уже на этом этапе следовало отступиться, но Кэйе трудности нравятся. Во-вторых, и это проблема гораздо хуже, Кэйа на самом деле оказывается в его постели. Без выпивки. Без зелья, которое осталось в кармане брюк, а брюки- ох, кажется, на люстре. Кэйа убеждает Розарию, что все по плану - с небольшими крышесносными оговорочками. Да, он переспал с целью. Нет, он не беременный - с десяток отрицательных тестов в мусорном баке. Да, ему понравилось - даже больше чем - но это абсолютно ничего не значит для дела. И ровно через месяц заявляется на порог к Дилюку по обычному сценарию - с фальшивым беспокойством на лице и справкой. Тоже фальшивой. А Дилюк... Дилюк ломает его красивую игру одной фразой. Дилюк: я возьму ответственность Кэйа: а? Дилюк: рожай. я буду тебя обеспечивать и заботиться, признаю ребенка, а после родов решишь - останешься с нами или уйдешь Кэйа: ...а??? И любезно так добивает психику Кэйи в конце словами, что не позволит бедному омеге самостоятельно вынашивать ребенка и найдет его в любом уголке Тейвата. Кэйа: это звучало как угроза Розария: надеюсь, я есть в твоем завещании Кэйа, может, и любит риск, но надевать петлю себе на шею совсем не доставляет ему удовольствия. И под покровом ночи он решает улизнуть в Инадзуму, откуда пришлет слезное письмо о потере ребенка на ранних сроках и... пожалуй, в Мондштадт он вернется не раньше, чем через пару лет. Дилюк: и куда собрался отец моего ребенка? Кэйа: вычитал, что полезно гулять свежим воздухом *выкидывает чемодан в озеро* рыбы нынче громкие пошли Дилюк: опасные, да. лучше провожу вас домой, гулять возле винокурни тоже очень замечательно Кэйа вслух: ☺️ уверен, что так Кэйа про себя: мне конец Розария: Рождество уже прошло, но до следующего ты можешь не дожить, так что держи подарок Кэйа: "сто легких способов уйти из жизни"? я знал, что ты меня любишь Кэйа после десятой неудачной попытки побега: да просто рожу ему ребенка и все Розария: допилась до слуховых галлюцинаций Кэйа: все равно не жизнь, а тоска. пить не дает, сбежать не дает. если узнает, что никакого ребенка нет, то вообще прикопает под виноградником как удобрение Розария: с твоей печенью скорее как пестицид И Кэйа действительно готов пожертвовать своими принципами, священной клятвой на мизинчиках (им с Розарией было десять лет, но все очень серьезно) ради спасения жизни. Но. Дилюк с ним не спит. Выделил спальню со всеми удобствами, а сам остается в кабинете допоздна. Раньше Кэйе как-то не до того было, но теперь... теперь стало делом чести соблазнить этого упертого садиста и любителя детей. Кэйа: лежу я в сексуальном белье, смотрю на него как дракон на золото Розария: а он? Кэйа: пледом прикрыл. сказал, что ночи холодные, простужусь, а это для ребенка вредно Кэйа-Дилюк счет 0:18 - попытки побега и попытки соблазнения суммируются. Аделинда волнуется, что господин Альберих ест так мало - беременный, а одни кости торчат. Кэйа волнуется, что пошел четвертый месяц и если до сих пор Лиза ему помогала с фальшивыми осмотрами, но теперь отсутствие живота становится явным. Дилюк... наверное, тоже о чем-то волнуется, но Кэйа не в курсе. Он эту заразу вообще выцепить не может, появляется дома как дождь в солнечный полдень - внезапно и редко.

С Новым годом! 💋

Тигнари: и когда ты собираешься сказать ему о том, что подкроватные монстры питаются не страхом, а человеческим вниманием? ты ведь несколько месяцев потратил на исследования Аль-Хайтам: Тигнари: он у меня за спиной, да? Кавех: В СМЫСЛЕ ТЫ СТОНАЛ НЕ ОТ СТРАХА?! Аль-Хайтам: вот сейчас я правда напуган Кавех: и все это время я думал, что ты боишься 😡🔪 Аль-Хайтам: я очень боюсь поцелуев, засосов и особенно когда твои клыки царапают мой- Тигнари: вы бы хоть подождали, пока я уйду 🙄 И вот так подкроватный монстр стал счастливо жить со своим парнем и помог ему реформировать систему образования в Академии монстров. Диплом он так и не получил (по своей специальности, зато стал прекрасным архитектором), но преподаватели единогласно решили, что худшего наказания, чем жизнь с аль-Хайтамом, они не придумают. К слову о том монстре, который не получил диплом и был определен к Предвестнику. Он весьма успешно пугал Панталоне шепотом: “У тебя ошибка в отчетности”, пока тот однажды не вытащил Дотторе из-под кровати и не заставил лично все проверить. А потом… ну, это уже другая история.

#kavetham Для человека Кавех весьма хорош собой. Стройное, пропорциональное тело, симметричные черты лица и чувственные губы, аккуратные овальные ногти. И даже небольшие выступающие клычки люди считают привлекательными. Проблема заключается в том, что… Кавех человеком не был. Он был подкроватным монстром, а для подкроватного монстра, который питается человеческими страхами, выглядеть хорошеньким (а уж тем более, чертовски красивым) означало одно. Голодную смерть. От матери-монстра ему достались те самые клычки, мягкие неприметные рожки и тяга к искусству. От отца-человека - уродливо голая для монстра кожа, отсутствие хвоста, когтей и ужасное невезение. Потому что для сдачи экзамена на кафедре подкроватных монстров Кавеху нужно целый год прожить в доме человека. В доме аль-Хайтама. Нилу смотрела на него с сочувствием - и теперь Кавех понял, почему. Чувство страха у аль-Хайтама атрофировалось при рождении. Он не боялся ничего. Ни скрежета - а ведь Кавех старался так, что сломал три ногтя. Ни завываний до сорванного горла. Ни еще с десяток классических, по учебнику, ухищрений, на которые шел Кавех, чтобы поесть. Совершенно не испытывать страха - это жестокое обращение с подкроватными монстрами. Не помогли даже кроваво-красные радужки, главная и, по правде, единственная гордость Кавеха. Он знал, что уродлив - мягкие ногтевые пластины, четыре конечности, зубы - и те ровные, белые. Человеческие. За это его не жаловали монстры. А люди… Кавеху нужно продержаться год, иначе он не получит диплом, а монстров без диплома- о последнем говорят, что его определили жить под кроватью у Предвестника. Ему нужно стараться. Ему нужно- Ему- Только вот однажды аль-Хайтам и вовсе не приходит домой. День. Другой. Третий. И когда возвращается с конференции, видит на кровати заплаканного Кавеха с бутылкой вина в руке. Кавех: не пугаешься, пыль под кроватью не вытираешь, домой не- ик! Кавех: и кто из нас монстр? 🥹 Аль-Хайтам: ты вообще кто? Кавех: теперь еще и притворяешься, что не знаешь меня Аль-Хайтам думает вызвать матр, но Кавех выглядит таким несчастным и безобидным, а еще… аль-Хайтам правда не хочет объяснять Сайно, почему на его кровати рыдает одетый в его же рубашку парень. (Кавех: мне стыдно без шерсти кому-то показываться! 😭) И аль-Хайтам решает подождать, пока незнакомец протрезвеет. Забирает вино, укутывает в одеяло и легонько хлопает по макушке - от этого жеста Кавех замирает и перестает реветь. Кавех: я умираю, я отравлен человеческой пищей Аль-Хайтам: ты в одно горло выдул три бутылки Кавех: прощай, жестокий мир Аль-Хайтам: …пей таблетку. Через несколько часов умирать Кавеху уже не хочется и- он осознает, что живот больше не урчит. Голод пропал. Кавех: ты считаешь меня страшным? Аль-Хайтам: нет. Кавех: не притворяйся, бояться - это нормально! 😌 Все это время решение было таким простым. Аль-Хайтам боялся - судя по отличному состоянию Кавеха - регулярно и много. Кавех же убирал под кроватью, ночью струйкой дыма возвращался туда ночевать (когда он сделал это впервые, аль-Хайтам чуть не выронил кружку с кофе), а днем лазил по всему дому и вполне себе споро обживался. Кавех: оказывается, от отца мне досталась не только уродливая внешность, но и способность питаться человеческой пищей Аль-Хайтам: ты только алкоголь и пьешь Кавех: ✨ человеческая пища ✨ А потом аль-Хайтаму снова нужно уехать. Всего на сутки, но Кавеху… намного хуже. Живот урчит, и вино совсем не помогает, и даже яйцо, которое он пытался съесть (сырым и со скорлупой) - еда людей все еще бесполезная и гадкая. Кавех: а три носка я завещаю Аль-Хайтам: ??? Аль-Хайтам: и тебе доброе утро Кавех: ты пугайся побыстрее, я тут от голода умираю Аль-Хайтам: я не- Кавех: я понял, тебе нужен стимул Кавех: *показывает клыки* так страшно? Аль-Хайтам: *хрипло* определенно нет Кавех: а если- Аль-Хайтам: ближе не подходи Кавех: о, ты очень напуган? 😏 Аль-Хайтам: ммм, да. теперь да.

#furina #arlecchino Давайте поговорим об Арлекино как о хтонической сильной женщине, которая презирает Фурину за слабость и наивность, которая близка к тому, чтобы убить ее… и которая единственная остается рядом с Фуриной после потопа. Невиллет - да - дает Фурине крышу над головой. Ежемесячное пособие, потому что, видят слепые боги, она заслуживает гораздо большего. Но у Невиллета так много дел и, по правде, они никогда не знали друг друга по-настоящему. Арлекино приходит с тортом. Не спрашивая. Не сомневаясь в том, что ей найдется место в гостиной, что Фурина заварит чай - она обжигается и шипит, и прячет растерянность за теперь уже очевидной маской. Они говорят о погоде. О новом представлении близнецов. О бытовых делах, об отъезде в Снежную - у Арлекино нет поводов задержаться в Фонтейне. Почти. - Спасибо. - А? О, конечно! - Фурина смеется громко для небольшой комнаты. Ей привычнее простор оперного театра. - Не каждому смертному выпадает честь попробовать приготовленный лично мною чай! Чаинки липнут к губам, и Арлекино думает, что в следующий раз принесет вместе с тортом ситечко. Арлекино думает, что будет следующий раз. И наигранность чужих эмоций не раздражает. Не теперь, когда вытянутые уголки рта выглядят почти болезненной, въевшейся в мышцы привычкой. Не теперь, когда Арлекино знает, сколько боли под мягкой человеческой кожей. Хочется коснуться. Провести когтями по открытому кусочку ладони. - В воскресенье в отеле Дебор подают особый десерт. - Думаю, я наелась сладостей из него на годы вперед. Теперь мне по вкусу пирожные из уличных лавок, - тех, в которых десерты стоят сотню-другую моры. Арлекино выросла на этих улицах и знает больше, чем Фурине хотелось бы. - Для меня было бы честью угостить мою Архонтку. - Я никогда ею не была и ты… поняла это прежде других, не так ли? Все еще так - очаровательно - наивна. - Ты была ею всегда. Просто я этого не замечала.

Я давно не писала полноценные фики, особенно нц, так что welcome, наслаждайтесь 💋

Идиоты в любви мой любимый тег для каветамов, могу бесконечно писать о том, какие они дурашки в плане осознания собственных чувств и отношений в целом

Прежде чем Кавех спрашивает, аль-Хайтам прикусывает его нижнюю губу. Чувственно. Влажно. Оттягивает, посасывает до низкого стона - и толкается языком в приоткрытый рот. Поцелуй аль-Хайтама не похож на тягучую сладость, описанную в романах, и ноги совсем не подкашиваются. Но Кавеху и не нужно - так -. Кавеху нужна жадность, почти грубая, пряно-острая, чтобы до сумасшествия, до синяков на предплечьях, чтобы стерло все мысли из головы. Кавеху нужно кусать тонкие губы, нужно бросать вызов, нужно - вот здесь, да, еще раз - царапать лопатки сквозь одежду и давить коленом между бедер. Нужно. Он ловит губами ответный стон, выпивает до последней капли, и глаза графитно-черные у обоих. Запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи, и так гораздо, гораздо лучше, чем представлять аль-Хайтама с другим. На языке остается металлический привкус - и чуть-чуть вины за собственную несдержанность, но так хорошо. Слишком. Слишком. Слишком. Совсем другой спектр. Правильный. - Такой метод мне больше по вкусу. - А поможет? - слова бьются на части тяжелым дыханием. - Ты же ученый, Кавех. Проверь. Кавех: сделай мне кофе Аль-Хайтам: не вижу причин, почему я должен Кавех: так и знал, что не сработает 😒 Аль-Хайтам: сдаешься уже после шестого эксперимента? Кавех: ты прав, надо хотя бы до десяти довести

#kavetham Modern!au, в которой Кавех решает, что аль-Хайтама нужно с кем-то свести - желательно, с таким же непрошибаемым умником - и тогда перестанет доводить соседа до белого каления. Остается только самого умника найти, потому что на свидания аль-Хайтам не ходит, а если бы и ходил, то Кавех: все кандидаты сбегут через пять минут, его никто, кроме меня, не сможет выдержать дольше Нилу: ирония у тебя в слепой зоне находится? ладно, тогда что ты планируешь делать? Кавех: показать его с хорошей стороны! Результатом их с Нилу кофейных посиделок становится анкета аль-Хайтама на популярном сайте знакомств. “Мужчина незаурядной внешности и выдающегося ума с нестандартным взглядом на мир”. Нилу хихикает в кулак. Кавех доволен - и фото он выбрал то, где аль-Хайтам читает с лисиками на коленях, и все достоинства уместил в одном предложении. Подумав, разделил на два, чтобы казалось солиднее. Первый отклик на анкету - первый нормальный отклик на анкету, он не собирается отдавать аль-Хайтама каким-то извращенцам - приходит на следующий день. Кавех придирчиво изучает профиль, но парень кажется идеальным. Кавех: чересчур идеальным, это подозрительно Нилу: ты ведь такого и искал, разве нет? Кавех: ну… да. Он действительно этого хотел. Хотел ведь? Кавех начинает переписываться с без году тридцатилетним выпускником Кшахревара, который увлекается древними языками, несанкционированным разведением диких животных и живописью. Кавех: где-то я такого встречал Нилу: Тигнари: Сайно: в зер- Тигнари: тише-тише, пусть сам догадается Переписка затягивается. На день. Еще один. На неделю - Кавех сам не понимает, почему тянет. Почему постоянно сравнивает собеседника с сайта знакомств и аль-Хайтама, почему засиживается до поздней ночи, отвечая на сообщения, почему привязывается. Кавех: помнит обо всех моих делах и интересуется ими Нилу: как и аль-Хайтам Кавех: с ним можно часами дискутировать о смысле искусства Нилу: как и с аль-Хайтамом Кавех: и вчера он напомнил мне купить корм для лисиков Нилу: как и… Кавех: он вообще не похож на аль-Хайтама! И когда речь заходит о встрече, у Кавеха под ребрами неприятно тянет. Это недостаток физической активности или витаминов, или - как назло - отличная погода для свиданий, но только не ревность. Не может быть ревностью. Все идет по плану. И только сам Кавех - не идет, а тащится хромой улиткой под присмотром Нилу. Кавех: может, я напишу ему, что аль-Хайтам в коме? Кавех: или что он уехал в командировку в Натлан и не вернется Кавех: или что его съели лисики, потому что я забыл купить корм Аль-Хайтам: а я ведь дважды напоминал Кавех: Кавех: скажи, что ты случайно здесь оказался и все эти недели я общался не с тобой Аль-Хайтам: *хмык* Кавех не находит ничего лучше, чем схватиться за грудь и заявить, что у него инсульт. Аль-Хайтам скептично заявляет, что при инсульте обычно хватаются за свою грудь. Аль-Хайтам: итак? Кавех: значит, анкета гениального архитектора? Аль-Хайтам: с натуры списывал, не отвлекайся от темы Уши Кавеха настолько горячие, что можно обжечься. Он смотрит на обтянутые тканью ключицы, на рельеф торса, на плечи и острый подбородок, только бы не выше. Не на сжатую, аль-Хайтам всегда поджимает губы в недовольстве, полоску рта. Перегрузка сердечно-сосудистой системы. Кавех выдает свой гениальный - идиотский, Нилу была права - план на одном дыхании и ждет. Три. Два. Один с половиной. Один с четвертью. - И почему не довел до конца? - аль-Хайтам хмыкает позабавленно и совсем не выглядит злым. Потому что ревновал. Потому что не может сказать - не хочет сказать - кого и к кому. Потому что сердце колотится на грани, Кавех весь на грани, вот-вот перейдет. Кавех молчит, а аль-Хайтам - против обыкновения - не настаивает. Тянется к уху, и мочка под его дыханием приобретает винный оттенок. Жарко. Тревожно. Слишком. Слишком. Слишком. - Эксперимент по изменению моего характера сексом приемлем. Методы - нет.

Аль-Хайтам подчиняется прежде, чем понимает. Подчиняется инстинктивно, как признают чужую силу - во взгляде священника нет ничего святого, ничего человеческого. Не стоны уже, хриплый скулеж, от которого пах тянет возбуждением. Пуговицы рассыпаются по полу. Кавех бледный, нетронутый солнцем, запертый в оковах церкви и собственной одежды, и аль-Хайтам первый, кто видит его таким. Кто касается его. Кто опускается перед ним на колени и прижимается губами к внутренней стороне бедра. В воздухе звучит тихое, слышное только Кавеху: “для достоверности”. Как будто ему нужны оправдания. Как будто ему нужно хоть что-то, кроме россыпи демонических меток на теле, кроме поцелуев и царапающих нежную кожу клыков. “Еще” - прижимается губами под согнутой коленкой. “Еще” - языком вдоль линии промокшего от предсемени белья. “Еще” - и аль-Хайтаму стоит усилий отстраниться. - Для церкви тебе доказательств хватит, Преподобный. Продолжим в другой раз. Кавех вспоминает все ругательства, каким научился от прихожан - до обидного мало. Но доказательств действительно хватает и спустя три недели споров и укоризненных вздохов Его Преосвященства Азара Кавеха выставляют из церкви. С двумя чемоданами вещей, увесистым мешочком моры и книгой, которую он взял в библиотеке из вредности - чтобы демону не досталась, аль-Хайтам же тогда не успел дочитать. Новый дом - половину дома, если быть точнее, - ему подыскивает Нилу. Нилу: я сделала расклад, и ты точно поладишь со своим соседом Кавех: Аль-Хайтам на пороге дома: Кавех: а там точно было сказано “поладишь”, а не “придушишь”? может, у тебя карты с инадзумским акцентом? Нилу: со своими кинками сами разберетесь Аль-Хайтам выгибает уголок рта. Едва заметно, но Кавех видит - видит и беззвучно тянет: “В другой раз, значит?” Вот он и наступил.

#kavetham Ко встрече с демоном Кавех подходит ответственно. Подводит рыжие, со всполохом, глаза. Добавляет в кадило расслабляющие травы вместо ладана. И наконец - после получаса поисков - заявляет во всю мощность легких: “О НЕТ, КОВАРНЫЙ ДЕМОН СОБИРАЕТСЯ СОБЛАЗНИТЬ СВЯЩЕННИКА”. Аль-Хайтам: не собирается. и, преподобный, вас не учили соблюдать тишину в библиотеке? Кавех: в смысле не собирается? Кавех: *запирает двери и прочищает горло* КОВАРНЫЙ ДЕМОН, ТЫ НЕ ОБМАНЕШЬ МЕНЯ, Я ВИЖУ ТВОИ НАМЕРЕНИЯ НАСКВОЗЬ Аль-Хайтам: если видишь, то дай спокойно почитать, Архонта ради Кавех: а ты правда соблазнять не собираешься? Кавех: даже чуточку? Аль-Хайтам: …да. Кавех: а может, хотя бы притворишься? Аль-Хайтам: Кавех: пожалуйста? Демон смотрит на него с легким прищуром. Изучает - без должного возбуждения, без любования, и Кавех сам больше похож на суккуба, чем этот спокойный - не - человек со стылой бирюзой радужек. Дым от кадила пряный, стойкий, оседает на рецепторах. Под плотной тканью сутаны скапливается испарина. Аль-Хайтам: зачем бы мне этим заниматься? Потому что так сказано в писаниях: демоны являются в Тейват испытать души священников соблазном. Потому что так пугают наставники: “будь стойким - демон только и ждет, чтобы развратить твое сердце” Потому что- Кавех: мне очень-очень надо И колоратку стягивает, и пуговицы до острого разлета ключиц расстегивает - уже не из желания совратить, а потому что душно. Демон смотрит на расширенные зрачки, ониксово-черные и будто поглощающие свет. На кожу, нежно-розовую, влажную, нетронутую следами ласк. И щелкает пальцами - кадило мгновенно остывает до морозных узоров. Аль-Хайтам: дышать нечем. а теперь садись и рассказывай На столе появляются бокалы и початая бутылка вина - Кавех не возражает, разливая напиток до хрустального ободка. Разговор вязкий, личный и с демоном его вести не хотелось. С демоном хотелось целоваться, предаваться страсти, как в запрещенных книжках, и стонать погромче, чтобы знали, чтобы слышали и после- Кавех: …уволили. Аль-Хайтам: что? Кавех: что? я на хорошем счету, меня просто так не отпустят, а после секса с демоном - очень даже, пинком под зад Кавех: в Кшахревар поступлю, рисовать смогу не только лики святых аранар, надоели, сил нет Кавех держит вино на языке, наслаждается фруктовыми нотками и паузой в разговоре. Аль-Хайтам его не торопит. Аль-Хайтам вообще не похож на демона, какими их рисуют в писаниях - Кавех грешит на бурную фантазию художников. И даже обидно, что приходится самому душу выворачивать, чуть ли не бантом перевязывать. Вино хорошее, дорогое, в церкви таким кардиналы балуются, младшим чинам не положено. Разливается теплом до кончиков пальцев и остается в них приятной пульсацией. Аль-Хайтам: и если мы притворимся, что переспали, это тебе поможет? Кавех: ты какой-то неправильный демон Кавех: но да Кавеху грустно и пьяно. Должно быть иначе, должно быть тревожно, жечь изнутри предвкушением свободы, но жжет обидой. Он вскидывает горящий - пламя Бездны в ободках радужек - взгляд и кривит рот в ухмылке. - Господин демон, значит, договорились? И от этого его выражения, от решимости взять свое ведет уже аль-Хайтама. Он кивает. Возвращается к чтению, как будто возможно игнорировать наигранные стоны, как будто возможно игнорировать… Кавеха. - Дрянной из тебя актер, - губы мягкие, смоченные вином и слюной, раскрываются под давлением. Аль-Хайтам толкает священника к двери библиотеки. Хочет, чтобы слышали? Пусть. Поцелуй глубокий, топкий, и разум Кавеха, без того подточенный вином и ароматом трав, окончательно плывет. Хорошо - настолько, что цепляется за плечи, отвечает неумело-жадно, стонет, когда аль-Хайтам отстраняется, и сам чувствует разницу в тональности. Без фальши. Только желание продолжать, искреннее, какими давно не были его молитвы. Кавех подставляет горло раздвоенному языку, бритвенно-острым клыкам. Аль-Хайтам прикусывает кожу на красноты, но не до крови, а от этого неожиданно досадно. Хочется большего, хочется всего, и Кавех задирает рубашку, с силой царапает рельеф мышц. Собственный голос срывается на рычащее, властное: “Дай”.

Еще кусочек Хэллоуина, потому что этот стенд невероятно милый

#xiaoaether Сяо в ночь Хэллоуина остается с пустыми руками. Он и не подойдет к жилым домам, разве что сядет где-нибудь повыше, на мшистой черепице, приглядывать за Итэром. Итэр смеется, Итэр радуется празднику, Итэр совсем не боится людей - и люди не боятся его. А Сяо вот... Сяо вот не человек, мог бы даже костюм не надевать, но господин Моракс настоял. Пустая корзинка-тыковка оттягивает руку весом ожиданий - господин Моракс ведь искренне верит, что Сяо повеселится, - и межреберной грусти. Хочется туда, вниз, к Итэру. Слушать его смех, касаться руки, невзначай, в толпе ведь естественно. Хочется... Итэр теряется среди ярких костюмов и Сяо досадливо морщится - даже эту малость у него забирают. Всматривается в череду вампиров, ведьм и демонических масок и почти упускает момент, когда- - Здесь спокойно. Итэр опускается рядом. Улыбается солнечно-ярко, выжигая из головы Сяо мысли о том, что для человека удивительно быть настолько незаметным. Итэр весь средоточие "слишком" - слишком красивый, слишком беспечный, слишком... близко. Сяо не отвечает и Итэр, кажется, вовсе этим не обеспокоен. Шуршит собственной, набитой доверху корзинкой и - Что ты делаешь? - Мне нравится твой костюм, - Итэр пересыпает половину конфет в тыкву Сяо. - Поэтому по правилам праздника тебе полагается угощение. Можно посидеть здесь с тобой? Сяо не может отказать его улыбке. И, по правде, не хочет.

Кавеху дурно и он сжимает в пальцах ручку. Инстинкт, вбитый Яэ Мико до самых костей - грустно? рисуй. весело? рисуй. ничего не понятно? рисуй. Все эмоции, всего себя Кавех выворачивает наизнанку в нескольких чернильных страницах. Становится легче. Не лучше - но усталость и ноющий дискомфорт в запястье притупляют чувства. В отпуск. На полгода, минимум. А лучше, на год, вытащить Нилу из театра и съездить проветрить голову. Да хоть бы в Инадзуму на встречу с читателями, лишь бы не видеть лицо аль-Хайтама, когда он прочитает последнюю главу. Когда он поймет - а не понять невозможно. По мягкости штриховки, по чувственности, по пугающе-честному, вложенному в уста главного героя: “Кажется, я влюблен в тебя”. В день, когда издательство присылает ему авторский экземпляр манги, из пакета выпадает записка с почерком Яэ Мико. - Бонусная глава для эксклюзивного выпуска журнала? - Кавех сползает под стол. - Нет, нет, нет, нет, нет. Аль-Хайтам смотрит поверх своего - он даже не автор, почему Яэ Мико расщедрилась? - томика манги и хмыкает: - Пиво больше не в цене, Кавех. Но за ужин в ресторане я готов рассмотреть твое предложение. Кавех: я тебе еще ничего не предлагал Аль-Хайтам: но ты предложишь Кавех: но я предложу - И, Кавех. - Да? - Я тоже. Кавех: как ты думаешь, что он именно в виду под "тоже"? Нилу: пора бы уже в твоей манге ставить пометку "по реальным событиям" Кавех: нет, у моих героев простое недоразумение, из-за которого они не понимают, что взаимно влюблены Нилу: ...я свяжусь с издательством, точно пора.

#kavetham Кавех как мангака популярного в Тейвате яоя, который настолько хорош в рисовании постельных сцен, что никто не догадывается о его скудном - три поцелуя в щеку в детском саду - любовном опыте. Слишком детально, слишком горячо, слишком… знающе. Одно исключение, впрочем, все же есть. Исключение с идеальным торсом и сжатыми в тонкую полоску губами, когда Кавех задирает на этом самом торсе футболку повыше и брызгает из пульверизатора. Результат Кавеху не нравится, и он смазывает капли воды пальцами, и аль-Хайтам дышит раз через два, потому что- Кавех: тебе холодно? прости, пожалуйста, я угощу тебя пивом, когда закончу с этой аркой Аль-Хайтам: … Кавех и так зашивается с темпом выпуска глав, и поиск референсов занимает время, а аль-Хайтам - вот он, на соседнем диване, с книгой в руке и так похож на главного героя манги - это совпадение, это совпадение, это совпадение, - и Кавех уверяет, что это лишь одна просьба. В обмен на ужин или пиво, или обещание не работать по ночам целых два дня, а это многого стоит. Аль-Хайтам фыркает и соглашается на пиво. А Кавех… Кавеху становится жарко, когда он видит аль-Хайтама таким, с едва прикрытыми тугими бедрами и недовольным до черноты взглядом. Кавех: *отхлебывая ромашковый чай* это все духота, надо чаще проветривать За одной просьбой следует другая, у Кавеха горят сроки - и иногда щеки, но это нервное, это никак не связано с аль-Хайтамом, - и он благодарен судьбе за падкого на бесплатное пиво соседа. Соседа, который позволяет раскладывать себя в любых позах и трогать, и рисовать, и Нилу почему-то говорит, что Кавех идиот, но Кавех слишком спешит закончить работу, чтобы переспрашивать. Чтобы понимать, почему упаковка ромашкового чая заканчивается за пару дней, а на сердце колюче-болезненно тянет. Еще одна глава. Еще одна арка. Еще один том. И он возьмет отпуск, и все наладится, и улыбка на губах не будет выглядеть такой фальшиво-мазохистской. От желанного отдыха его отделяет последняя сцена - сцена, ради которой он раскошелился на ящик пива и стопку эротических журналов и Кавех: пожалуйста, аль-Хайтам, это вопрос жизни и смерти Аль-Хайтам: помочь тебе подготовить завещание? Кавех: тогда и свое заодно, без меня ты умрешь от гастрита через полгода Это только искусство. И Кавех даже не будет раздевать аль-Хайтама полностью, и потом милостиво позволит уединиться в ванной на… сколько тому будет нужно, чтобы справиться со стояком. В голове Кавеха аргументы звучали вполне разумно. На деле же- На деле аль-Хайтам одним взглядом подтвердил диагноз Нилу - “идиот”. Дэхья: хороший друг не стал бы спрашивать, что делают у тебя в комнате журналы с полуголыми моделями, но я спрошу Аль-Хайтам: …Кавех принес. Дэхья: Дэхья: ПОГОДИ, ТО ЕСТЬ, ОН ВОТ НАСТОЛЬКО НЕ ПОНИМАЕТ? Дэхья: пожалуйста, скажи мне, что ты отказался Кавех чувствует себя окрыленным ровно до того момента, пока аль-Хайтам не выходит из ванной. В расстегнутой рубашке, с мокрым пятном на нижнем белье и - Кавех давится ромашковым чаем, из которого, по ощущениям, состоит уже процентов на девяносто. Если бы это только помогало. Если бы. Кавех жмурится, охрипшим - от кашля, разумеется, - голосом указывая, как лечь. И совсем не умирает от смешливого - “Рисовать ты тоже будешь с закрытыми глазами?”. Кавех: я ловлю вдохновение И собственное сердце, которое норовит провалиться в пятки. Стоит приоткрыть глаза, Кавех ловит на себе взгляд аль-Хайтама. Темный, вяжущий язык - настолько злится? - и пальцы на ногах поджимаются. - Эм, если тебе нужны журналы… - Не нужны, Кавех. Чашка пустая, да и чай бесполезен, остается только ромашку горстями жевать. Или съехать на полученный гонорар. Или признать правоту Нилу, потому что щелкает в голове: и удивленное “аль-Хайтам тебе позволяет такое?”, и собственная реакция, и что зрачки расширяются вовсе не от злости.

#kavetham В ВАМПИРСКОЙ АУШКЕ КАВЕХ БЫЛ БЫ ТЕМ САМЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ ПЕРЕНЕРВНИЧАЛ И УКУСИЛ ВАМПИРА ПЕРВЫМ. Это даже не было свиданием. Или охотой. Стандартная сделка о живом источнике пищи с выверенной до миллилитра дозой и подписанным соглашением. Никакой романтики. Никаких проблем. Только бизнес - Кавех получает свои деньги и справку об освобождении от физкультуры на неделю, аль-Хайтам… понятно, что получает аль-Хайтам. Вот только в какой-то момент все идет наперекосяк. Возможно, потому что Кавех - слишком - много читает об укусах на форумах Акаши. Настолько, что Нилу отключает ему вай-фай. Возможно, ему следовало выпить тот успокаивающий отвар Тигнари. Возможно, аль-Хайтам хорош собой, настолько, что между ребер - уж точно не в мозгах - зарождаются ненужные мысли. Это сделка. Это работа. Это… - Мы все обговорили, но спрошу еще раз - ты уверен? Кавех ни в чем не уверен. Его щеки - жгучий кармин, а в висках стучит глупое человеческое сердце. - Да. Мускусный запах обволакивает - слишком близко - оседает на рецепторах - слишком, слишком близко - и проникает под кожу - слишком, слишком, слишком. Когда аль-Хайтам наклоняется к его шее, Кавех не знает куда себя деть, такого чувствительного, смущенного за гранью, и - он не думает, он не способен думать - впивается в горло аль-Хайтама зубами. Больно. До металлического привкуса на языке. До удивленного возгласа. До топкой паники - что он наделал? Нилу: и как он отреагировал? Кавех: откуда я знаю, я спасал свою жизнь Нилу: выпрыгнув в окно третьего этажа? Кавех: Кавех: …внизу был куст гортензии, а позади вампир, на которого я случайно заявил права. ты бы тоже выбрала куст. Кавех допивает вторую бутылку пива и чувствует себя слишком трезвым, чтобы отвлечься от мыслей. О том, что кожа аль-Хайтама теплая и мягкая, и совсем не такая, какими пишут вампиров в романах. О том, что прижиматься к нему приятно - послевкусие близости отдается жаром внизу живота. И о том, что он укусил аль-Хайтама за шею, и теперь обречен на мучительную смерть. Потому что укусить вампира - все равно что во всеуслышание заявить о своих правах на него. Заявить права на аль-Хайтама. Кавех: Нари, тебе я завещаю свои растения Кавех: Нилу, ты можешь забрать все пиво из холодильника Тигнари: никто тебя убивать не собирается Кавех: Сайно, тебе достанется коллекционная голографическая карта Тигнари: …а нет, может, и собирается Кавех ложится спать в ожерелье из чеснока и с открученной ножкой осиновой табуретки под подушкой. Но аль-Хайтам не приходит. Ни в тот день, ни через неделю - и тревога уступает место недовольству. Кавех возвращается на лекции. Избавляется от чеснока - Тигнари все еще подозрительно принюхивается - и убеждает себя, что все к лучшему. Аль-Хайтам, должно быть, забыл о его существовании, нашел себе нового донора и- Неприятно, будто кислое прожевал. Когда он встречает аль-Хайтама во второй раз, Кавех спотыкается о собственные мысли. Врет Нилу о забытой книге и направляется к сидящему поодаль остальных студенту. - Я думал, ты будешь бегать еще пару месяцев, - аль-Хайтам хмыкает. Смотрит пронзительно, до инея на позвоночнике. Но Кавех почему-то не пугается. - Я думал, ты захочешь меня убить. - Кто тогда возьмет на себя ответственность? - невесомо касается шеи, где еще виднеется отпечаток зубов. - И ты все еще не выполнил свои обязательства. Аль-Хайтам: когда ты говорил о сюрпризе в спальне, я не думал, что ты имеешь в виду ножку от табуретки под подушкой Кавех: *потирая затылок* …я тоже. Кавех привыкает быстрее, чем признается - себе или Нилу. К мягкости тягучих поцелуев и контрастно острой боли, когда клыки погружаются в шею. К удовольствию, пульсирующему на кончиках пальцев, такому яркому, будоражащему - и к тому, как аль-Хайтам, насытившись, запрокидывает голову. Подставляется под ответный укус.